Маленький синий мальчик

      Дес был молод, но неглуп. Или невнимателен. Он знал, что Папа не был его родным Папой. Он знал, что Папа не был «обычным живым», как тетя Алексия и большинство других духов и все люди. Папа и тетя Алексия объяснили это давным-давно, когда Дес впервые заметил, что его Папа не дышит и у него нет сердцебиения, и он спит на дне озера.       Однако другие духи продолжали указывать на это. Как будто Дес был глупцом, называя Джека Фроста Папой. Или как будто Дес был слишком мал, чтобы понимать это лучше. Мистер Баньян, один из американских духов, с кем Папа был знаком, даже спросил, знал ли Дес своего настоящего отца.       Папа был его настоящим отцом. Дес не знал, почему его биологические родители отослали его, но Папа думал, что у них, должно быть, была очень веская причина. И если бы его биологические родители не отослали его, он бы не воспитывался Папой.       Вот почему Дес пытался выглядеть как человек. Эти духи, то, что они говорили… Дес начал ненавидеть смотреться в зеркало. Папа не знал, они так редко бывали рядом с зеркалами, но когда Дес впервые увидел человеческое лицо, смотрящее на него из зеркала? Он расплакался от радости, а потом запрыгал по огромной ванной комнате тети Алексии, слишком счастливый, чтобы усидеть на месте.       Он думал, что они с Папой смогут отпраздновать это событие, приготовив мороженое, по старинке, Папа знал, что оно всегда вкуснее того, что продается в продуктовых магазинах. Только тогда глупой Большой Четверке пришлось поговорить с Папой, что было глупо. Это было глупо, глупо, глупо, глупо, по одной глупости на каждого из них.       Дес точно знал, сколько раз они хотели поговорить с Папой до этого - ни одного. И если бы он подумал об этом, то разозлился бы, так разозлился, что сказал бы что-нибудь, из-за чего у Папы были бы неприятности. Он не хотел этого делать, Папа был лучшим Папой во всём мире, и они должны были это знать. Чтобы Дес помнил о хороших манерах, которым его научила тетя Алексия. Она была королевой, поэтому её манеры были самыми лучшими.       Поэтому, когда они проходили по мастерской Санты, Дес опустил глаза и не смотрел ни на одну из изготовляемых игрушек. Папа таращил глаза, как турист, впервые увидевший небоскрёбы Манхэттена. Его лицо выглядело забавным, Десу пришлось прикрыть рот рукой, чтобы удержаться от смеха.       — Эй, не мог бы ты притормозить? — Папа улыбнулся Десу через плечо. — Я пытался ворваться сюда годами.       Санта нахмурился. — Что значит «ворваться»?       — Не волнуйся, у меня никогда не выходило обойти йети. — Папа помахал одному из них. — О, привет, Фил. Ты знаком с Десмондом?       Йети, вздрогнув, перестал хмуриться и покачал головой. Папа наклонился и поднял Деса в воздух сзади за толстовку, точно так же, как он делал когда держал Деса за его шкирку. Дес хихикнул и помахал, йети помахал в ответ. Под всей этой шерстью он выглядел очень озадаченным, и это было ярким моментом во всей этой глупой ситуации.       Санта покачал головой и повёл их через всю Мастерскую в помещение, похожее на кабинет. — Вот, садитесь, садитесь. Он остановился и, нахмурившись, посмотрел на Деса. Он же сердито посмотрел на него в ответ. Глупый Санта. Когда это он приносил подарки семье Фростов? Десу, на самом деле, было всё равно. Санта приносил подарки для человеческих детей, а Дес не был человеком. Но Папа был человеком, и Папа заслуживал подарков за всё, что он делал.       И было бы здорово получить хоть что-нибудь. Хотя бы раз.       Конечно, этого никогда не случалось.       Папа присел на подоконник и порылся в кармане своей толстовки. Он вытащил резную деревянную лошадку с гривой и хвостом из пряжи и деревянного волка. Он протянул их Десу и поднял брови. — На этот раз никаких взрывов, да?       — Но духу пришлось взорвать поезд, Папа, он собирался съесть всю его семью.       Папа закатил глаза и ухмыльнулся. — Не следовало разрешать тебе смотреть этот фильм… Взрослые разговоры - это скучно.       Да, верно. Это был просто Папин способ сказать: Играй тихо, чтобы тебя не заметили, и подслушивай. Ты ничего не узнаешь, если не будешь немного подслушивать, хотя Папа говорил, что также нужно быть осторожным с тем, что ты подслушиваешь.       Дес устроился у ног папы со своими игрушками. Как только он начал что-то бормотать лошади и волку, он заметил, что трое из четырёх взрослых мысленно отмахнулись от него. Только золотой человек, Песочный Человек, наблюдал за Десом. Затем, увидев, что Дес смотрит на него в ответ, он подмигнул.       Хм. Ну, ладно, может быть… Но остальные трое всё равно были очень глупыми.       — Итак, Джек, мы зовём тебя сюда, потому что теперь ты Хранитель!       Что?       — Что? — Спросил Папа. Это было его «я не знаю, что сказать, но если что-то пойдёт не так, то в ближайшие пять минут начнутся крики». Он часто пользовался им, когда Дес что-то делал… может быть, немного капризничал, как в тот раз, когда он запер пирожные тети Алексии на кухне, или в другой раз, когда Дес решил всех подстричь.       В защиту Деса можно сказать, что он никого не облысил, и волосы снова отросли.       — Да! Мы начинаем всё с чистого списка, и ты теперь наш Хранитель. — Санта рассмеялся и развёл руками. Пасхальный Кролик и Зубная фея пригнулись, чтобы не получить по лицу.       — Ого, погоди-ка… начинаем всё с чистого списка? — Папа наклонился вперёд. — Какой список?       — Список непослушных кой же ещё? Ты рекордсмен.       Дес вздохнул и закатил глаза.       Папа фыркнул. — Да уж. Почему меня приглашают вступить в твой супер особенный клуб именно сейчас? Потому что, между прочим? Не заинтересован.       Было забавно наблюдать за их болтовней. Дес ухмыльнулся, а затем моргнул, вспомнив о чём-то. — Папа не может быть Хранителем! — Он осторожно опустил свою лошадь и волка на пол. — Я единственный, кто его видит.       Папа вздрогнул, а затем его лицо стало непроницаемым. — Десмонд прав. Дети не видят меня, не верят в меня. Вступление в ваш клуб было бы равносильно смертному приговору, а я не оставлю своего сына одного.       Дес забрался к Папе на колени и прижался к нему. — Я тоже люблю тебя, Папа, — сказал он и прижался макушкой к папиному подбородку. От этого они оба всегда чувствовали себя лучше.       Папа фыркнул и потёрся подбородком о волосы Деса. — Ну вот, пожалуйста. Это невозможно. Дай портал, Клаус. Мы с сыном здесь закончили.       Дес украдкой взглянул на четверых взрослых. Санта выглядел ошарашенным. Неужели ему не приходило в голову, что у Папы нет верующих? Дес не в счёт, его обошли так же, как и Папу. Остальные взрослые, которые ещё не так много разговаривали, тоже выглядели удивлёнными, хотя пальцы Зубной феи подёргивались. Надеюсь, это не означало, что она снова попытается засунуть пальцы Десу в рот. Если бы она это сделала, он бы её укусил.       Пасхальный Кролик, однако, выглядел странно. Не то чтобы удивлённым, но… задумчивым. Дес невольно ощетинился, вступившись за своего Папу. Папа и Пасхальный Кролик и раньше ссорились, и глупый кролик, вероятно, хотел, чтобы Папа стал Хранителем, чтобы он ушёл навсегда. Что ж, Дес не позволил бы этому случиться, и глупый кролик мог бы просто пойти красить яйца и дуться в своей норе.       Песочный Человечек шагнул или проплыл вперёд. Песок всплыл у него над головой, образуя картинки. Дес перестал прижиматься к папиной груди и наклонился к золотому человечку. Наконец он соскользнул с папиных колен и подошёл к Песочному человечку, чтобы получше его рассмотреть.       Это было похоже на старые фильмы, когда они были чёрно-белыми. Только в «Песочном человеке» все картинки были жёлтыми.       Там было четыре фигуры-хранителя, и Дес, исходя из принципа, хмуро посмотрел на них. Затем фигуры посмотрели на жёлтый шар… о, это должна была быть Луна, и к фигурам-хранителям присоединилась пятая фигура, похожая на Папу.       — Песочник права, — сказала Зубная фея. Она была слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и голос звучал прямо за спиной Деса. Он отскочил и уставился на неё, а её глаза стали большими и наполнились слезами. Что ж, очень жаль. Он готов был поспорить, что, когда у него выпадут молочные зубы, она не даст ему за них ни цента.       Через мгновение она прочистила горло и посмотрела на папу. — Человек на Луне говорит, что ты новый Хранитель. Поэтому…       — И дети проснутся утром, и вдруг просто поверят в меня? — Папа фыркнул. Затем он встал и распахнул окно, к которому прислонялся. Рама с грохотом ударилась о стену, и Ветер тут же ворвался внутрь, чтобы исследовать пространство. Обычно он не заходил в дом.       — Триста лет меня игнорировали, и ты думаешь, я послушаюсь твоего совета? — Закричал Папа. Он погрозил кулаком в окно, предположительно Луне. — Подумай ещё раз, придурок!       Дес ухмыльнулся и вытянул руки, чтобы Ветер проникал сквозь его пальцы. Он немного согрелся для него, как делал всегда.       — Джек Фрост! — Ахнула Зубная фея.       Пасхальный Кролик был немного практичнее, хотя всё ещё глуповат. Он шагнул вперёд, схватил Папу за капюшон и дёрнул назад. — Ты с ума сошёл? — Рявкнул он и закрыл окно. — Ты мог выпасть, мы на третьем этаже!       — Я умею летать, — сказал Папа и высвободился. — Что касается сумасшествия… Присяжные не согласны!       Пасхальный Кролик скрестил лапы на груди. — Сядь на место, и мы поговорим.       — Да? Я думаю, мы обсудили все вопросы. Луноликий хочет, чтобы я присоединился к вашей мужской группе… извините, мисс Туф, поп-сенсация, но я сказал «нет». Теперь нам с сыном остаётся только уйти. — Папа изобразил на лице самое невинное выражение. — А что там ещё есть?       — Питч Блэк, — сказал Кролик, а Санта синхронно с ним: — Бугимен.       Дес вздрогнул и поспешил обнять своего Папу. Не то чтобы Дес испугался, он вовсе не был напуган. Но Папа очень волновался, поэтому ему нужны были объятия. Вот и всё.       И он не трясся, он подрагивал, потому что было холодно.       Папа провёл пальцами по волосам Деса, как он делал, когда расчесывал его шерсть. — Хорошо, — сказал он. — Я слушаю.       — Питч, он пытался вернуть людей в тёмные века, — сказал Санта. — Мы добились определённых успехов во время холодной войны - помнишь?       — Ядерное оружие навредит нам? — Спросил Папа.       — Да.       Папа вздрогнул и прочистил горло. — Я помню.       — Его видели здесь, в Мастерской! А потом Луноликий говорит, что у нас должно быть пять Хранитель, и ты будешь пятым.       — Очевидно, Луноликий считает, что нам понадобится твоя помощь, — сказал Пасхальный Кролик. Десу стало интересно, услышал ли кто-нибудь ещё, как он пробормотал: — Я думаю, Луноликий сошёл с ума. — Скорее всего, нет. У него были очень хорошие уши, даже человеческие.       — Питч… Всё, что я знаю - это истории о Бугимене. Они не… приятные. Для детей.       — Нет, — согласился Санта. — Питчу нравятся детский страх.       Папа перестал расчёсывать волосы Деса и просто положил руку ему на голову. — Я понимаю.       Зубная фея подлетела ближе. Дес взглянул на неё и нахмурился. Она смотрела на папин рот, а несколько её фей вздыхали и строили ему умильные глазки. Глупые феи. — Возможно, помогая нам, ты обретёшь верующих.       — Честно говоря, мне всё равно, верят в меня или нет, — сказал Папа своим лживым голосом. Ему было не всё равно. — Но я тоже не хочу, чтобы дети подвергались опасности. С другой стороны, у меня есть свой собственный ребёнок, о котором нужно беспокоиться. Я не собираюсь втягивать его в драку.       Ну, нет, Папа никогда этого не делал. — Тётю Лекси хватит удар, если ей придётся ещё присматривать за мной, — заметил Дес.       — И никто, кроме меня, не сможет за ним присмотреть.       — Ах, но за ним могут присмотреть мои йети, — сказал Санта.       — Нет. — Папа ухмыльнулся, продемонстрировав почти все зубы во рту. Так ухмылялись волки. Несколько мини-фей Зубной феи вздохнули и упали в обморок. Они шлёпнулись на ковер.       Дес присел на корточки и потрогал одну из них. Да, пёрышки были мягкими и тёплыми, кто бы мог подумать?       — Эльфы?       — Ты сошёл с ума.       — Очевидно, Песочник и Туф не могут присмотреть за ним. Может быть, мы могли бы спрятать его в моём Уорроне? Это самое безопасное место для малыша, если только он не попытается искупаться, — предложил Пасхальный Кролик.       Дес сердито посмотрел на него. Глупый, тупой кролик. Дес был похож на него, когда не был похож на человека. У него были большие глаза, большие уши и мех повсюду. Конечно, кролик был взрослым, поэтому он был высоким и не таким пушистым, и он не хотел иметь ничего общего с Десом… а Папа всё равно был лучше, так что это не имело значения.       Глупый Пасхальный Кролик.       Папа постучал пальцем по макушке Деса. — Ему пять.       — Сорок четыре!       — Ты побрил пирожные! И себя!       — Совсем чуть-чуть!       Папа фыркнул. — Дес, нет. Тебе нельзя нигде оставаться одному.       Дес фыркнул в ответ. — Но, Папа…!       — Там есть стражи, — сказал Пасхальный Кролик. В его голосе звучало удивление. Дес посмотрел на него, а затем нахмурился.       — Как по телевизору?       — Что? — Пасхальный Кролик покачал головой. — Он был бы там не один. Послушай, мы выясним, что задумал Питч, а потом я открою туннель, и ты сможешь вытащить малыша, чтобы он был в полной безопасности. Держу пари, это займёт не больше часа или двух.       Папа вздохнул и закатил глаза. — Очевидно, ты давно не был рядом с детьми, Кенгуру. — Его улыбка была кривой, и всё это для Деса. — С другой стороны, у меня нет идей получше, кроме как попросить Алексию…       — Тетя Алексия сказала, что попросит дядю Мэри помыть ей спинку, — фыркнул Дес. Он скорчил гримасу. Он знал, что это значит. Объятия, много-много объятий и ледяные шары, если кто-нибудь будет мешать ей. Папа тоже скорчил гримасу.       — Ладно, только не Алексия.       Кто-то фыркнул, кто-то ахнул. Дес оглянулся и моргнул.       Зубная фея не обратила никакого внимания ни на него, ни на папины зубы, ни на что-либо в комнате. — В моём дворце только что что-то произошло, — сказала она. — Мне нужно идти.       Затем она исчезла, быстрее некуда, так быстро, что дверь захлопнулась от того, как быстро она уходила. Дес уставился на то место, куда исчезла Зубная фея. — Это она и есть Флэш? — Спросил он, но никто не ответил.       — Что… нам пора идти. Джек, пожалуйста, пойдём с нами.       — Конские яблоки, — пробормотал Папа и поднял глаза к потолку. — Хорошо. Хорошо! Дес, тебе придётся отправиться в логово Пасхального Кролика, потому что я ни за что не оставлю тебя с йети и эльфами. Не было бы Мастерской, в которую можно было бы вернуться.       Дес ухмыльнулся. — Была бы, но йети были бы лысыми, а эльфы - людьми-пауками.       — Ладно, Кенгуру.       — Мы с Песочником поедем на санях, встретимся во дворце Туф.       Дес взял на руки свою лошадь и волка, а затем остановился. — Папа, мне нужно моё одеяло.       — В Уорроне есть одеяла, — сказал Пасхальный Кролик. — И я покажу тебе, где ты можешь поспать, прежде чем мы уйдём. — Он постучал ногой по полу, и тут же появилась дыра. В полу. Санта проворчал что-то насчет «возни с половицами», но это было потрясающе. Ему необходимо научиться это делать!       — Запрыгивайте, джентльмены.       Папа поднял Деса на руки и перехватил его посох одной рукой. — Держись, Десмонд. Мы спускаемся в кроличью нору.       — Он не белый.       — И тебя зовут не Алиса.       Тут Папа подпрыгнул, и Кролик бросился вперёд, показывая дорогу.

***

      — Смотри глазами, а не руками, — напомнил ему Папа, а затем вытащил книгу, которую Дес медленно листал. Они доставили её из благотворительного мусорного бака, потому что у неё отсутствовали передняя и задняя обложки и, кроме того, она была повреждена водой. Десу она нравилась, «Удивительный Морис и его образованные грызуны» была забавной.       Пасхальный Кролик подошёл и расстелил два одеяла рядом с Десом. — Видишь вон то углубление? Под ивой?       Дес повернулся и посмотрел. — Да.       — Ты можешь поспать там, ведь это всего на одну ночь. Довольно милое местечко, я сам там много спал. — Он посмотрел на Папу. — Нам лучше поторопиться. Не хочется думать о том, что могло случиться у Туф.       — Это должен сделает одним из нас, — пробормотал Папа, затем опустился на колени, чтобы обнять Деса. — Веди себя хорошо, ничего не сломай, не разбейся сам, и если я увижу, что у тебя розовые волосы, когда вернусь, мы поговорим.       — Я, наверное, посплю, — признался Дес. — Побей плохого парня, Папа.       — Я расскажу тебе обо всех основных моментах. — Папа встал и стукнул посохом о землю. — Хорошо, Бан-Бан. Пошли.       Дес посмотрел им вслед и вздохнул. Это был не первый раз, когда Папа оставлял его одного, просто впервые с тех пор, как Дес начал ходить. Он смутно помнил, как был совсем маленьким и не хотел покидать своё «гнездышко», обычно это была маленькая пещерка у любимого озера папы. Однажды Папа не смог отложить свой ежегодный дневной сон, а ещё через год после этого он попытался последовать за Ветром за океан, чтобы не заснуть. Это не сработало, но они встретили тётю Алексию, и всё наладилось.       Он взял одеяла и отнёс их в маленькую ямку, на которую указал Пасхальный Кролик. Она идеально подходила для кролика: мягкий мох, плавно изгибающиеся бока и ива, склонившаяся над ней, создавая уединение своими длинными, свисающими ветвями. Несмотря ни на что, он был впечатлён. Только Папа также знал, какое место для сна предпочитает Дес, хотя Папа научился этому с годами, а Пасхальный Кролик только догадывался.       Вокруг никого не было. Дес покосился на яичных стражей, но, похоже, им было на него наплевать. Они держались между ним и разноцветной рекой, а между ним и кучкой ходячих яиц (с которыми ему очень хотелось поиграть, но он обещал ничего не трогать) была ещё одна группа, но в остальном они не наблюдали за ним.       Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы снять толстовку и штаны. Тётя Алексия выбрала их именно из-за этого, толстовка была немного великовата, а штаны были спортивными. Он стянул носки и аккуратно сложил всё это.       Затем он стал менять форму. Больно не было, хотя было странно наблюдать, как его руки обрастают шерстью и превращаются в лапы. Его зрение тоже немного изменилось, и ему стало легче стоять на четырёх лапах вместо двух. Наконец-то он смог нормально чувствовать свои уши и, как только всё закончилось, встряхнулся всем телом. Ему показалось, что его шерсть слегка покалывает.       Он запрыгал, чтобы отнести свои игрушки и книгу в дупло, и ему приходилось немного переваливаться на задних лапках, когда ему нужно было что-то нести. Пасхальный Кролик делал это так, что казалось, будто это легко, но это было не так. Возможно, когда он подрастёт, у него это получится лучше. Он определённо достаточно тренировался.       Дес зевнул и завернулся в одеяла. Они были мягкими и тёплыми, и даже в этом Уоррене, где было так же тепло, как в Берджессе в конце лета, ему хотелось тепла. Папа был самым лучшим папой на свете, но для того, чтобы обниматься с ним, требовалось много одеял и, возможно, костёр.       От тепла его тоже клонило в сон. Он подумал о том, чтобы попытаться дочитать главу своей книги, но его глаза не могли сфокусироваться на странице, и ему пришлось отложить её в сторону.       Он натянул на голову уголок одеяла и заснул.       Он проснулся от слабого шаркающего звука и выбрался из-под одеяла. Что это было? Это было совсем не похоже на «яичных стражей» или «ходячие яйца».       Затем он услышал хихиканье. Это… было неправильно.       Дес заколебался, но что могло ему здесь навредить? Он поскакал на звуки, двигаясь медленно и осторожно, крадучись, как учил его Папа. То, что Дес был говорящим кроликом, вовсе не означало, что кто-то мог попытаться сделать его добычей.       Он выглянул из-за покрытого мхом камня и ахнул. В Уоррене была девочка, человеческая девочка! Как она сюда попала?       Девочка обернулась и откинула светлые волосы, упавшие ей на глаза. Дес ожидал, что она посмотрит мимо него, но она этого не сделала. Она увидела его, улыбнулась и захлопала в ладоши!       — Кролик! Прыг, Прыг!       Дес ухмыльнулся и подскочил к ней.