Осколки (Альтернативная история Аркейн)

Время остановилось. Вай стояла, вцепившись в дверной косяк, её ноги не держали. Слова Экко эхом отдавались в её голове, но она не могла их осмыслить. Джинкс. Жива. — Это... — её голос сломался. — Ты уверен? — Шрам на брови. Татуировки. Вай, это она. — Экко схватил её за плечи. — Но там... есть проблема. — Какая проблема? — Она в коме. Огнесветы нашли её в обрушенном туннеле, она была без сознания. Мы доставили её в убежище, но... — он замялся. — Она не приходит в себя. Уже шесть часов. Кейтлин появилась за спиной Вай, наполовину одетая, с растрёпанными волосами. — Мне нужно её увидеть, — Вай уже двигалась, хватая куртку. — Сейчас же. — Вай, подожди, — Кейтлин поймала её за руку. — Может быть ловушка. Может... — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Вай развернулась, и в её глазах горел огонь. — Это моя сестра! Она жива, Кейт! После всего... она жива! Кейтлин видела это. Надежду. Первую настоящую надежду в глазах Вай за недели. И она не могла отнять её. — Хорошо, — она кивнула. — Я иду с тобой. — Ты уверена? — Экко посмотрел на неё скептически. — После того, что Джинкс сделала... — Я уверена, — Кейтлин твёрдо произнесла. — Если Вай идёт, я иду. Убежище Огнесветов было спрятано глубоко под Зауном, в лабиринте старых тоннелей и пещер. Стены были покрыты граффити и росписями, изображающими павших героев Зауна. Вандер. Силко. Другие, чьи имена были забыты. Скоро к ним могла добавиться Джинкс. Экко привёл их в маленькую комнату, где на узкой койке лежала фигура под простынями. Несколько членов Огнесветов суетились вокруг, проверяя пульс, меняя бинты. Вай замерла в дверях. Голубые волосы — грязные, спутанные, но всё те же. Бледное лицо, покрытое синяками и царапинами. Худая, до костей, как будто она не ела недели. Но живая. — Паудер, — прошептала Вай, и имя, которое она не произносила годами, сорвалось с губ так легко. Она подошла, опустилась на колени рядом с койкой. Её рука дрожала, когда она коснулась руки сестры. Холодная. Такая холодная. — Почему она не просыпается? — спросила Вай, не отрывая взгляда от лица Джинкс. — Не знаем, — один из медиков, молодая девушка с выбритым виском, покачала головой. — Физически она должна была прийти в себя. Травмы серьёзные, но не критичные. Это... как будто она не хочет просыпаться. — Что ты имеешь в виду? — Психологическая кома, — вмешалась Кейтлин тихо. Все обернулись на неё. — Видела такое раньше. Когда травма слишком сильна, разум... отключается. Как защитный механизм. — Ты хочешь сказать, — голос Вай дрожал, — что она выбрала не просыпаться? — Возможно, она боится, — Кейтлин подошла ближе, но держалась на расстоянии. — Того, что будет, когда проснётся. Последствий. Суда. — Никакого суда не будет, — рыкнула Вай. — Она моя сестра. Я не позволю... — Вай, — Экко мягко прервал её. — Даже если ты защитишь её от Пилтовера... Заун тоже пострадал. Многие хотят ответов. Многие хотят мести. — Пусть попробуют, — в голосе Вай была сталь. — Пусть просто попробуют. Кейтлин смотрела на Вай, на то, как она держит руку сестры, и что-то в её груди сжалось. Ревность? Страх? Что она потеряет Вай теперь, когда Джинкс вернулась? — Можно мне, — начала Кейтлин осторожно, — поговорить с ней? Наедине? Вай резко обернулась. — Зачем? — Потому что, может быть, она слышит. И может быть... — Кейтлин замялась. — Может быть, ей нужно услышать, что не все хотят её смерти. Вай изучала её долгим взглядом. Потом, медленно, кивнула. — Пять минут. Не больше. Комната опустела. Кейтлин осталась наедине с женщиной, которая чуть не уничтожила её город. Которая убила её людей. Которая была причиной всех этих страданий. Сестрой Вай. Кейтлин села на стул рядом с койкой, смотря на бледное лицо Джинкс. — Не знаю, слышишь ли ты меня, — начала она тихо. — Не знаю даже, имею ли я право говорить с тобой. После всего. Тишина. Только слабое дыхание. — Я ненавидела тебя, — призналась Кейтлин. — Так сильно. Ты убила... столько людей. Разрушила столько жизней. Я хотела, чтобы ты умерла. Мечтала об этом. Её голос дрожал. — Но потом я поняла. Что, желая твоей смерти, я убиваю Вай. Медленно. По кусочкам. Потому что ты — часть её. Всегда была. Всегда будешь. Кейтлин потянулась, коснулась руки Джинкс. Осторожно. — Поэтому я здесь. Чтобы сказать тебе... — она сглотнула. — Что я не буду тебя судить. Не буду преследовать. Не буду пытаться уничтожить. Ради Вай. Ради женщины, которую я люблю. Слёзы катились по её щекам. — Просто очнись. Пожалуйста. Потому что, если ты умрёшь сейчас, когда Вай наконец-то поверила, что есть надежда... это убьёт её. И я не переживу этого. Не снова. Кейтлин сидела, держа холодную руку Джинкс, плача беззвучно. И не заметила, как пальцы в её ладони дрогнули. Вай стояла за дверью, прислушиваясь. Она слышала каждое слово Кейтлин. Каждое проклятое слово. И что-то в ней сломалось. Или починилось. Она не знала. Экко подошёл, встал рядом. — Она действительно её любит, — сказал он тихо. — Тебя, я имею в виду. — Знаю. — И ты её? Вай посмотрела через мутное стекло в двери на Кейтлин, склонившуюся над Джинкс, плачущую. — Больше, чем должна. — Любовь не имеет "должна", Вай. — В нашем случае — имеет. Дверь распахнулась, и медик с выбритым виском выбежала, задыхаясь. — ОНА ПРОСНУЛАСЬ! Вай, она проснулась! Время замерло. Потом Вай ворвалась в комнату. Джинкс лежала с открытыми глазами — безумными, фиолетовыми, испуганными. Её взгляд метался по комнате, пока не остановился на Вай. — Ви? — голос был хриплым, еле слышным. — Это... правда? Вай упала на колени рядом с койкой, схватила руку сестры. — Я здесь, Паудер. Я здесь. — Не называй меня так, — Джинкс закрыла глаза. — Я не... я больше не она. — Тогда кто ты? Джинкс открыла глаза, посмотрела на неё, и в этом взгляде была такая боль, такая глубина страдания. — Не знаю. Монстр? Убийца? Просто... сломленная игрушка? — Ты моя сестра, — Вай сжала её руку сильнее. — Это всё, что имеет значение. Взгляд Джинкс скользнул мимо Вай, на Кейтлин, стоящую в углу. — Шляпница, — прошептала Джинкс, и слабая усмешка тронула её губы. — Ты пришла добить меня? Кейтлин шагнула вперёд. Медленно. Осторожно. — Нет. Я пришла... — она замялась. — Не знаю, зачем я пришла. Но не для этого. — Лгунья, — Джинкс кашлянула, и Вай схватила чашку с водой, помогая ей пить. — Все хотят моей смерти. Даже я. — Джинкс... — Особенно я, — она посмотрела на Вай, и в её глазах были слёзы. — Ви, я помню. Помню всё. Что я сделала. Сколько людей... — её голос сорвался. — Как я могу жить с этим? — Так же, как все мы, — тихо произнесла Кейтлин. — По кусочкам. Один день за раз. Джинкс засмеялась, но это был звук без радости. — Советы по жизни от женщины, которую я пыталась убить. Весело. — Ты не убила, — Кейтлин присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Джинкс. — И я здесь. И ты здесь. И Вай здесь. Может, это знак. — Знак чего? — Что ещё не поздно, — вмешалась Вай. — Начать заново. Исправить ошибки. Джинкс смотрела на них обеих. На сестру, которую она предала столько раз. На женщину, которую пыталась убить. На двух людей, которые должны были её ненавидеть. Но в их глазах не было ненависти. Была осторожность. Осторожная, хрупкая надежда. — Я не знаю как, — прошептала Джинкс. — Не знаю, как быть... нормальной. — Никто из нас не знает, — Вай улыбнулась сквозь слёзы. — Мы все ёбнутые. Но, может, вместе мы разберёмся. Джинкс закрыла глаза, и слёзы потекли по её щекам. — Мне так жаль, Ви. Прости меня. Пожалуйста. — Уже простила, — Вай обняла её, осторожно, боясь сломать. — Давным-давно. Просто не знала, как сказать. Они сидели так, две сестры, воссоединённые после стольких лет боли. Кейтлин наблюдала за ними, чувствуя себя одновременно лишней и необходимой. Это был момент исцеления. Маленький, хрупкий, но настоящий. И она не собиралась его разрушать. Позже, когда Джинкс снова заснула — на этот раз спокойно, без кошмаров — Вай и Кейтлин вышли на свежий воздух. Точнее, настолько свежий, насколько мог быть воздух в Зауне. — Спасибо, — сказала Вай тихо. — За то, что сказала ей. Не должна была, но... спасибо. — Я имела в виду каждое слово, — Кейтлин смотрела на зелёное небо Зауна. — Не ради неё. Ради тебя. Вай повернулась к ней. — Что теперь будет с нами? — Не знаю, — честно ответила Кейтлин. — Я больше не командир. Ты больше не одна. У нас обеих есть... прошлое. Будущее неопределённо. — Звучит ужасающе. — Звучит как жизнь. Вай усмехнулась, потом подошла ближе, взяла Кейтлин за руку. — Хочешь попробовать? Нормальные отношения? Без криков, драк, ненависти? — Мы вообще умеем так? — Нет. Но, может, научимся. Кейтлин притянула её ближе, их лбы соприкоснулись. — Ты хочешь, чтобы я осталась? В Зауне? С тобой? — Я хочу, чтобы ты была там, где ты хочешь быть, — Вай посмотрела ей в глаза. — Но если ты выберешь здесь... я буду счастлива. — Даже если это значит жить в грязи, химикатах и постоянной опасности? — Особенно тогда. — Вай улыбнулась, и это была первая настоящая улыбка за недели. — Добро пожаловать в Заун, Кирамман. Они целовались под зелёным небом, среди дыма и грязи, и это было прекрасно. Потому что впервые это был не акт отчаяния или разрушения. Это был выбор. Но в темноте туннелей, далеко от них, кто-то наблюдал. Фигура в тени, с капюшоном, скрывающим лицо. — Значит, Джинкс жива, — прошептал голос, искажённый маской. — Интересно. Очень интересно. — Что будем делать? — спросил другой голос, более молодой. — Подождём. Посмотрим. — Фигура отступила глубже в тень. — Пусть они насладятся своим маленьким счастьем. Скоро всё изменится. — Босс уверен? — Босс всегда уверен. — Смех эхом отозвался в туннеле, холодный и пустой. — Джинкс вернулась. И с ней вернулся хаос. Фигуры растворились во тьме, оставив за собой только эхо смеха. И обещание бури на горизонте. В убежище Огнесветов Джинкс проснулась от кошмара. Но на этот раз рядом была Вай, держащая её за руку. И Кейтлин, сидящая на стуле в углу, не спящая, на страже. И Джинкс подумала — может быть, возможно, впервые за всю её жизнь — что всё будет хорошо. Но глубоко внутри, в том месте, где Паудер давно умерла, а Джинкс только училась жить, шептал голос: Ничто хорошее не длится вечно. Особенно для таких, как ты. Она закрыла глаза и попыталась не слушать. Попыталась поверить в надежду. Хотя бы на один день.