Неузнанная

Прошёл почти год с тех пор, как Ева работала на Белова и его людей. И за всё это время парни ни разу не пожалели, что их юрист — именно она. Ева быстро заняла своё место. Чётко. Холодно. Профессионально. Договоры — без ошибок. Схемы — чистые. Даже самые мутные истории она умела оборачивать так, что всё выглядело законно и гладко. Да и сама Ева ловила себя на странной мысли: с ними работать проще, чем когда-то с братом. Без истерик, без вечных «я потом», без двойных игр. Здесь всё было прямолинейно: либо ты полезен, либо нет. И это ей нравилось. Иногда ей даже казалось, что здесь ей спокойнее, чем раньше. Там, где Артур юллил и прятался за громкими словами, Белов говорил прямо: — Вот риск. Вот деньги. Вот срок. Думай. Саша это ценил. Валера уважал. Космос ворчал, но, скрипя зубами, признавал — баба умная. Если бы не Пчёлкин. Витя словно жил по принципу: «Если нельзя — значит, интересно». Он никогда не давил напрямую. Он ждал момента. Подойдёт слишком близко. Скажет что-то на ухо — вроде бы шутка, а вроде и нет. Бросит взгляд, от которого хотелось либо дать пощёчину, либо… не думать, что второе вообще возможно. То просто встанет рядом и будет смотреть — спокойно, нагло, уверенно.  Ева держалась. Всегда. Не реагировала. Не отвечала. Не велась. А Витю это только забавляло. Так и было и в этот раз, несколько дней назад: «В тот день она стояла у кофемашины. Обычное утро. Она стояла у кофемашины, наспех мешала сахар. Офис только просыпался. И вдруг — знакомое тепло сбоку. Витя встал рядом так, будто это самое естественное место на свете. Одной рукой легко, почти лениво, обнял её за талию. Рука легла на талию — не грубо, но и не случайно. — А мне сделаешь? — тихо, почти лениво. Внутри у неё даже не дрогнуло. Она просто сняла его руку — спокойно, без резкости. — Кофе делает секретарь, — сказала ровно. — А я, если ты не заметил, не она. Она думала, он отстанет. Но Витя не был из тех, кто отступает сразу. — А если для любимого начальника? — ухмылка, полшага ближе. Ева повернулась. Посмотрела прямо. Без вызова. Без флирта. Пусто и холодно. — Увы, — сказала она. — Ты им не являешься. Витя только хмыкнул. Молча забрал у неё из рук чашку с кофе. — Спасибо, дорогая, — бросил он и ушёл в кабинет. Как только дверь за ним закрылась, в комнате раздался смех. — Ну что, герой, — первым заржал Валера, — опять пролетел? — Чё ржёте, — Витя усмехнулся, прикуривая. Космос хмыкнул, выдыхая дым: — Как ты там говорил, «не твой тип». — Заткнулись, — бросил Витя, усаживаясь в кресло и закуривая. — Вить, — Валера прищурился, — Она тебя каждый день на ноль делит. Не устал? Саша поднял взгляд от бумаг. Говорил уже без улыбки: — Реально, Пчёл. Отстань от неё. Витя молчал. Курил. Смотрел в одну точку. — Тебя спасает, — продолжил Саша, — Что она ни разу не жаловалась. Любого другого я бы уже давно осадил. — И что? — Витя поднял глаза. — Осадишь? — Попросил бы, — жёстко. — Лично. Витя усмехнулся, но без обычной насмешки. — Я сам разберусь. Саша устало потер лицо: — Ё-моё… тебе жениться пора. И вот тут Витя сказал это. Спокойно. Без смеха. Без игры. — Вот на ней и женюсь. Тишина легла тяжело, как пыль после выстрела. Космос медленно повернул голову: — Ты сейчас серьёзно? Витя не ответил. Просто затянулся. Валера хлопнул его по плечу: — Ну… если так то давно пора за голову браться. Саша смотрел на Витю внимательно. Слишком внимательно. И впервые за долгое время он не мог понять — это очередная бравада бандита девяностых или начало чего-то, что может выйти из-под контроля. А в соседнем кабинете Ева закрывала папку с делами и даже не подозревала, что стала не просто юристом.» День начался как обычно, без предчувствий и лишних мыслей. Ева приехала на работу раньше обычного — город ещё не до конца проснулся, асфальт был влажный после ночного дождя, а воздух пах бензином и холодным утром. Она припарковалась, выключила двигатель и на секунду задержалась в машине. Просто выдохнула. Работа давно стала для неё якорем — здесь всё было понятно и по правилам. Насколько это вообще возможно в их мире. В офисе было тихо. Полупусто. Ева только сняла пальто, как из-за стойки ресепшена выглянула Люда. — Ева , — сразу окликнула она, — тут тебе Александр Николаевич документы передал. — Спасибо, — Ева взяла папку, машинально пролистала. — А он сам где? Люда пожала плечами: — Не знаю. С утра сорвался. Он и Космос уехали. Ева чуть приподняла брови. — Понятно. А кто из начальства на месте? — Виктор Палыч и Валерий Константинович, — ответила Люда, понизив голос. — Пчелкин с самого утра злой. Ева коротко кивнула. — Как обычно, — спокойно сказала она и направилась к себе. Кабинет встретил привычным полумраком. Она включила настольную лампу, повесила пиджак на спинку стула и села за стол. Документы оказались важными — свежие, пахнущие типографской краской. Саша явно рассчитывал, что она разберёт их быстро. Ева надела очки, углубилась в текст. Работа увлекла почти сразу — цифры, формулировки, подписи. Всё чётко, но в одном месте глаз зацепился. Она нахмурилась, сделала пометку карандашом на полях. И в этот момент дверь без стука приоткрылась. — Рано ты сегодня, — раздался знакомый голос. Ева даже не подняла головы. — У меня рабочий день начинается тогда, когда я считаю нужным, — сухо ответила она. Витя зашёл внутрь, прикрыл дверь ногой. Рубашка расстегнута наполовину, в руках сигареты, взгляд цепкий, изучающий. Он остановился у стены, не подходя близко — будто решил сегодня держать дистанцию. — Белого нет, — сказал он, будто между прочим. — Я в курсе, — ответила Ева. — Люда уже доложила. Витя усмехнулся. — Всё-то ты знаешь. Она наконец подняла на него взгляд: — Если ты зашёл просто поболтать у меня нет времени. Он смотрел на неё внимательно. Не с привычной ухмылкой, а как-то иначе — серьёзнее, тише. — Я зашёл предупредить, — сказал он. — Эти бумаги, что тебе Саша оставил… там… нужно ну, как всегда сделать.  Ева слегка прищурилась. — Я знаю. Я заметила. — Я знал, что ты заметишь, — спокойно ответил Витя. На секунду между ними повисла тишина. Не напряжённая — рабочая. Та редкая, в которой они были на равных. — Хорошо, — сказала Ева, снимая очки. — Тогда я сделаю выводы и подготовлю правки. Витя кивнул. — Белому понравится. — Мне не важно, понравится ему или нет, — ответила она. — Мне важно, чтобы меня потом не дергали. Он усмехнулся: — Вот за это тебя и держат. И, уже уходя, бросил через плечо: — Кофе, кстати, тогда вкусный был. Ева посмотрела ему вслед, но ничего не сказала. Только снова взялась за документы. Рабочий день только начинался. И она почему-то чувствовала — спокойным он не будет. Чуть позже, ближе к обеду, в офисе стало шумнее. Люди подтянулись, зазвенели телефоны, хлопали двери кабинетов. Ева вышла из своего кабинета с папкой под мышкой и уверенным шагом подошла к стойке ресепшена. Люда подняла на неё взгляд: — Да, Ева? — Люд, — спокойно сказала Ева, раскрывая папку, — Александр Николаевич уже приехал? — Пока нет, — покачала головой та. — Но Валера заходил, спрашивал, освободишься ли ты после обеда. Ева кивнула и стала стоять  у стойки возле Люды, прижимая к груди тонкую папку с договором. Глаза бежали по строкам, но мысли то и дело спотыкались — формулировки были знакомые, выверенные, почти идеальные. Она любила этот порядок. Цифры, подписи, пункты — всё, что не врет и не играет.  Она не сразу заметила, что рядом стало теснее. Витя подошёл беззвучно, встал почти вплотную. От него пахло табаком и дорогим одеколоном — слишком знакомым запахом. Ева мельком скользнула по нему взглядом и тут же снова уткнулась в бумагу, будто его и не существовало. Он усмехнулся. — А ты всегда такая зануда, — лениво бросил он, разглядывая её профиль. Молчание. Ева даже не моргнула. Это его только подстегнуло. — Хотя, — продолжил он с тем же тоном, — Надо признать… красивее стала. Это тебе плюс… Но ботаником так и осталась. Внутри у Евы что-то напряглось, как струна. Не больно. Знакомо. Она медленно закрыла папку, будто ставя точку, и повернулась к нему. — Зато ты, Пчёлкин, вообще не меняешься, — спокойно, почти устало сказала она. — Как был бабником, так и остался. Скучно. Ничего нового. Витя засмеялся — открыто, громко, с удовольствием. Потом облизал губы и наклонился чуть ближе, понизив голос, но так, чтобы задело. — Интересно… — протянул он. — А ты Фарику… уже дала. Он сделал вид, что задумался, даже голову набок склонил. Люда за стойкой ахнула и машинально прикрыла рот ладонью, не веря, что это сейчас сказал начальник — вслух, при всех. Витя, словно наслаждаясь эффектом, добавил: — А может и мне дашь?… Мы как никак колеги. Ева смотрела на него секунду. Потом усмехнулась — медленно, криво, без тени смущения. В этот момент к ним подошёл Валера с чашкой кофе в руке. — Пчела, — начал он, — Тебе там… Ева мельком глянула на чашку и перебила: — Я возьму твой кофе. И, не дожидаясь ответа, забрала чашку из его рук. Валера только успел сказать: — Осторожно, он очень горячий… — Это даже лучше, — тихо сказала Ева. И в следующий момент выплеснула кофе Вите прямо на грудь на белую рубашку, на кожу. Кофе растёкся тёмным пятном. Ева смотрела на него и улыбалась. Витя не отшатнулся. Даже не дернулся. Только чуть прищурился, глядя ей в глаза — внимательно, с тем самым хищным интересом. Ева наклонилась ближе и шепнула: — Кофе действительно горячий. Он так же тихо ответил, почти касаясь её уха: — Очень. Она развернулась резко, на каблуках, и ушла в сторону своего кабинета. Дверь за ней хлопнула — зло, глухо, как выстрел. Витя ещё несколько секунд смотрел ей вслед, не стирая улыбки с лица. Он понял — попал. Прямо в цель. Добил. Валера и Люда переглянулись, не понимая, что только что произошло и где именно они оказались — в офисе или в эпицентре чужой войны. Витя постоял ещё секунду, потом пошёл к себе. На ходу растянул мокрую рубашку и только тогда заметил — кожа на груди покраснела. Он усмехнулся. — Характер, — тихо бросил сам себе. За всей этой сценой наблюдали Саша и Космос — они как раз вошли в офис, стряхивая с курток холод и уличную суету. Саша остановился, прищурился, глядя вслед Еве, исчезающей за дверью кабинета. — Это сейчас что было? — негромко спросил он, повернувшись к Валере. Валера пожал плечами, ухмыльнулся широко, по-уличному: — Да я, сам не понял. Все так быстро. Потом прыснул со смеху: — Зато ты видел, как она нашего Витька на место поставила? Любо-дорого. Саша хмыкнул, кивнул, но улыбка быстро сошла с лица. Он уже шёл к кабинету Евы — шаг уверенный, без суеты. Постучать даже в голову не пришло: за этот год у них давно не было лишних формальностей. В кабинете было полутемно. Серый дневной свет ложился на стол полосами. Ева стояла у окна, спиной к двери, курила, глядя куда-то сквозь стекло — будто не на парковку, а намного дальше. Мысли были не здесь. Слишком далеко. — Кхм, — Саша легко постучал костяшками по дверному косяку, уже изнутри. Ева вздрогнула, резко обернулась. Сигарета дрогнула в пальцах. На долю секунды Саша успел заметить блеск в её глазах — не от света. Слёзы. Она тут же взяла себя в руки. — Ты за документами? — быстро сказала она, голос ровный, будто ничего не было. — Вот, на столе. Я всё проверила, поправила. Там теперь чисто. Она подошла, протянула папку. Саша взял, но не стал сразу открывать. Вместо этого сел на стул напротив, внимательно посмотрел на неё. — Чего ты так смотришь? — спокойно спросила Ева, затушив сигарету. Саша помолчал пару секунд, потом сказал прямо, без обходов: — Почему ты никогда не жалуешься на Пчелу? Ева отвела взгляд. На секунду. Этого хватило, чтобы выдать всё, но она снова собралась. — А должна? — тихо усмехнулась она. — Ты только скажи, — голос Саши стал жёстче, — И я его быстро угомоню. Он рамки путает. Ева покачала головой. — Спасибо, Саш. Правда. Но… — она вздохнула, — Я пока сама неплохо справляюсь. Он изучающе посмотрел на неё, словно взвешивая, не врёт ли. Потом медленно кивнул. — Ну, как знаешь. Моё предложение в силе. Ева улыбнулась — по-настоящему тепло, без масок. — Я знаю. Саша поднялся, хлопнул папкой по ладони и направился к выходу. — Если что ты знаешь, где меня найти. — Знаю, — тихо ответила она ему в спину. Когда дверь закрылась, Ева снова подошла к окну. Но курить больше не стала. За этот год они с Сашей стали почти родными. Не по крови — по доверию. Он относился к ней как к младшей сестре, которой у него никогда не было: без намёков, без давления, по-человечески. Советовал, прикрывал, иногда ругался — но всегда по делу. А для Евы он стал тем братом, которого она так и не получила в Артуре. Надёжным. Настоящим. И именно поэтому она особенно ценила эти отношения — и берегла их. Саша вышел из кабинета Евы и, не задерживаясь, направился дальше по коридору. Он знал, где сейчас Пчелкин. Чутье не подводило. Дверь в кабинет Вити была приоткрыта. Саша толкнул её плечом и вошёл без стука. Витя сидел за столом, развалившись в кресле. В одной руке — сигарета, в другой — стакан с коньяком. Рубашка уже другая, свежая, но ворот всё равно расстёгнут, будто душно. Он смотрел в янтарную жидкость так, словно там можно было найти ответы. Саша сел рядом, сцепил пальцы в замок и посмотрел прямо. Витя даже не поднял глаз. — Ну давай, — устало сказал он. — Чё молчишь? Я ж вижу, с разговором пришёл. Саша выдохнул, будто собираясь с силами. — Пчела… — начал спокойно. — Отстань ты от девки. Витя усмехнулся, коротко, без веселья. — Сань, ну ты чего. Пошутил я. Неудачно, ладно. Она мне в ответ вообще-то кофе горячим плеснула. Саша криво улыбнулся: — Скажи спасибо, что не врезала. На её месте я бы не сдержался. Витя затянулся, дым медленно поплыл к потолку. Взгляд стал тяжелее. Саша прищурился: — Так. Рассказывай. Чё опять натворил? — Да ничего я ещё не натворил, — буркнул Витя, качнув головой. — Вот именно ещё, — спокойно, но жёстко сказал Саша. — Тогда я вообще не понимаю, чего ты к ней прицепился. Вокруг тебя девок вагон и маленькая тележка. Витя вдруг коротко усмехнулся. Не весело. Горько. — Сань… не нужен мне вагон… — он замолчал, снова посмотрел в стакан. — Ну втюрился я в неё. Понимаешь? Саша удивлённо поднял брови. — О как. — Ага. Сам в шоке, — Витя усмехнулся, но в глазах не было ни капли смеха. — Сначала думал, азарт. Она дерзкая, не ломается, не стелется. Думал, пройдёт. А потом… — он замолчал, сжал челюсть. — А потом понял, что не проходит. Саша откинулся на спинку стула, внимательно глядя на друга. — Ну и дела… Витя снова затянулся и вдруг память сама подкинула картинку. «Месяц назад. Офис, обычный день. Парни сидят, обсуждают дела. Витя тогда случайно глянул в окно — и увидел, как к зданию подъехала машина Евы. Он уже хотел отвернуться… и тут из машины вышел Фарик. Фарик и Ева. Они смеялись, что-то оживлённо обсуждали, стоя слишком близко. Неофициально. По-простому. Как люди, которым хорошо рядом. Витя тогда резко затянулся сигаретой. Плечи напряглись сами собой. Внутри что-то щёлкнуло — неприятно, болезненно. Через пару минут они зашли в офис. Фарик, как последний джентльмен, открыл перед Евой дверь. — Прошу, — сказал он с ухмылкой. — О, Фарик, — Саша поднялся, пожал руку. — Ты где её подцепил? Ева рассмеялась первой: — Из банка выхожу а он голосует. Ну я и решила подобрать бедолагу. Парни заржали. Все. Кроме Вити. Он тогда сидел молча, стиснув зубы. Именно в тот момент до него дошло — это не просто интерес. Это была ревность. Глухая, злая, мужская. Настоящая.» Витя медленно выдохнул и вернулся в реальность. — Вот тогда, Сань, — тихо сказал он, — Я и понял, что влип по-настоящему. Саша ещё несколько секунд смотрел на Витю, будто взвешивал всё услышанное. Потом медленно поднялся со стула, затушил сигарету в переполненной пепельнице и усмехнулся — устало, по-старшему. — Эх ты, Пчела… — сказал он, качая головой. — Ну честное слово, как в садике. Если девочка нравится за косички дергаешь. Витя фыркнул, но глаза выдали — попал Саша в точку. Витя усмехнулся криво, но в голосе уже не было прежней бравады. Он опёрся локтями о стол, медленно прокрутил стакан по поверхности и, не поднимая глаз, бросил вслед Саше: — А что, если она на контакт со мной не идёт? Саша остановился уже у самой двери. Не обернулся сразу — дал паузу, как умел. Потом всё-таки повернулся, посмотрел на Витю внимательно, без смеха. — Тогда, Пчела, — сказал он спокойно, почти устало, — Значит, ты не туда лезешь. С женщинами так: давишь, она закрывается. Уважаешь, может и шагнёт навстречу. Витя хмыкнул. — Это ты сейчас про уважение мне читаешь? — усмехнулся он. — Мы ж не в книжке живём. Саша прищурился. — Вот именно. Мы живём в таком мире, где она одна из немногих, кто не боится тебя. Подумай, почему. Он открыл дверь, уже выходя добавил через плечо: — Если ты к ней не как к игрушке… — он сделал паузу, — То веди себя по-человечески. Она не из тех, кто будет терпеть. Витя молча кивнул. Он это понимал. Но пока ещё не знал, как иначе. Контакт… Он впервые задумался: а вдруг он и правда всё это время делал не так.