Невада: Дух под Куполом

Утро началось, как обычно, с топота маленьких ног и восторженного визга. — Кися-а-а! Кися-а-а! Невада, сидевший на крыльце с чашкой тёплого чая из трав (привычка, перенятая у людей), вздрогнул, и чай чуть не расплескался. Алиса, краснолицая от бега, влетела к нему, тут же вскарабкавшись на колени. Следом, запыхавшись, подбежал Марк. — Мы выжили! — торжественно объявил мальчик. — Целую ночь! «Целую ночь не виделись, вот это героизм», — мысленно съязвил Невада, но уголки его губ дрогнули. Их постоянное присутствие нервировало. Он не умел быть с ними злым, а Алиса при малейшей грубости пугалась и плакала. Так они и просидели у него до обеда, пока он безуспешно пытался заняться хоть чем-то полезным. Нужно было решать вопрос с их жильём. Путь от их старого барака до его хижины был неблизким для детских ног. Решение пришло само: Уильямс и его «семья». Бабка Аглая всё равно ворчала без дела — будет занятие. И своеобразная отместка за все её ядовитые шёпоты за его спиной. Детей и троих новичков пока поселили в карантинном лазарете. Мужчины и дети особо не привязались друг к другу, но держать их вместе было необходимо — незнакомые взрослые могли напугать Алису. К обеду решение созрело окончательно. Он решил отвести их пешком. Алису он всё же взял на руки — она тут же устроилась поудобнее и принялась исследовать его уши, то складывая их, то расправляя кончиками пальцев. Рядом шагал Марк, болтая без умолку. — …а Уильямс говорит, что ты можешь погоду менять, но жадничаешь! А Миранда говорит, что ты женщин ненавидишь! А в столовой дядя Санька говорил, что… На каждый новый «анекдот» о себе Невада лишь ухмылялся, показывая, что его это не задевает. Внутри, конечно, задевало. Но Марку нужно было выговориться. Так они и дошли. Дверь в хижину Уильямса была закрыта. Невада постучал. Тишина. Он постучал сильнее. Снова тишина. Вздохнув, он просто нажал на скобу — дверь, не запертая на засов, подалась. Это было его поселение. Стучаться здесь было формальностью. Картина, открывшаяся ему, была комичной: Уильямс, могучий дровосек, храпел, положив голову на стол. Бабка Аглая и Миранда тщетно пытались его растолкать, тряся за плечи. Веселье кончилось, когда они увидели в дверях Неваду. Он стоял на пороге, величественный и невозмутимый, выжидая, когда его удостоят вниманием. Женщины замерли, а потом взорвались. Не криком — визгом. Пронзительным, истеричным, полным такой первобытной ненависти, что Алиса на руках у Невады вздрогнула и заплакала. Марк в испуге прижался к его ноге, ища защиты под крылом. Шум заставил наконец проснуться Уильямса. Он вскочил, не понимая, что происходит, и тут же увидел причину переполоха. — Тихо! — рявкнул он на женщин, но было поздно. Аглая уже набросилась на внучку: — Дурища! Как можно при детях орать! В этот момент в хижину, словно по тревоге, ворвались трое мужчин. Лука, Мариус, Люмбус. Выглядели они так, будто их подняли с постели посреди ночи: растрёпанные, в помятых рубахах нараспашку. «Вся семья в сборе. Идиоты». — Как можно было не подготовиться к тому, что у вас будут жить дети?! — голос Невады прозвучал негромко, но в нём была сталь, перекрывающая любой шум. Все замолчали. — Ещё вчера их нужно было забрать. У вас что, обстоятельства нашлись? Какое бесстыдство — при детях вести себя как умалишённые! Он аккуратно опустил Алису, которая, к его удивлению, уже не плакала, а лишь сильнее прижалась к его ноге, будто понимая, что главная опасность прошла. — А вы! — его взгляд, полный холодной ярости, перешёл на троицу. Хвост за его спиной метался, как плеть. Зрачки сузились в опасные щели. — Совсем стыд потеряли? В чужой дом врываетесь, как к себе в барак! В наступившей тишине он поднял крыло, создав для детей защитный кокон. — Идите, малыши. Если что — вы знаете, где я. А вы… — его голос стал тише, но оттого только страшнее. — Чтоб ни один волос с их головы не упал. Он развернулся, чтобы уйти. Уйти, оставив здесь часть своего спокойствия. Он бы и сам забрал детей, но… он был слишком занят. Слишком непредсказуем. Раз в месяц он становился не собой, и как объяснить это детям? Да и еду ему добывать для троих — сложно. Его собственный рацион состоял в основном из сырой рыбы из реки, которую он ловил по ночам, поддаваясь зову инстинктов. Часто его не было дома. Детям нужен был уход, а не вечно отсутствующий, полудикий опекун. На пороге он столкнулся взглядом с Лукой. Тот смотрел на него не со страхом, а с тем же аналитическим интересом. Невада фыркнул и вышел. Трое мужчин, будто на параде, последовали за ним. Отошёл он на несколько шагов, давая волю ярости, которая кипела внутри. И тут его чуткий слух уловил приглушённый смешок и шёпот. — …фляга свистит у кисы. То злой, то добрый. Не поймёшь, высокомерный гад, — это был голос Люмбуса. — Ха, с такой-то психикой кто ж его полюбит? — фыркнул Мариус. — Алиса любит. Марк тоже, — спокойно ответил Лука. — Чего ещё тебе надо? Невада замер. А потом, не издав ни звука, развернулся и в два бесшумных шага очутился прямо за спиной у троицы. Он медленно, с грацией большого кота, начал наступать. Мариус и Лука вздрогнули и отпрыгнули. Люмбус, оказавшийся спиной к Неваде, вжался в товарища, глаза полные ужаса. — Т-ты м-монстр! Кто ж так пугает?! Невада не улыбался. Его лицо было каменной маской. — Давайте проясним. Если не хотите повторения — дожидайтесь, пока я удалюсь на расстояние, с которого не услышу вашего блеяния. Каждый раз слышать такое вслед — для меня уже привычка. Но вы должны знать своё место. Те люди — простой народ. А вы… — он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Вы были в бункере. С учёными. Каким чудом клеймо вас не спалило — для меня загадка. Но я знаю точно: вы такие же крысы. И чтобы это больше не повторялось… в следующем месяце налогом сделаю кого-нибудь из вас. Вы же в курсе, что такое налог? Он смаковал каждое слово, медленно приближаясь. Он был хозяином здесь. И показал это, распустив крылья во всю ширь, обнажив ряд идеальных зубов с длинными, смертоносными клыками. — Стой! — неожиданно шагнул вперёд Лука. — Если уж такой накал с твоими налогами… давай решим здесь. Я буду следующим. Невада замер, будто его облили ледяной водой. Его ярость сменилась на мгновение искренним изумлением. — Ты… дурак? — вырвалось у него. — Тебе не объяснили, что это значит?! — Нам всё объяснили. Красочно и в деталях, — твёрдо сказал Лука. — Лука, ты правда такой идиот?! — зашипел Мариус. — Да у тебя ж… всё трещать будет! Невада прищурился. Злость вернулась, но теперь в ней была странная, хищная удовлетворённость. Кто-то бросил ему вызов. Прекрасно. — Хорошо. Раз хочешь — будь моим следующим налогом. Предупреди Уильямса, он поможет всё устроить. Но… не пожалей, мальчишка, — он прошипел последние слова, и его хвост дёрнулся в предвкушении. Затем, не дав им опомниться, он резко развернулся и, уже без всякой грации, мощным взмахом крыльев взмыл в воздух, демонстративно показывая, насколько он зол и опасен. На земле воцарилась тишина. — Ну ты и дебил, дружище, — прошептал наконец Люмбус. — Котик коготки выпустил. Ой, не жить тебе… — Да брось, — отмахнулся Лука, но его голос звучал не так уверенно. — Освобожу бедолагу от этой участи — и дело с концом. К тому же… это хороший способ сблизиться. Узнать слабости. Или ты забыл, зачем мы здесь? Он не хотел напоминать о миссии. Не хотел, потому что образ «монстра» трещал по швам. Высокомерный, да. Вспыльчивый, да. Но не монстр. И уж точно не источник апокалипсиса. Кот. Просто кот, которому больно, и который отчаянно рычит, чтобы это скрыть. А из кармана Луки, будто назло, тихо прозвучал вибрационный сигнал мини-рации. Учёные в бункере требовали отчёта. Продвижения. Лука сглотнул. Какое он мог дать продвижение, если единственное, чего он хотел сейчас, — это понять, что на самом деле скрывается за белоснежными крыльями и показным оскалом.