Осколки (Альтернативная история Аркейн)

Кейтлин не спала. Опять. Уже пять ночей подряд. Пять ночей, в течение которых она лежала в своей огромной, холодной постели, глядя в потолок, чувствуя призрачные прикосновения на своей коже. Руки Вай. Её губы. Зубы, впивающиеся в плечо. Боль и удовольствие, слившиеся воедино. Она ненавидела это. Ненавидела себя за то, что хотела этого снова. — Командир? — голос Мэдди прозвучал из-за двери. — Совет требует вашего присутствия. Срочно. Кейтлин закрыла глаза, досчитала до десяти. Потом встала, надела форму, скрыла следы бессонницы косметикой и вышла. В зеркале на неё смотрела незнакомка. Идеально уложенные волосы. Безупречная форма. Холодные глаза. Командир Кирамман. Героиня Пилтовера. Пустая оболочка. Вай тоже не спала. Но по другой причине. Она тренировалась. Часами. До тех пор, пока мышцы не начинали гореть, пока кулаки не кровоточили, пока она не падала на пол от изнеможения. И даже тогда она всё ещё чувствовала. Кейтлин под ней. Над ней. Вокруг неё. Их тела, переплетённые в отчаянной попытке найти что-то, что было утеряно. — Ты убиваешь себя, — сказал Экко, наблюдая, как она в очередной раз молотит по мешку. — Это не поможет. — Заткнись. — Вай... — Я сказала — заткнись! — она развернулась, и Экко отшатнулся от ярости в её глазах. Он поднял руки примирительно. — Хорошо. Хорошо. Просто... — он вздохнул. — Я беспокоюсь о тебе. — Не надо, — Вай вернулась к мешку. Удар. Ещё один. Ещё. — Я в порядке. — Ты не в порядке. Ты не ела три дня. Не спала. Едва разговариваешь. Что случилось в том подвале, Вай? Она замерла, кулак в сантиметре от мешка. — Ничего. — Не ври мне. — Я переспала с ней, — слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. — Я переспала с Кейтлин. Прямо там, в грязном подвале, среди всего этого дерьма. Довольна? Тишина. Экко смотрел на неё с невозможным выражением лица. — Это... — он начал, но не закончил. — Скажи, что я идиотка. Скажи, что я предала Заун. Давай, — Вай развернулась к нему. — Скажи мне то, что я уже знаю. — Ты её любишь, — тихо произнёс Экко. — Я её ненавижу. — Это не взаимоисключающее. Вай засмеялась, горько и безжизненно. — Знаешь, что самое ёбанутое? — она села на пол, обхватив колени. — Я всё ещё хочу её. После всего, что она сделала. После всего, что мы сделали друг другу. Я всё ещё просыпаюсь, хватая ртом воздух, с её именем на губах. Экко присел рядом. — Любовь — это не то, что можно просто выключить, Вай. — Тогда как мне это остановить? — она посмотрела на него, и в её глазах были слёзы. — Как мне перестать разрушать себя из-за неё? — Не знаю, — честно ответил он. — Но прятаться здесь, избивая мешок до крови — точно не ответ. — Тогда что ответ? Экко молчал долго. Потом произнёс: — Может, вам нужно поговорить. По-настоящему. Без криков, без насилия, без... всего остального. — Мы не умеем по-другому. — Тогда научитесь. Или уничтожите друг друга. Третьего не дано. Заседание Совета было катастрофой. — Вы освободили арестованных?! — Шоола была вне себя. — Без одобрения Совета? Командир Кирамман, это вопиющее нарушение протокола! — Это были дети, — голос Кейтлин был ледяным. — Двенадцать и десять лет. — Преступники! — гаркнул Хостел. — Воры! — Они украли еду, — Кейтлин медленно поднялась, опираясь руками о стол. — Еду. Потому что были голодны. И вы хотите, чтобы я бросила их в тюрьму? — Закон... — Закон, — перебила его Кейтлин, и в её голосе было что-то опасное, — должен защищать, а не карать невинных. — С каких пор зауниты невинные? — усмехнулся Болбок. Что-то внутри Кейтлин щёлкнуло. — Не смейте, — её голос упал до шёпота, смертельного шёпота. — Не смейте называть их так. — Командир, вы забываетесь... — НЕТ! — её крик эхом разнёсся по залу. — Забываетесь ВЫ! Все вы! Сидите здесь, в своих особняках, высасываете из Зауна всё до последней капли, а потом удивляетесь, почему они ненавидят нас! Мёртвая тишина. — Командир Кирамман, — Шоола произнесла осторожно, — может быть, вам следует взять отпуск. Вы явно переутомились. — Я не переутомилась. Я просто впервые за долгое время вижу правду. — И какова же эта правда? — спросил Хостел с издёвкой. Кейтлин посмотрела на них всех. На этих толстых, самодовольных крыс в дорогих костюмах. На людей, которые строили империю на костях других. — Что мы — чудовища, — тихо произнесла она. — Все мы. И я больше не хочу быть одной из вас. Она развернулась и вышла из зала под оглушённое молчание. Новость разлетелась по Пилтоверу за часы. Командир Кирамман публично выступила против Совета. Называла их чудовищами. Возможно, она на грани нервного срыва. Мэдди нашла её в кабинете, смотрящей в окно на город внизу. — Командир, — она начала осторожно, — Совет требует вашей отставки. — Знаю. — И... вы просто примете это? Кейтлин повернулась. Её лицо было странно спокойным. — А что мне ещё делать, Мэдди? Цепляться за должность, которую я ненавижу? Продолжать давить людей, которые просто хотят жить? — Но вы — герой Пилтовера... — Я не герой, — Кейтлин горько усмехнулась. — Я никогда им не была. Просто женщина, которая делала ужасные вещи, прикрываясь долгом. — Это не... — Передай Совету, — Кейтлин перебила её, — что они получат мою отставку. Завтра. А сейчас мне нужно кое-что сделать. — Что? Кейтлин взяла винтовку, направилась к двери. — Исправить ошибки. Бар «Последняя капля» был почти пуст. Поздний вечер, большинство завсегдатаев уже разошлись. Вай сидела за стойкой, методично уничтожая очередной стакан виски, когда дверь открылась. Она узнала походку прежде, чем увидела лицо. — Бар закрыт для стражей, — бросила она, не оборачиваясь. — Хорошо, что я больше не страж, — ответила Кейтлин. Вай замерла, стакан на полпути ко рту. Медленно повернулась. Кейтлин стояла в дверях. Без формы. В обычной одежде — тёмные брюки, простая рубашка. Волосы распущены. Она выглядела... человечной. Впервые за недели. — Что ты сказала? — Я ушла в отставку. Час назад. — Кейтлин подошла ближе, села на стул рядом с Вай. — Ну, технически завтра подпишу бумаги. Но суть ты поняла. Вай смотрела на неё, не веря. — Ты... что? — Я ушла, — Кейтлин попросила у Лориса виски жестом. Тот, с широко распахнутыми глазами, налил. — Я не могу больше этого делать, Вай. Не могу быть тем, кем они хотят меня видеть. — Почему? — Потому что ты была права. — Кейтлин посмотрела на неё, и в её глазах была такая усталость, такая боль. — Обо всём. Я превратилась в чудовище. И я разрушаю не только Заун, но и себя. И нас. — Нас больше нет, — прошептала Вай. — Знаю. — Кейтлин осушила стакан залпом, поморщившись. — Но я должна была попытаться. Хотя бы попытаться стать тем человеком, которым ты могла бы гордиться. Тишина повисла между ними, тяжёлая и плотная. — Что ты будешь делать? — наконец спросила Вай. — Не знаю. — Кейтлин усмехнулась. — Впервые в жизни я не знаю. Нет плана. Нет должности. Нет будущего. — Звучит ужасающе. — Звучит освобождающе. Вай посмотрела на неё долгим взглядом. Изучающе. Видя женщину под маской. Сломленную. Потерянную. Пытающуюся найти себя. Такую же, как она сама. — Останешься? — вырвалось у Вай прежде, чем она успела подумать. — На ночь. Не для... — она замялась. — Просто останься. Я не хочу быть одна. Кейтлин смотрела на неё, и что-то в её взгляде размягчилось. — Хорошо. Квартира Вай была маленькой, грязной, холодной. Полная противоположность особняку Кирамман. Но когда они вошли, когда Кейтлин огляделась — разбитое зеркало, дыры в стенах, бутылки на полу — она не увидела мусора. Она увидела дом. — Извини за беспорядок, — пробормотала Вай, убирая одежду со старого дивана. — Я не ожидала гостей. — Всё нормально. Они сели рядом, между ними — осторожное расстояние. Не касаясь. Но близко. — Почему ты правда пришла? — спросила Вай тихо. — Потому что, — Кейтлин посмотрела на свои руки, — я не знаю, кто я без должности. Без формы. Без всего этого. Но я знаю одно — когда я с тобой, даже если мы кричим друг на друга, даже если разрушаем друг друга... я чувствую себя живой. — Это нездоровая хуйня, Кейт. — Знаю. — Кейтлин горько усмехнулась. — Мы — нездоровая хуйня. Вай засмеялась. По-настоящему засмеялась, впервые за недели. — Ёбанутая пара, мы. — Мы вообще пара? Вай повернулась к ней. — Не знаю. Мы враги, которые трахаются. Любовники, которые ненавидят друг друга. Что это вообще значит? — Это значит, — Кейтлин медленно протянула руку, коснулась щеки Вай, — что мы пытаемся. Несмотря на всё. Вай закрыла глаза, прижалась к её ладони. — Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что мы уничтожим друг друга. — Может, и уничтожим. — Кейтлин притянула её ближе, их лбы соприкоснулись. — Но, может, мы склеимся. Из всех этих осколков. — Это глупо. — Я знаю. Они целовались медленно на этот раз. Без ярости. Без отчаяния. Просто две сломленные женщины, пытающиеся найти в темноте что-то похожее на утешение. Когда они легли в узкую, жёсткую кровать Вай, переплетясь в объятиях, Кейтлин почувствовала, как что-то в её груди оттаяло. Совсем чуть-чуть. — Не уходи утром, — прошептала Вай в темноте. — Пожалуйста. — Не уйду, — Кейтлин поцеловала её в макушку. — Обещаю. И впервые за недели они обе заснули. Крепко. Без кошмаров. В объятиях друг друга. Но утро принесло не покой, а бурю. Кейтлин проснулась от грохота в дверь. Резкого, настойчивого. Вай вскочила мгновенно, хватая кулаки. — Кто там, мать твою?! — ВАЙ! ОТКРЫВАЙ! СРОЧНО! Голос Экко. Они переглянулись. Что-то было не так. Очень не так. Вай рванула к двери, распахнула её. Экко стоял на пороге, запыхавшийся, с лицом, белым как мел. — Нашли тело, — выпалил он. — В старых шахтах. Они нашли её. Мир перевернулся. — Что? — голос Вай был странно далёким. — Чьё тело? — Джинкс, — прошептал Экко. — Они нашли Джинкс. Вай... она жива.