Мой дорогой Цербер

В километрах сетей, в мириадах страниц,  Сообщение теплое вновь донесется.  Соткано с букв, целых слов и частиц,  Но той теплотой в душе отзовется.  В расстоянии диком, потерянном времени,  Часовых поясах, разных сфер и границ.  В этих строках нет боли и гнёта бремени,  Но есть хрупкое, словно полет майских птиц.  Судьбы разные, не были цели едины,  Жили в панцире, колкой броней обросли.  Цепко склеились, будто вросли карабины,  И нет вязкого чувства «не доросли».  За открытой улыбкой, за звонким смехом,  Скрыт сундук: опечатан, заклеен, схоронен.  Прикрытый травой, ледяным снежным мехом,  И к чужакам крайне неблагосклонен.  Нет замков, нет паролей, чужих заклинаний,  Крепко спит охраняя внутренний Цербер.  Пустит он лишь того, в ком есть понимание,  Разомкнет вековые сплетенные цепи.  Цербер встанет на лапы: красивый, усталый,  Тяжко выдохнет, скинет замшелый замок.  Склонит морды свои, пред тем запоздалым,  Путешественником млечных звездных миров.  Путешественник робко протянет ручонку,  Близость манит, но как же тернист его путь.  Но вдруг цербер обернется румяным мальчонкой,  И пропустит туда, где спрятана грусть.  А в печали той создан свой дивный мир:  Поселковых дорог, свежих трав и цветов.  Нет там темени, холода, есть озерный эфир,  В чьих водах не плавает кованных льдов.  Мир прекрасен, пусть и пасмурный он,  Но солнца лучи пробьются сквозь тучи.  На мгновение покажется: все это сон,  Будоражащий, нереальный, могучий.  Лишь реальности ветка, сквозными ветрами,  Напомнит, что путник и цербер реальны.  Что в водах покой: без смертельных цунами,  А в природе подобные феноменальны.  Средь сплетения троп, миллиардов дорог,  Путник выдохнет: вновь он вернулся домой.  Вдруг проснется, заглянет в тот диалог,  И окончен скитаний путь затяжной.  Сердце путника в прятках бетонных гробниц,  Вдруг пропустит удар: «вспоминай, ты живой»! В вереницах дорог, разных сфер и границ,  Босоногий, измотанный вернулся домой.  Мой маяк: морским туманом завьюженный,  Ярко светишь: выводишь из забытьи. Без настроя, с сомнениями, даже простуженной,  Ты светом напомнишь куда мне идти.  Плющевым мишкой, сахарной ватой, розовым облаком в небе закатном,  Ты стал родным, хоть и недосягаемым,  Близким по сердцу, лучом в непроглядном.  ***