Skitterdoc 2077

Попробовав разнообразные тренажёры, я остановилась на беговой дорожке, хотя эллиптический тренажёр-шагоход лучше сказывался на суставах и теоретически был более эффективным в плане тренировки. Но в обычном беге было что-то простое и чистое, что-то первобытное, что задевало струны глубоко в моей душе. По сравнению с местными беговыми дорожками, те дорожки, которые я видела в спортивных залах Броктон-Бея, казались мне детскими игрушками. Хотя у тех, которыми я пользовалась, не было продвинутых голографических систем, которые, как я знала, можно было установить по желанию, у них был очень причудливый круглый дисплей, который имитировал любую выбранную тобой программу. — Включи мне программу центра Парижа, пожалуйста, — попросила я беговую дорожку, как только её заняла. На экран тут же вывелась фотореалистичная картинка улицы Рю де Риволи, показанная от первого лица — программа вела меня вокруг Лувра, а затем двигалась на юго-запад, пересекала реку Сену и какое-то время двигалась по Рю де Сольферино, прежде чем заканчивалась. Хотя это не было главной причиной, по которой я выбрала эту программу. На экране также отображался привлекательный мужчина европейской наружности, одетый в облегающие шорты и майку-безрукавку. У него было телосложение бегуна, и именно его компьютер использовал для того, чтобы задавать темп. Ты мог превратить это в гонку, используя режим попеременной скорости, или же он просто бежал рядом или перед тобой. Я настроила скорость бега так, чтобы он бежал передо мной, позволяя мне двигаться в моём обычном темпе для дальних дистанций, чтобы было приятно отвлекаться от собственных мыслей, наблюдая за его убегающей фигурой. Я могла либо наслаждаться открывающимися мне видами и «видами», либо читала или смотрела материалы медиа в сети через кибердеку. Я даже начала читать некоторые из известных книг о сети, но большинство из тех, которые рассказывали о хакерстве и не были полной чушью, были немного устаревшими, например путеводитель по сети от Рейча Бартмосса. Биографические дневники ещё одной легендарной хакерши, Спайдер Мёрфи, тоже были неплохими. Рейч Бартмосс какое-то время каждый год писал обновления и редактировал свой знаменитый путеводитель Бартмосса, отмечая изменения в сети, так что я отстала от большинства начинающих всего на 25 лет, а не на 40 с лишним. Было интересно прочесть оригинал первой книги Бартмосса, а затем его ежегодные правки. В те времена, и спасибо за эти знания Бартмоссу, сеть была фрагментирована. Большая часть информации, которую я узнала из биографии Спайдер Мёрфи, касалась интересных способов получения физического доступа к различным региональным подсетям, ВПН и интрасетям компаний, а также того, как уберечься от уничтожения сошедшими с ума ИИ. Советы в основном сводились к «держитесь подальше от старой сети, если знаете, что для вас лучше». Последнее обновление было издано через год после того, как Сетевой Дозор создал Чёрный Заслон, и различные региональные сети только начинали процесс слияния, так что даже последняя версия путеводителя была не особо полезна, хотя и очень интересна. В обновлениях мисс Спайдер Мёрфи, как правило, содержалась информация, относившаяся к Найт-Сити, которая могла быть полезной и сегодня, например, в её текстах рассказывалось о структуре региональной сети Найт-Сити. Сегодня был мой первый учебный день, но я старалась не слишком сильно нарушать собственный распорядок дня. С тех пор, как я создала свой индуктор сновидений, я намеревалась придерживаться моего рабочего расписания, даже с учётом занятий, а потом и работы. Компьютерный красавчик оглянулся на меня с приятным выражением ожидания на лице. Я приготовилась и кивнула ему. Этого оказалось достаточно, чтобы он начал бежать, и беговая дорожка ожила. Я последовала за ним, погрузившись в мысли о собственном будущем. Возможно, будет немного сложнее продолжать заниматься вот так вот каждый день, когда я начну работать. Здесь рабочий день был длиннее, что имело смысл, поскольку не существовало ограничений по зарплате или рабочим часам. Длительность рабочего дня в Найт-Сити немного колебалась, но в среднем составляла около десяти часов, не считая обеда. Двенадцатичасовой рабочий день тоже был частым явлением. Рабочие часы парамедиков немного отличались. У большинства служб скорой помощи был график работы 1/1, один рабочий день, один выходной. Теоретически, во время твоей 24-часовой рабочей смены ты должен был отдыхать, насколько это будет возможным, между вызовами. У службы скорой помощи R.E.O. были 12-часовые смены, но у этой компании была не только плохая репутация, они также испытывали трудности и ожидалось, что они уйдут из этого бизнеса в любое время. Предположительно, у врачей R.E.O. была привычка физически наезжать на своих потенциальных пациентов. С помощью своих машин. Неудивительно, что в Найт-Сити служба 911 была приватизирована, хотя существовали определённые требования к стандартизации вызовов. Было это правдой или нет, я не знала, но что определённо было правдой, так это то, что группа частных служб скорой помощи объединилась и наняла команду наёмников, чтобы те изрешетили генерального директора R.E.O. пулями, когда тот возвращался домой с работы. А потом, для пущей убедительности, ему в помощь была вызвана машина скорой помощи от самой R.E.O., чтобы те попытались спасти ему жизнь. Хотя это преступление так и считалось нераскрытым, даже на самых добрых сайтах, какие я только видела в сети, не было ничего, кроме злорадства по поводу бедственного положения этого парня и его компании. Последний платёж от Милитеха поступил на мой счёт пару дней назад, и теперь на моём балансе хранилась приличная сумма — 120 тысяч евродолларов и немного мелочи. Звучало как очень много денег, и для многих в городе так оно и было. Мой отец, будучи майором вооружённых сил Милитеха, зарабатывал чуть больше ста тысяч в год, что вполне соответствовало уровню среднего класса в этом городе. Однако один семестр обучения на медицинском факультете городского Медицинского Научного Центра стоил 67 тысяч евродолларов, без учёта проживания и питания. Возможно, я забегала вперёд, но я определённо хотела бы получить местный диплом врача. Во многих отношениях практически полное разрушение системы колледжей и университетов плохо сказалось на рядовых гражданах. В какой-то момент академические круги стали почти полностью зависеть от финансирования правительства, а правительство здесь, в мире и в Найт-Сити, едва функционировало. Они не финансировали исследования, во всяком случае, для колледжей, и никому не предоставляли гарантированных студенческих кредитов. Хотя это в каком-то смысле играло мне на руку. Новая, более корпоративная структура высшего образования, избавила курсы от лишней шелухи. Например, тебе не требовалось четыре года образования в специальном медицинском колледже, чтобы поступить в университет. Пока ты мог найти курс, который ты мог оплатить, всё, что тебе нужно было предоставить — это диплом об окончании старшей школы или, в моём случае, его эквивалент. Оплата вносилась как минимум за год вперёд и не подлежала возврату, если тебя отчисляли с курса. Мысль о том, чтобы поступить в медучилище самой, без необходимости подписывать долгосрочный контракт на дальнейшую работу на какую-либо определённую корпорацию, мне очень нравилась, но я не была уверена, что у меня получится это провернуть. Даже если мне повезёт, и я устроюсь на работу в Травму сразу после окончания курсов, я определённо не буду зарабатывать достаточно, чтобы скопить больше трёхсот тысяч евродолларов за разумный срок. Мне придётся искать дополнительную подработку или смириться с тем, что корпорация оплатит моё обучение. Беговая программа была рассчитана всего на 25 минут и заканчивалась короткой паузой, во время которой я спрыгнула с беговой дорожки, тщательно её протерев. На самом деле, я не настолько сильно потела, особенно когда занималась на беговой дорожке, но это просто было обычной вежливостью. Несмотря на то, что посещение тренажёрного зала стоило не очень дорого, в некотором отношении каждый, кто его посещал, был человеком с достатком чуть выше среднего. У настоящего бедного слоя населения не хватало ни денег, ни времени, чтобы заботиться о своём здоровье, и уж точно не хватало времени, чтобы посещать тренажёрный зал. Спортзалы предназначались для людей, которым не хватало физической активности, или которые не занимались физическим трудом на работе, а даже с появлением автоматизированных производственных технологий большая часть труда в мире, особенно низкооплачиваемого, по-прежнему была связана с физическими нагрузками. На уроках, которые я посещала в школе Милитеха, это называлось Формулой, и это звучало довольно бессердечно. Если ты мог заменить работника станком, ты делал это только в том случае, если общая стоимость станка, включая его покупку и техническое обслуживание, поделённые на ожидаемый срок службы станка, будут меньше общей суммы денежной компенсации за труд работника. Можно было бы подумать, что это в итоге привело к тому, что тысячи работников остались без работы, и в некоторых случаях так оно и было, но правда заключалась в том, что во многих случаях человеческий труд обходился дешевле, чем покупка и обслуживание высокотехнологичного робота-манипулятора, управляемого с помощью машины, так что на самом деле в большинстве случаев недорогим решением было нанять сотрудника, который будет заниматься напряжённым физическим трудом. Женщина, которая улыбалась мне, ожидая возможности воспользоваться беговой дорожкой, выглядела так, словно в первый раз видела беговую программу. Её внешность была смешанной, частично европейского, частично китайского типа. Она была хорошенькой, как настоящая модель, и я не знала её имени, не говоря уже о том, кем она была. Обычно она занималась примерно в то же время, что и я — ранним утром, и мы стали кем-то вроде приятелей по спортзалу. Она также предпочитала другим тренажёрам беговую дорожку и шагоход. — Вижу, ты снова выбрала Парижскую программу. Должна признать, у этого парня действительно идеальная задница, — сказала она с лёгким китайским акцентом. Он был очень лёгким, ровно настолько, чтобы привнести нотку экзотичности в её речь, из-за чего я заподозрила, что она, скорее всего, могла говорить вообще без акцента, если бы захотела. Я яростно солгала: — Я выбрала эту программу не из-за этого! Это из-за Лувра! — Да, его задница достойна Лувра. Настоящее произведение искусства, — с готовностью согласилась она, запрыгивая на дорожку и кинув на меня взгляд. — Знаешь, все видят, что у тебя подтянутая фигура, несмотря на эти ужасные спортивные штаны. Зачем ты так одеваешься в спортзал? — её спортивный костюм обнажал гораздо больше кожи, чем мой, и выглядел немного неуместно в этой обстановке. Я задумалась над её вопросом. На ум пришла цитата из серии книг Земли Алеф, которые моя мама успела прочитать до того, как умерла, и я процитировала её: — Потому что ночь темна и полна ужасов. Я удивлена, что ты сама не одеваешься вот так. К тебе наверняка пристают чаще, чем ко мне, — потому что она была очень хорошенькой, а я была длинным стручком фасоли, но вслух я этого, конечно, не сказала. Это заставило её рассмеяться, когда она включила ту же самую парижскую программу, подмигнув мне после того, как выбрала её. — Забавно, малышка. Я бы задумалась над этим, если бы выходила на улицу, но… в этом здании нет ни одного человека, который доставит мне неприятности. Я думала, ты знаешь, что я работаю наверху, в Облаках. Я приподняла брови, услышав её ответ, и ещё раз внимательно взглянула на неё, а затем слегка покраснела, когда поняла, что именно она имела в виду. Она была куклой, то есть кем-то вроде проститутки. Они использовали специфическую кибернетику, которая позволяла специальным компьютерным программам полностью брать под контроль их тело, чтобы идеально исполнять фантазии клиентов, при этом сами куклы не помнили ничего из того, что происходило на таких сеансах. Когда я в первый раз услышала об Облаках, я была ошеломлена. Почему-то я думала, что единственной причиной существования подобных систем будут самые мерзкие и странные фетиши, которые только можно было себе представить. А учитывая, что в моём распоряжении были тонны знаний о психологии, включая информацию почти обо всех известных парафилиях, я ожидала худшего. Возможно, в некоторых других местах с подобной спецификой работы так и было, но, судя по сайту Облаков, этот кукольный дом был ориентирован на высокопоставленных клиентов, особенно на тех, кто страдал от социальной тревожности, и цены на их услуги были соответствующими. В любом случае, это определённо объясняло, почему женщина чувствовала себя в безопасности в этом здании. Облака полностью принадлежали Тигриным Когтям. Думаю, у тех, кто злоупотреблял местными куклами, была очень короткая продолжительность жизни. Женщина, увидев, как я покраснела, рассмеялась ещё громче. — Я думала, это очевидно, но то, что ты не можешь вымолвить ни слова в ответ, означает, что либо ты росла в очень защищённой среде, либо моя попытка выглядеть стильно сработала. Ну, может быть, тут было немного и того, и другого. Она действительно выглядела стильно, но от неё исходила аура, которую можно было ожидать прочувствовать от особенно дорогой куртизанки или гейши, как я теперь видела. Я не стала задерживаться надолго, обычно мы болтали, если обе бегали на беговых дорожках, но я не собиралась оставаться здесь только для того, чтобы наблюдать за тем, как она бегала или болтать с ней. Я также не воспользовалась душем в спортзале, из-за чего чувствовала себя немного неловко, учитывая, что мне пришлось подняться на 19 этажей вверх на лифте, хотя и вытерлась бумажными полотенцами, чтобы от меня не слишком сильно пахло и чтобы я не была слишком мокрой, пока не добралась до собственного душа, где никто не мог незаметно ко мне подкрасться и смутить.

***

Я не видела того самого любителя задниц с тех пор, как отомстила ему пару недель назад, но моё расписание тоже немного изменилось. С того момента до сегодняшнего дня большую часть дня я проводила в кампусе. Всю прошлую неделю мне приходилось выходить на остановке МОСТа в Джапан-тауне, как и предсказывал мистер Джин. К счастью, идти до кампуса было недалеко, но у меня был ещё час свободного времени в запасе. Однако в этот раз я попала в неприятности и меня чуть не пристрелили. Я поняла, что что-то было не так, сразу, как только вышла на улицу, потому что впереди показалась большая группа Тигриных Когтей, выглядевших одновременно опасными и встревоженными. Мужчина, который выглядел как их лидер, одетый в куртку со стилизованным изображением азиатского дракона, сказал, когда я, стараясь выглядеть как можно незаметнее, пыталась их обойти: — …дети почти здесь, когда они доберутся досюда, стреляйте по ним, если у вас есть огнестрел, или рубите их грёбаные головы, если у вас его нет. Он говорил по-японски, но мои импланты включили функцию автоматического перевода, которая воспроизводила перевод в виде субтитров на английском языке либо передо мной, либо над говорящим, в зависимости от количества людей, участвующих в диалоге. Они собирались убивать детей? Я начала думать, что я могла сделать, хотя уже знала, что не смогу сделать абсолютно ничего. Я не смогла бы сразиться с полудюжиной очевидно сильно киборгизированных членов банды, определённо. Особенно с теми, которые контролировали дом, в котором я жила, добавила эгоистичная часть моего мозга. Я зашагала быстрее, надеясь, может быть, предупредить этих самых детей, чтобы они свернули на другую улицу. Казалось, все члены Тигриных Когтей напряжённо смотрели в направлении вниз по улице, ожидая, что их цели появятся со стороны, которая по случайности находилась в том же направлении, в каком направлялась и я — в направлении центра города. Однако вместо кучки детей с боковой улицы вылетел большой белый фургон, который на большой скорости развернулся на 90 градусов. Его боковая дверь была открыта, и в дверях отчётливо виднелась группа явно взрослых парней, целившихся из автоматического оружия в сторону Тигриных Когтей… которая была также и моей стороной. Восхитительно. Меня превратят в кусок швейцарского сыра, подумала я и отскочила в сторону, ударившись о заграждение. Перекатившись, я спряталась за терминалом данных. Я была довольна своим прикрытием, потому что терминалы, помимо того, что были разбросаны по всему городу, были ещё и пуленепробиваемыми, так как некоторые банды в некоторых частях горда, особенно в Пасифике, использовали их в качестве тренировочных мишеней, просто развлечения ради. Воспоминания альт-Тейлор подсказывали, что тебе понадобится как минимум антиматериальная винтовка, если ты захочешь оставить на терминале больше, чем парочку царапин. Две противоборствующие стороны открыли огонь почти одновременно, и несмотря на то, что, казалось бы, у Тигриных Когтей была лучшая точка обстрела, фургон имел перед ними преимущество в том, что был движущейся мишенью, которая стреляла по неподвижной. Я услышала, как парочка случайных пуль срикошетила от терминала данных, защищавшего меня. Потом раздался оглушительный грохот, и я увидела, как фургон перестал двигаться, врезавшись в чью-то припаркованную машину, когда водителя подстрелили. Из повреждённого автомобиля выскочила группа бойцов, которых встретили бойцы Тигриных Когтей. Парни из фургона имели численное превосходство над Тигриными Когтями, их было двое на одного. Должно быть, этот фургон обладал свойствами клоунской машины, раз вместил в себе столько парней. Тем не менее, бой шёл более или менее равно и медленно приближался к моей позиции, когда один из бойцов Тигриных Когтей получил ножевое и свалился прямо рядом со мной. Наступление на Когтей продолжалось до тех пор, пока ярко-красный мотоцикл не врезался в фургон, выскочив из того же повороте и на той же скорости. Однако вместо того, чтобы улететь рыбкой после такого столкновения, мотоциклист совершил нелепый манёвр с вращением, спрыгнув с мотоцикла до того, как тот врезался в машину, сделав сальто вперёд и приземлившись прямо посреди схватки, вооружённый катаной. Выглядело круто, но думаю, для него было бы лучше, если бы он держался в стороне и отстреливал членов вражеской банды с расстояния. По крайней мере, так я думала до тех пор, пока не увидела, как он исчез, а затем, сразу после этого, головы шестерых противников отделились от тел, разбрызгивая повсюду кровь. Я закрыла рот руками, но меня всё равно вырвало. В знак уважения я постаралась сделать это подальше от поверженного парня из Тигриных Когтей. Меня и без того немного подташнивало от зрелища перестрелки, развернувшегося прямо у меня на глазах, но вид того, как какой-то долбанный спидстер обезглавливает шестерых человек за раз, стал той соломинкой, которая переломила хребет верблюда. Лежавший рядом со мной член Тигриных Когтей увидел, как меня стошнило, в частности, отметил, что я отползла подальше, чтобы не запачкать его, и грустно кивнул мне в знак признательности. Он опустил взгляд на свою грудь, поморщился и уже попытался было выдернуть маленький нож, торчавший из неё, когда я вдруг обнаружила, что хватаю его за руку и кричу на него: — Стой! Он выглядел скорее смущённым, чем расстроенным, но этот безумно опасный парень с мечом, у которого, должно быть, были высококлассные импланты для улучшения рефлексов, внезапно навис над нами обоими и спросил, одновременно угрожающе и с любопытством: — Что ты делаешь, девочка? Должна ли я отвечать? Я не знала, но поскольку я уже вмешалась в ситуацию, я решила ответить, и произнесла уверенным тоном: — Полагаю, спасаю ему жизнь. Нож задел его аорту и прямо сейчас сдерживает кровотечение, как пробка. Если вытащить его сейчас или если он будет много двигаться, он очень быстро умрёт. Это заставило члена банды замереть на месте. Мужчина посмотрел на пострадавшего, словно оценивая правдивость моих слов, словно сравнивая с собственным опытом нанесения ударов ножом в грудь. На самом деле, похоже, именно это он и делал, и у него, вероятно, хватало для этого опыта. Наконец, мужчина кивнул и пожал плечами. — Выглядит похоже на правду. Ты медтехник или доктор, девочка? Юки, тебе лучше лечь на спину и не двигаться, пока не прибудет помощь, — последнее он сказал мужчине по-японски, и тот быстро кивнул и сделал, как ему было велено. Я скривилась. — Предполагалось, что это будет мой первый день на курсе парамедиков в городском медицинском центре. Мои слова вызвали у него улыбку. — Что ж, в таком случае приношу извинения за неудобства, связанные с вашей дорогой до школы. Мы ждём прибытия парочки медтехников, но они будут здесь только через пять минут. Вы не могли бы взглянуть на моих людей? Он сформулировал это как просьбу, но это прозвучало совсем не как просьба. На самом деле, это заставило меня отнестись к нему немного лучше. Возможно, это было влияние воспоминаний альт-Тейлор, но человек, который делал всё, что было в его силах, чтобы спасти жизни людей, находившихся под его командованием, выглядел в моих глазах благородно. Я кивнула и встала, и он прошёл со мной те десять метров до места, где на земле лежало несколько членов Тигриных Когтей. По пути он небрежно пнул тело одного из мёртвых врагов, мешавших пройти, из-за чего мертвец перевернулся. Когда это произошло, я увидела на задней стороне куртки трупа надпись «ДЕТИНОЧИ», а также стилизованное мультяшное изображение Дракулы. Этот вид вызвал у меня огромное желание отвесить самой себе кинематографически-комическую пощёчину. Думаю, это и были те самые «дети», о которых говорил тот мужчина. Боже, иногда я бывала такой чертовски тупой. Тигриные Когти, может быть, и были кровожадной уличной бандой, но с чего я решила, что они решили покрошить девочек-скаутов, торгующих печеньками? Мне следовало развернуться и отправиться обратно к станции метро. Двое из Тигриных Когтей получили выстрелы в голову, и мужчина при их виде печально сказал: — Полагаю, эти двое — безнадёжные случаи. Что ж, это определённо было правдой в отношении одного из них. Он был мёртв настолько, насколько это вообще было возможно. Однако второй парень хоть и выглядел плохо, был травмирован гораздо меньше и был уже другой историей. Мир был настолько жесток, что здесь существовали точные способы предсказать выживаемость при проникающем ранении мозга, и я остановилась над ним, чтобы быстро оценить ситуацию, прежде чем удивила моего сопровождающего. — У него хорошие шансы выжить, если вы сможете доставить его в травматологический центр меньше, чем за час, — со вздохом сказала я. — Но я не знаю, какие у него могут возникнуть проблемы после лечения, — на самом деле, я прекрасно это знала. У него должны будут возникнуть проблемы с долговременной памятью и речью, но и то, и другое можно было исправить с помощью специальных имплантов, предназначенных для помощи людям с черепно-мозговыми травмами. Я определённо не хотела выглядеть как человек, способный определить подобные вещи лишь при беглом, визуальном осмотре. Моё заявление заставило лидера приподнять брови в удивлении и, возможно, подозрении. — Ты уверена? Люди нечасто выживают после подобных ранений в голову. Вообще-то правда заключалась в том, что после таких ранений люди ещё как выживали. Даже те, кто пытался покончить с собой, часто выживали после выстрела в голову, но я не стала поправлять человека, вооружённого катаной, умеющего двигаться на сверхскорости и не испытывавшего угрызений совести из-за того, что его работой было убивать людей. Я просто уточнила: — Более чем на 90 процентов уверена, что да. Он кивнул, слегка улыбнувшись. — Это хорошо. Его жена беременна, — я подумала о том, что это всё ещё была тяжёлая травма, и какое-то время он будет приходить в себя. Мужчина сказал по-японски одному из своих людей: — Санджуро и Юки — наш приоритет номер один, проследите, чтобы их вместе отвезли прямо в Уотсон, езжайте туда, как только прибудет Монотори. Остальные из членов Тигриных Когтей получили лишь незначительные ранения, хотя я заметила, что в одного из них прилетело осколком от разорвавшейся пули, срикошетившей ему прямо в шею. — Это не порез, а входное отверстие, оставшееся от небольшого кусочка металла. Может быть, всё будет в порядке, а может быть вам сделают массаж шеи, и вы внезапно умрёте. Или вы упадёте замертво, если будете продолжать тереть шею. Я бы посоветовала вам сделать рентген в больнице. — грубо сказала я после того как он отмахнулся от меня со словами, что с ним всё было в порядке. — Действительно? Такое может произойти? — спросил парень-обезглавливатель. Я вздохнула. — На самом деле, большинство подобных ранений, насколько я понимаю из прочитанного, никогда не доходят до этой стадии, но я не знаю, где именно находится осколок, — конечно, я знала, и это было правдой, что ему реально ничего не угрожало. Но предложить ему помочь вытащить осколок пинцетом казалось неправильным. Последним человеком, которого он заставил меня осмотреть, был один из «детей». Единственный выживший. Его левая нога была покромсана так, что её было невозможно спасти без немедленного наномедицинского вмешательства. Я нахмурилась. — Я бы предпочла не помогать вам, даже косвенно, пытать этого человека, — наконец, тихо произнесла я. Была только одна вероятная причина, по которой они хотели, чтобы парень выжил, и она не сулила ему ничего хорошего. Я не испытывала к нему особой симпатии, потому что он со своими друзьями-приятелями чуть не убил меня, но у меня всё ещё были какие-никакие, но моральные принципы. Кроме того, они всё равно уже сделали всё, что было можно в этой ситуации, наложив ему на ногу жгут. Это заставило моего сопровождающего улыбнуться мне и сказать: — Знаешь, я не привык, чтобы мне говорили «нет». Как освежающе! Знаешь, Тейлор, ты мне нравишься. Меня зовут Юкимура Като. Люди, которые мне нравятся, могут называть меня Като. Потому что конечно же он знал моё имя. Ну, полагаю, именно за это я платила 15% от стоимости аренды своей квартиры за охрану — чтобы Тигриные Когти могли легко меня опознать. Это была какая-то странная самурайская вещь? Ты мне нравишься — а затем он пытается зарезать меня? У тебя сердце самурая, поэтому прими смерть с честью! — Что ж, Като, полагаю, мне тоже приятно с тобой познакомиться, — солгала я сквозь зубы. Като рассмеялся над моей попыткой. — Знаешь, Тейлор, ты не очень хорошо умеешь врать. Можешь идти, я тебя больше не задерживаю. Я просто кивнула и благоразумно поспешила в направлении центра города. Вся эта схватка, включая оказание первой помощи Тигриным Когтям, заняла всего десять минут, и хотя мои руки были в крови, большую часть одежды мне удалось от неё спасти. Я нырнула в первый же общественный туалет на территории кампуса и обильно намылила руки. Всё могло бы сложиться и удачнее, но мне было чем гордиться, ведь я выжила в своей первой бандитской перестрелке, находясь непосредственно между двумя воюющими группировками. Должна ли я была держать свой длинный язык за зубами и позволить тому парню, Юки, выдернуть нож из своей груди, как какому-нибудь гонку? Наверное нет. Мне казалось, что это было бы неправильным. Кроме того, я в итоге не продемонстрировала ничего, выходящего за рамки того, что мог бы сделать любой другой медтехник. Даже диагностирование состояния человека с огнестрельным ранением головы не выбивалось за рамки. Огнестрельные ранения в голову были настолько распространены, что даже простые медтехники обычно знали или, по крайней мере, хранили во внутренних системах тесты на выживаемость при проникающих черепно-мозговых травмах. Ранения в этом бою были на удивление смертельными — если не считать того парня с ножом в груди, мне, по сути, было некому помогать. Закончив мыть руки, я зашла в одну из туалетных кабинок, где меня вырвало снова.