Сука из Сеула

Утро субботы началось с небольшого сушняка и общего мерзкого состояния. Промелькнула мысль заболеть и всю следующую неделю не выходить на работу, но нельзя. Это предрождественская неделя, от меня потребуется много включенности, так как будет идти подготовка к праздничным мероприятиям для гостей и сотрудников. Сейчас было важно спрятать плохие новости под блестками и бубенцами. Взгляд упал на валяющуюся кучей одежду со вчерашнего вечера. В груди зародился стон отчаяния, тут же спущенный в подушку. Я переспала с подчиненным. Мало того, несколько месяцев заглядывалась на Намджуна, чтобы трахнуться с Чонгуком. Серьезно?! Почему с Чонгуком-то?! Он же невыносим! Еще один стон в подушку – это вспомнились все его шуточки и намеки про то, что я могла бы быть на его члене. В итоге там и оказалась. Он еще и белье мое с собой уволок! Я укусила подушку, сдерживая очередной вопль недовольства собой. Если он после вчерашнего хоть раз что-нибудь пошутит на тему «я же говорил» – убью. Сяду в тюрьму, но убью. В памяти всплыл серьезный, тяжелый взгляд. Впивающиеся в бедра пальцы. К своему стыду почувствовала, как возбуждаюсь от одних только воспоминаний. Стоп. Это физиология. У меня давно не было мужчины. Сколько? Примерно миллион лет? Вот и повелась на Чонгука. Он же малолетний идиот, который только и делает, что похабно шутит и спорит со мной по любому вопросу. Вспышка-воспоминание – Чонгук носится по дежурке, собирая комплект спасателя. Ладно, может, с другими он еще что-то может делать. С другими – не со мной. Это все, что мне потребовалось? Его похабные шуточки – и я поплыла? Мозг подкинул картинку, как Чонгук зашнуровывает мой ботинок. Мало, Сонэ, этого мало. Слишком дешево ты отдалась. Нет. Не так. Все дело в простом недотрахе. Не в Чонгуке. Я нормальная, здоровая женщина, которая просто захотела молодого, красивого парня. Ничего личного, одна физиология. Я накрылась одеялом с головой, будто это могло помочь сбежать от собственной памяти, которая, издеваясь, подкидывала разные эпизоды с Чонгуком. И ни один из них не мог успокоить расшалившееся самолюбие. По всему выходило, что, может, Чонгук и ведет себя порой как человек с мозгами, по большей части он все-таки малолетний придурок. А что нужно малолетним придуркам? Повеселиться и потрахаться. Вот как вчера со мной. У него даже презерватив был... ... с собой... ... в костюме... Я замерла. Но только телом – мозг выстраивал связи. Факт-основание – у Чонгука был с собой презерватив. Вариантов, как он там оказался, два. Первый – лежал там с какого-то предыдущего события. Второй – он его положил специально ко вчерашнему дню. Раскручиваем первую идею. Презерватив уже был в кармане в момент, когда Чонгук его надел. Значит, он в этом костюме ходил куда-то, где могла потребоваться защита. Свидание. То есть, подтверждаем идею, что молодому парню лишь бы повеселиться и потрахаться. Обломилось (или нет) с другой – не важно, в любом случае получилось со мной. Беремся за вторую. Чонгук заранее планировал переспать со мной. Потому и настоял на баре. И я, как идиотка, повелась на него и этот план. Без свиданий и ухаживаний, без человеческого общения и отношения. В любом из вариантов Чонгук получил, что хотел, а я поддалась ему. И это не было бы проблемой, планируй я сама это изначально, и не будь Чонгук моим подчиненным и штатным придурком с пошлыми шуточками. Ну, типа... будь на его месте Намджун, мне было бы не так отстойно. Я откинула одеяло и вырвалась на прохладную свободу. Это была одноразовая акция, чтобы справиться со стрессом. Все знают, что секс – неплохой способ снять напряжение. Это я и сделала. Такую линию и буду вести. Чонгук в этом плане просто оказался удобным, подручным средством. Пошарила рукой под второй подушкой. Нашла телефон. Открыла контакт Чхве Джихуна. Отправила ему сообщение с предложением встретиться сегодня вечером. Надо решать проблему недотраха, чтобы больше не кидаться на своих сотрудников.

***

Я перевернула поджариваемый кусочек мяса, чтобы был веский повод отвлечься от нудности Джихуна. К сожалению, на этом пришлось снова обратить на него внимание, изобразить интерес и нырнуть в разговор. – Вообще не понимаю, зачем устраиваться на работу, когда у тебя сыновья-погодки, да еще и в младшей школе. Пусть муж зарабатывает, – возмущался мужчина, размахивая руками перед лицом. – Моя жена, как только мы поженимся, уйдет с работы и будет полностью посвящать себя семье. Чтобы дома всегда было чисто, вкусная еда, дети под присмотром. Я приподняла брови и медленно покивала, сама не зная, что изображаю, так как с мыслями Джихуна согласна не была, но и начинать дискуссию не хотела. Но ему, кажется, и того хватило. – Не придется вот так, как она, постоянно пропускать важные школьные события, при этом уходить с работы вовремя. Эта Ким же, в итоге, нигде ничего не успевает. Дети растут как трава – все время сами по себе, но и в работу она полноценно не вкладывается. Дыши, Сонэ. Тебе от него не кольцо на пальце нужно, а презерватив на члене. Так что плевать на его ценности и личность. Лишь бы этот самый член не разочаровал. – Я бы давно ее уволил, да законных причин нет. Вон, у меня еще два парня молодых. Молодцы! Работают до десяти, и с утра приходят пораньше. От них я вижу результат. Телефон в заднем кармане джинсов провибрировал. Полагаю, это снова Чонгук – от него за сегодня уже несколько сообщений пришло, но я все смахивала с экрана, не читая. – Нет, все-таки женщины созданы для семьи, уюта, воспитания детей. Пока не замужем – пожалуйста, работай кем хочешь и где хочешь. Конечно, не в хост-барах, это неприемлемо. Но секретарем или помощником – пожалуйста. А как замуж, так можно увольняться, чтобы мужчина не тратил время на стирки-уборки, а полностью посвящал себя заработку. Я снова покивала, расфокусированно глядя на переносицу Джихуна. Кажется, пойти в ресторан было ошибкой – стоило сразу двинуть в какой-нибудь отель. С каждым словом мужчины либидо все сильнее скукоживалось и атрофировалось. Зато благодаря этому к мозгу приливало больше крови, стимулируя мысли. С мыслями приходили аргументы против слов Джихуна. Аргументы снижали привлекательность мужчины в моих глазах. От этого либидо скукоживалось еще больше. И так по кругу, не прекращая. – Вот представь. Твой мужчина говорит тебе: «С этого дня ты можешь больше не работать». Больше никаких поездок в офис на общественном транспорте. Никаких совещаний. Многочасового сидения за компьютером без возможности в любой момент прерваться и заняться чем-то, что хочется именно тебе. Приходишь домой, разогреваешь в микроволновке готовую еду из Севен элевен. Ложишься спать – и завтра все по новой! Мужчина замолчал и выжидающе уставился на меня. Я округлила глаза, поджала губы, покачала головой. Кажется, что-то такое от меня и ждали, так как он продолжил: – Вот! Лучше уж спокойно, без напряжения сидеть дома с детьми, готовить ужин и весь день отдыхать, расслабляться, уделять внимание уходу за своим лицом и телом. Телефон в джинсах снова провибрировал. Я мысленно попыталась вспомнить, какой это раз по счету. За свидание с Джихуном, кажется, одиннадцатый. – Кстати, я так и не спросил, кем ты работаешь, – мужчина завернул мясо в зеленый лист и, подцепив палочками, положил себе в рот. – Директором департамента. Джихун резко закашлялся и тут же заметался, хватаясь за салфетку, прикрывая рот рукой, пытаясь то ли прожевать засунутое, то ли выплюнуть. – Руки вверх подними, – посоветовала я. По локтям скользнул фантом-воспоминание вчерашнего вечера. Я зажмурилась и мотнула подбородком, прогоняя образ другого мужчины. Джихун все же выплюнул салат с мясом и принялся судорожно пить пиво, периодически откашливаясь и стуча себя кулаком по груди. Я окинула помещение быстрым взглядом, поймала на себе внимание пары человек и отвернулась в сторону, не желая помогать тому, кто не последовал совету. – Извини, не в то горло попало, – он кашлянул. – Директором, да? Целого департамента? Маленький, наверное. Что-нибудь вроде службы секретариата? Я неуверенно промычала, думая, что хочу больше: врезать ему по роже или вылечить недотрах. Бедра отозвались воспоминанием о руках Чонгука. Перед мысленным взором соткался образ его крепкой груди. На губах дымкой вспорхнули вчерашние поцелуи. Определенно избавиться от недотраха. Поэтому в ответ на слова мужчины улыбнулась и осталась сидеть на месте. Но все же не утерпела: – Департамента по работе горнолыжных трасс. Он и правда небольшой – что-то около тысячи сотрудников. Джихун отставил в сторону почти допитый бокал пива, покачал головой и словно рыба безмолвно пошлепал пухлыми, мокрыми от алкоголя губами. – Умная женщина – это хорошо. Сможет передать детям отличные гены. Да и помогать с уроками ей будет проще. Он одернул полы пиджака и принялся взглядом выискивать официантку. Я же приложила все силы, чтобы не приложить его лицом об стол.

***

Я как раз изучала отчет по статистике жалоб на службу проката, когда в кабинет с ноги влетел Чонгук. Закрыла глаза. Начала мысленный счет. Раз. Дверь хлопнула, закрываясь. Два. Тяжелые шаги по деревянному паркету. Три. Скрип ножек стула. Четыре. Глухой стук. Пять. Открыла глаза, поджала губы и перевела взгляд на нависшего надо мной Чонгука. Его руки упирались в столешницу, взгляд пылал, ноздри раздувались. Картина маслом. Жаль, не в художественной галерее, а у меня в кабинете. – Что на этот раз?  – спросила устало и откинулась на спинку кресла. – Ты уволила Чжан Юджина! – Я в курсе, спасибо за информацию. Мы сцепились взглядами. Синяя форменная футболка натянулась на широких плечах Чонгука. Мои пальцы впиваются в его бицепсы, оставляют красные полосы. Он подхватывает низ футболки и тянет ее вверх. Ткань обнажает крепкие мышцы живота и груди. Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность и разрывая зрительный контакт. Надеюсь, это не ослабит мои позиции в споре. – За что? – прошипел Чонгук. Кажется, он был в сильной  ярости, раз даже не стал ввязываться в словесную пикировку. Окей, в воздухе запахло проблемами. – За нарушение правил курорта. Я скрестила руки перед грудью и вздернула подбородок, стараясь даже из своего положения смотреть на парня сверху-вниз. К моему огорчению, получалось плохо. Аура Чонгука давила, прибивала к креслу. Казалось, будто в кабинете даже стало темнее. И да, он перекрыл собой часть потолочных светильников, но я могла бы поклясться – от него практически исходили черные эманации чистой, незамутненной ярости. – Так он же был за его пределами! – А попал с территории! Чонгук сделал глубокий вдох, затем медленный, протяжный выдох через нос. – Сонэ! Верни его обратно! Я подняла одну бровь и окинула парня взглядом от макушки до кулаков и обратно. – С чего бы? – Потому что он ничего не сделал! Разговор пошел по кругу. Я смотрела на Чонгука и пыталась понять, как до него не доходит. Мы тут не в игрушки играем, а работаем в опасных, несмотря на старания Намджуна и Юнги, условиях. Не хотелось этого делать, но придется разыграть карту субординации. – Руководитель Чон, мое решение не обсуждается. Чонгук открыл рот, чтобы снова что-то возразить, но я зло припечатала: – Если думаешь, что разовый перепихон дает тебе право вмешиваться в мою работу, то ты ошибаешься. Чонгук дернулся. Оттолкнулся руками от стола. Сделал шаг назад. Его губы сжались в тонкую нить, а ноздри – раздулись. Он, глядя свысока, процедил сквозь зубы: – Все-таки ты сука! Под ребрами подпрыгнуло сердце. По груди разлился жар. Кончики пальцев дрогнули. – Никогда этого не скрывала, – голос механический, словно со стороны. Я смотрела на заледеневшего Чонгука и чувствовала себя не теплее снежных гор за окном. Зима царила по обе стороны единственного окна кабинета. Чонгук развернулся и покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Дышать все так же было нечем.

***

– Ненавижу Рождество, – вздохнул Субин и вытянулся на моем столе прямо поверх телефона и ежедневника. Я попыталась столкнуть приятеля, но он зацепился кончиками пальцев за столешницу, удерживаясь на месте. – Все любят Рождество, не говори ерунды, – я принялась отцеплять пальцы мужчины от стола, но стоило оторвать один и взяться за другой, как первый снова превращался в альпинистский крюк, удерживающий экстремала от падения в пропасть. – Все, кроме тех, кто занимается праздничными мероприятиями. Не сумев скинуть наглеца, я решила спасти хотя бы личное имущество. Как раз с правой стороны из-под туши торчал уголок ежедневника. Если схватиться за него и потянуть... – Сам выбрал такую работу. Теперь страдай. Ежедневник отвоевала с потерями: несколько погнутых листов и оторвавшаяся резинка-скрепление. – К слову о страданиях! – Субин резко выпрямился, освобождая стол. Я с сожалением посмотрела на пострадавший блокнот. – Что там твой Чонгук-и?! – Фу, не называй его так, – я изобразила рвотный позыв. – Не увиливай от темы! Я перевела взгляд на трассу за окном. Восьмой час вечера был окрашен золотыми бликами фонарей, белыми искорками снега и цветными всполохами костюмов гостей. Среди приглушенных из-за ночного неба красок особенно ярко выделялась форма инструкторов. Где-то среди них и Чонгук – у него по расписанию стоял урок. Вздохнув, я подперла щеку кулаком и с унынием посмотрела на Субина. – Ходит до скрежета зубов вежливый, корректный и профессиональный. Обращается исключительно «директор Кан». – Вроде звучит идеально, но моя печень говорит, что ничего хорошего в этом нет. – Моя с твоей солидарна. Со стороны компьютера раздался звук уведомления о новом письме. Я махнула рукой, тем самым заканчивая разговор, и взялась за мышку. Невольно хмыкнула. – Что такое? – Письмо от безопасников. Они-то почему еще работают? Я открыла е-мэйл с заголовком «Результат расследования по вашему запросу». С событиями последних недель даже забыла о жалобе – слишком это было ничтожно по сравнению со всем, что произошло после. – Что пишут? – остаток вопроса погряз в громком зевке невысыпающегося директора по маркетингу, ненавидящего Рождество. Я невольно зазевала в ответ. И из-за этого чуть не вывихнула челюсть, когда резко закрыла рот, стоило прочитать имя виновницы. – Что жалобу на меня отправила Со Сыльги. – И ей ты дорогу умудрилась перейти? Субин, опираясь на локти, потянулся через стол и уткнулся носом в монитор, читая письмо безопасников. Хотя что он мог увидеть с такого близкого расстояния?! – Что поделать, если мои дороги для других становятся перекрестками, – философски протянула я, погружаясь в мысли. Если быть честной с собой, стало неприятно. Вроде с Сыльги мы ничего не делили, гадостей лично ей не делала. С чего вдруг такая подлость? Нет, со временем привыкаешь, что в корпоративной среде надо быть начеку – за улыбкой может прятаться ожидание твоей ошибки. Но обычно в этом есть хоть какая-то логика, а тут я ее не видела. – Она что, тоже влюбилась в Чонгук-и? – поиграл бровями Субин, выпрямляясь на гостевом стуле. Я закатила глаза, но поправлять приятеля не стала – бесполезно. Это как с пятилеткой: чем упорнее говоришь «нельзя» – тем больше ему хочется. – Понятия не имею. Слухов никаких не ходило, Сумин не пыталась вырвать ей волосы. – Тогда причина в другом. Я принялась задумчиво расправлять листы ежедневника. Она пожаловалась на мои «приставания» к Чонгуку, но в нем ли дело? Может, это просто повод? Тогда что могло быть причиной? По работе ей никаких... Вспышка-воспоминание. Не на пустом месте ходили слухи про Намджуна и возможность, что именно он займет кресло директора. Его хотели там видеть, особенно спасатели. Что если она – претендентка номер один на должность руководителя службы спасателей, если Намджун уйдет? Не важно – из компании или по карьерной лестнице. И вот появляюсь я и обламываю ей красивый полет вверх. Так почему бы не избавиться, чтобы получить свою вкусную рыбку? Делясь подозрениями с Субином, я открыла расписание дежурства спасателей. Сегодня у нее выходной, но завтра на сутки. Чудесно, завтра с утра все выясню.

***

Я набрала номер дежурки спасателей. Не стала затягивать и решила поговорить с сотрудницей сразу, как поднялась к себе в кабинет. На звонок, однако, ответил Намджун. После стандартных приветствий я попросила его дать трубку Сыльги. – Добро утро, директор Кан. Я мысленно хмыкнула над иронией ситуации, однако вслух поддержала: – Доброе. Ты не могла бы зайти ко мне в кабинет, если нет срочных задач? – Эм... – девушка запнулась, прежде чем ответить. – Да, конечно, сейчас. Я бросила взгляд на трассу. Катания начинались с восьми утра, поэтому уже можно было увидеть отдельных гостей и даже парочку инструкторов. У Чонгука занятия начинались с одиннадцати, значит, его там не было. Компьютер решил обновиться. Телефон подозрительно быстро замерз и теперь работал медленно. Я раздраженно фыркнула и понадеялась, что не придется в разговоре с Сыльги приводить какие-либо доказательства, до которых сейчас технически не могу добраться, – возможно хватит и того, что ее вычислили. Когда дверь кабинета открылась, на мониторе высвечивалось всего тридцать процентов обновления. Я поджала губы и повернулась в сторону вошедшей. Неожиданно в сопровождении Намджуна. – Тебя я не звала. – Предпочту присутствовать на твоем разговоре с моей подчиненной. Намджун, ничего не смущаясь, прошел внутрь и указал Сыльги на единственный стул для посетителей. Девушка повела плечами, распрямляясь и садясь на предложенное место. Мужчина встал за ее спиной, оперся одной рукой о спинку стула и перевел взгляд на меня. – Что если я хотела обсудить с ней подарок тебе на Рождество? Я откинулась на спинку своего кресла и принялась вертеть в руках ручку, пытаясь так скинуть раздражение. – Ты собиралась обсудить подарок? – Намджун – сама вежливость и спокойствие. Но я уже не обманывалась так, как в начале. За видимым фасадом скрывалось много эмоций, и не со всеми хотелось сталкиваться. – Нет, – посмотрела на девушку. – Я собиралась обсудить ее жалобу на меня. Сыльги не вздрогнула, не смутилась и не отвела взгляд. Только сильнее выпрямилась и вытянула шею, чуть вздернув подбородок. – Не понимаю, о чем вы, – даже ее голос оставался твердым. Краем глаза я заметила, как Намджун нахмурился. Не был в курсе? – Понимаешь. Просто надеешься, что у меня нет доказательств. Компьютер-предатель все так же обновлялся. Запомнить на будущее: сначала готовить все материалы, а потом начинать разговор. Сыльги промолчала. С одной стороны умно – легче проколоться, когда говоришь. С другой – невиновный пытался бы уточнить детали, так как искренне не понимал бы, про что я говорю. – О чем ты? – вмешался Намджун, успевший взять себя в руки. – Сыльги почему-то подумала, что директор Со поверит анонимной жалобе, а не сотруднице, которая несколько лет работает под его управлением. А еще Сыльги решила, что наша служба безопасности не сможет пройти по цифровому следу электронного письма и найти отправителя. Я внимательно наблюдала за девушкой. Та держалась хорошо, но все же, могу поклясться, побледнела от осознания, что действительно попалась. – Она не могла... – начал Намджун, но я хлопнула ладонью по столу, прерывая его. – Мы не в детском саду, чтобы мамочка-наседка мне тут доказывала, что ее дитятко никого не могло лопаткой стукнуть. Мужчина поджал губы и замолчал. Надолго ли? Поэтому я, пользуясь паузой, обратилась к дежурной: – Давай сразу к тому, зачем ты это сделала. – Я не... – заикнулась девушка, но я еще раз хлопнула ладонью по столу. Та сжала губы в тонкую нитку, и меня пронзила мысль, насколько они с Намджуном похожи. Не чертами лица, а чем-то неуловимым, а, может, манерами и привычками. На краю сознания забрезжила мысль, но мне не удавалось до конца ее поймать и сформулировать. Молчание затягивалось. – Есть два варианта. Первый: ты говоришь со мной прямо, и я принимаю решение, что с тобой делать, на основе того, что ты скажешь. Второй: ты молчишь, и решение я принимаю без твоих аргументов. Выбирай. – Директор Кан... – снова заговорил Намджун, но я метнула в его сторону настолько яростно-раздраженный взгляд, что он замолк сразу же, лишь посмотрел в ответ не менее горячо. – Сыльги, последний шанс. Мне надоело вытанцовывать перед тобой. Я легко кинула ручку, которую так и вертела одной рукой, на стол. Взгляд Сыльги проследил ее траекторию, прежде чем она ответила быстро и зло: – Вы отобрали повышение у Намджуна. – Сыльги... – выдохнул Намджун, но был проигнорирован. Дежурная все так же смотрела на ручку на столе, я – на нее. – И? – было не до конца понятно, какого итога она добивалась своими действиями. – Я надеялась, что вас уволят, а Намджун получит то, что заслужил. – Сыльги, зачем... Девушка раздраженно дернула плечом, прерывая Намджуна. Тот, повинуясь жесту девушки, замолк. Моментально. – Вы спите вместе! – пораженно выдала я раньше, чем успела осознать эту догадку. – Мы встречаемся, – Сыльги вздернула подбородок, напряженно выпрямляясь на стуле, хотя казалось – больше некуда, и встречаясь со мной взглядами. – Это не запрещено правилами компании, – Намджун, наоборот, опустил подбородок и смотрел исподлобья, словно бык, готовый забодать врага. – Вы сами с Чонгуком!.. – Сыльги не договорила, что я с Чонгуком. Но после случившегося возразить было нечего. Признаваться в этом, конечно же, в мои планы не входило. – Правильно ли я понимаю, – мой голос звучал негромко, слова лились медленно и размеренно, а на губах расцветала хищная улыбка, – что ты подала жалобу на меня и неуместные отношения с подчиненным, в то время как то же самое можно сказать про Намджуна? Бледное лицо девушки покрылось неровными розовыми пятнами. – При этом Намджун защищает себя тем, что подобные отношения правилами компании не запрещены. Рука Намджуна сильнее сжала спинку стула, отчего кончики пальцев из бледных стали синюшными. А вроде спасатели, нервы у них должны быть железными и закаленными. Но, видимо, это не касалось личных отношений. – Так что же мне с вами делать, старшая дежурная Со? Закрыть глаза на ваши шалости, раз это не запрещено правилами? Или уволить Намджуна, как ты и хотела, чтобы компания поступила в моем случае? – Я не... – перебила меня Сыльги. – Цыц, – оборвала я ее и перевела взгляд на Намджуна. – Кто мог бы заменить тебя на должности? – Что будет с Сыльги? – вместо ответа он задал свой вопрос. По-хорошему надо было надавить и затребовать ответ на мой вопрос, а не играть под дудку подчиненного. Но эта ситуация задела меня лично, поэтому я позволила себе хотя бы немного побыть эгоисткой, а потому ответила: – В моем департаменте должны работать только те, на кого можно положиться, – я аккуратно, сдержанно улыбнулась, скрывая в этом невысказанные угрозы. – На нее можно положиться, – рука Намджуна переместилась со спинки стула на плечо девушки и сжала ее. – На мое место можно поставить... – Нет! – Сыльги попыталась вскочить, но жесткая хватка руки Намджуна не позволила ей это сделать. – Я уйду, не трогайте его! Это было мое решение, Намджун не знал. – Директор Кан, Сыльги оступилась, но она отличный работник, лучшая среди дежурных. Я молча наблюдала за тем, как ребята выгораживают друг друга, не боясь потерять хорошо оплачиваемую престижную работу, живя в маленьком городке с ограниченными вариантами, куда можно устроиться. Они накидывали какие-то совершенно бессмысленные с точки зрения логики аргументы, но эмоционально заряженные так, что на них легко было поддаться. Правда, не мне. – Заткнулись, – негромко произнесла я. Уши тут же расслабились от обрушившейся тишины, а по телу прокатилось облегчение. Я не заметила, как их яростные выкрики стали напрягать, но сейчас наслаждалась наступившим покоем. Намджун с Сыльги смотрели настороженно, готовые в любой момент начать отстаивать свое мнение и спорить с моим решением. Да уж, тут каждый сотрудник – пороховая бочка. – Я оставляю вас обоих и никаких дисциплинарных мер не применяю. Брови Намджуна поползли вверх, Сыльги же тихо, но судорожно выдохнула ртом. – Однако, – продолжила я, и оба тут же встрепенулись, вернувшись в напряженно-ожидающее состояние. – У вас нет права на ошибку. Еще раз повторю: мне в департаменте нужны только те, на кого можно положиться. Я достаточно ясно выражаюсь, руководитель Ким? – Да, директор Кан, – Намджун кивнул, чуть хмурясь. – Возвращайтесь на рабочие места. Я отвернулась к окну, не желая смотреть в сторону уходящих подчиненных. Еще пару дней назад мне нравилась Сыльги за свой профессионализм и вежливую сдержанность. Сейчас же ничего, кроме иррационального отвращения, я не испытывала. Хотя мне должно быть все равно, что она думает про меня и как относится. Но оставаться равнодушной не получалось.

***

– Я так рад, что мы снова встретились, – негромко бормотал Джихун. – Ты же все время занята, а тут еще Рождество скоро. Был уверен, что не выберешься. Мы медленно переходили от одного экспоната к другому. Не думала, что в этом микрогородке есть музей, однако вот уже полчаса рассматривала разные камни: серые в черную крапинку, черные в серую крапинку, черные и серые без крапинок, коричневые в серую крапинку, коричневые в черную крапинку... Я подавила очередной зевок и сосредоточила внимание на спутнике. – Не волнуйся, моя женщина сможет себе позволить не работать. Это было бы лучшим вариантом. Впрочем, вон тот камушек выглядит вполне симпатично. С места, на котором я стояла, он напоминал голову Микки Мауса. Правда, одно ухо было меньше другого, но это вполне вписывалось в законы перспективы при ракурсе три четверти. – Ты же знаешь, что я приверженец традиционных ценностей. Все эти современные тренды на сильных и независимых женщин убивают природную женственность и мягкость. Он вообще умеет говорить о чем-то кроме того, какой он чудесный традиционный муж, способный обеспечить жену и детей? – Действительно, кто будет делать домашнее кимчи, вместо того, чтобы купить готовое, если двенадцать часов отдает работе? Государству выгодно, чтобы было как можно больше рабочих рук – это помогает чиновникам набивать свои карманы деньгами. Вот они и выгоняют женщин на заводы и в офисы, наплевав на то, что их дома ждут дети. Я окинула взглядом зал, чтобы убедиться, что мы вообще единственные во всем мире, кому был интересен этот музей. Правда, мне тоже было плевать на него, оказалась я тут не совсем добровольно. – И теперь женщины соревнуются с мужчинами. Ты знаешь, какая сейчас безработица?! – Два и восемь процента. Я обошла по кругу стоящий в центре коричнево-серо-черный булыжник ломаной формы. Джихун, услышав мой ответ, замер на месте и менее уверенно, чем до этого произнес: – Ты как-то мало сказала. Два процента это же... – Больше миллиона человек, – уточнила, не дослушав его. После этих слов спина мужчины выпрямилась, он расправил плечи и так же уверенно и напористо, как до этого, продолжил: – Вот именно! А если бы женщин не выгоняли работать, то сотни тысяч человек не сидели бы сейчас без работы. Либидо окончательно скукожилось и заявило, что члена этого Джихуна в моем теле не будет.

***

Я посмотрела на дату в правом нижнем углу монитора. Еще только четверг, но неделя была настолько насыщенной, что должна была быть суббота. Февральская суббота. Хотелось есть, пить и уже утвердить, наконец-то, новый план безопасности, учитывающий недавнюю см... недавний инц... недавнее... Потерла глаза, наплевав на накрашенные ресницы, и снова уткнулась взглядом в открытую схему расстановки знаков на трассах. В тишине кабинета и, хоть и подсвечиваемой, но все же темноте за окном звонок стационарного телефона прозвучал особенно мерзко. Я качнула головой влево, заставляя позвонки хрустнуть, и только после этого ответила на звонок Субина. Если он скажет что-то в духе «у нас снова накладка» – завизжу. Плевать на репутацию, нервы важнее. – Мне нужна твоя рука! – раздалось слишком бодрое для вечера четверга. – И сердце? – я отвлеклась от компьютера и открыла верхний ящик стола. – Давно известно, что его у тебя нет, – фыркнул приятель. – Оно отдано тебе, неблагодарная свинья, – под упаковками бумажных и влажных салфеток нащупала карманное зеркальце. – Я тронут. Возвращаю обратно – мне девушка не разрешает брать вещи у посторонних тётенек, – на том конце провода что-то зашуршало. Как будто верхняя одежда. Счастливая задница! – То есть, та бутылка бурбона для тебя ничего не значит?! – прижав трубку к плечу, я принялась аккуратно стирать размазавшуюся под глазами тушь. – Сколько времени с той бутылки утекло?! – раздалось и из трубки, и с порога кабинета. Я посмотрела на мобильный в руках Субина. На станцию своего рабочего телефона. Снова на мобильник. Нажала кнопку отбоя на трубке. – Ты единственный в мире человек, который звонит с мобильного на стационарный. Надо будет сказать айтишникам, чтобы поставили в контактах пометку, с какого именно телефона совершается звонок. – Так ты трубку не брала. Я поморщилась, вспомнив, что и правда засунула мобильник в сумку, когда получила третье по счету сообщение от Джихуна. Субин схватил с вешалки у входа куртку, пересек кабинет и кинул ее мне на колени. – Собирайся, будем покупать кольцо. – Вот так сразу? Вдруг ты плох в постели? Я закрыла все программы, после чего выключила компьютер – приеду завтра пораньше и на свежую голову изучу, внес ли Намджун все мои корректировки. Все-таки со своего места он порой забывал учитывать, что на горе работают не только спасатели, но и многие другие службы, не говоря уже о наличии гостей. Будь его воля, он бы вообще никого на склоны не пустил, тогда точно все были бы в безопасности. – В постели я божественен, но ты об этом не узнаешь, так как я женюсь. Закрыв кабинет, я направилась за Субином не к основному выходу, а заднему, расположенному ближе к парковке. – И моя рука нужна тебе?.. – Примерить выбранное кольцо. – Надеюсь, оно не такое же впечатляющее, как твой вкус к горнолыжным костюмам. Беззлобно переругиваясь, мы добрались до арендованной каршеринговой машины. Если задержусь здесь, то куплю автомобиль – надоело подстраиваться под график автобусов. А брать личного водителя, как предлагал директор Со, несколько неловко. Все же могу задержаться на работе и до двенадцати, зачем ему постоянно быть на низком старте, ожидая, когда я соизволю поехать домой. И надо бы заключить договор с каршерингом, чтобы несколько машин всегда стояло на этой точке, а то сейчас это из разряда «кто-то арендовал, доехал и оставил тут». Нам никакой финансовой выгоды, одни убытки, однако это хорошая имиджевая история. А, может, вообще свой каршеринг основать? Директор Со как раз в том году запрашивал аналитику по новым для холдинга направлениям бизнеса – явно искал, куда расширяться. Или лучше иметь какую-то свою службу проката? – О чем задумалась? – Субин вырвал меня из размышлений. Взгляд сфокусировался на мелькающих за окном лохматых деревьях, плотно укрытых снегом. – Да вот думаю, как наши гости могли бы еще добираться до средней высоты. Как ни крути, расположенные там кафешки... – Бесишь, – оборвал размышления приятель. Не стукнула я его лишь потому, что не хотела попасть в аварию. Однако взглядом ухо мужчины, следящего за трассой, просверлила. К счастью, уточнять не пришлось – он сам развил мысль. – У тебя там Чонгук-и обиженный ходит, а ты все о работе. Я скептически скривилась и тоже посмотрела на дорогу впереди. Как ни странно, больше машин было в сторону горнолыжки, а не от нее. Видимо, народ спешил покататься после работы. Это хорошо – после случившегося цифры незначительно, но снизились. – Его обиды на продуктивности не сказались, так что... – Напомни, пожалуйста, покусать тебя, когда припаркуюсь. – Извини, не держу в голове ненужный мусор – сам запоминай. Мы замолчали. На фоне тихо мурлыкала новая женская группа – совсем дети, раза в два моложе меня. Вот так и чувствуется возраст, когда молодое поколение начинает наступать на пятки, вместо того, чтобы ползать по полу детской в подгузниках. И да, они больше подходят Чонгуку по возрасту, чем... впрочем, не важно. – Я, конечно, в душу тебе не лезу, – негромко заговорил Субин. – Но ты если и называешь какие-то имена, то только общих коллег. Не пробовала жить чем-то, кроме работы? Вспомнились последние курсы университета. С одной стороны родители, которые постоянно осуждали меня, если я шла гулять с однокурсниками вместо того, чтобы учиться или подрабатывать. С другой – однокурсники, которые осуждали за то, что я зубрила и трудоголик. Угодить всем не получалось. Так я и не стала ни хорошей дочерью, ни чьей-то хорошей подругой. В конечном итоге все же выбрала карьеру, как хотели папа с мамой, но из-за работы совершенно перестала с ними видеться. Это им тоже, почему-то, не нравилось. И тогда я решила, что буду добиваться успеха не ради кого-то, а ради себя. Все всегда всех осуждают. Но когда в твоих руках власть – осуждают тебя шепотом и так, чтобы ты этого не услышала. И вот спустя годы обнаружила себя в управленческой команде крупного холдинга, так ни с кем и не подружившейся и потерявшей связь с родителями. Зато с кучей правильно выстроенных для работы отношений. Разве что Субин выделялся на фоне остальных. В какой-то момент с удивлением осознала, что общается он со мной не потому, что я – директор аналитического департамента материнской компании. А как будто из-за моего характера и умения поддержать его тупые шутки, которые многих выводили из себя грубостью и бестактностью. Ну и любовь к крепким напиткам внесла в наше общение немалый вклад. – Пробовала. Не понравилось, – я снова отвернулась в боковое окно на пролетающие игольчатые лапы елей.

***

– Да блядский боже, – рыкнул Субин. Мы с консультанткой синхронно посмотрели на мужчину. Та с удивлением, я – с осуждением, так как поняла, что шоу продолжается. Это было уже седьмое кольцо, которое пришлось померить. Первое, выбранное Субином изначально, на моей руке ему не понравилось. Тогда он натянул его на консультантку. После чего разразился ворчливой тирадой про гармонию форм, из которой удалось выяснить: что меня выбрали в качестве модели из-за схожести рук с руками его девушки, что это кольцо больше подходит консультантке, чем мне, а, значит, его возлюбленной, и что теперь придется выбирать заново. Я на это дело не подписывалась, но смиренно подставляла безымянный палец. – Возьми уже классическое, чтобы камень размером с перепелиное яйцо. – У тебя что, совсем нет вкуса? – буркнул Субин. – Тебе ли говорить, – я выразительно перевела взгляд на мою ладонь в его. На безымянном пальце красовалось нечто отдаленно напоминающее цветочный орнамент, а по факту – переплетение из полосок металла с вкраплениями камней разных цветов и размеров. Пестренько, как он любит. – У кольца индивидуальный, яркий дизайн... – завела свою шарманку консультантка, Мисук, если верить бейджу. – И выглядит оно не как мечта каждой второй, – перебила я сотрудницу ювелирного. Та замолчала, видимо, так до конца и не разобравшись, на кого из нас двоих ей ориентироваться. – Субин, говорю еще раз, возьми нормальное классическое кольцо. То, что Чонха выбрала тебя, еще не значит, что она разделяет твои специфичные вкусы. Приятель тяжело выдохнул через ноздри, напомнив этим сказочного дракона, и все же попросил показать, что у них есть из стандартной помолвочной коллекции. Я подняла руку повыше в попытке поймать бриллиантом как можно больше света. Тонкий ободок из белого золота идеально сидел на пальце, не болтаясь, но и не сжимая его. Камень был немаленьким, но смотрелся гармонично и пропорционально. – Ну как? – с сомнением спросил Субин. – Идеально... – выдохнула я. В груди разлились странные волнение и трепет. Пальцы слегка подрагивали. Хотелось одновременно улыбаться и реветь. Закусив губу, чтобы скрыть охватившие меня неуместные эмоции, я опустила руку и, наконец-то, посмотрела на хмурившегося приятеля. За его плечом обнаружился стоящий, как вкопанный, Чонгук с прижатым к груди бумажным пакетом из ювелирного. Наши взгляды встретились. Волнение и трепет в груди свернулись натянутым жгутом. Я не была уверена, чувствую злость при виде него или от того, что была застигнута в момент неловкой сентиментальности именно им. – О, Чонгук! Тоже выбираешь подарки на Рождество? – Чонгук как-то заторможенно перевел взгляд на обернувшегося в его сторону Субина, медленно кивнул, после чего рывком опустил руку, убрав пакет за спину. Я прищурилась, зло размышляя, почему понадобилось прятать пакет. – Круто! Мне Сонэ помогает выбрать кольцо для любимой. Буду предложение делать. Бодрый голос приятеля и странная откровенность заставили меня встряхнуться и с недоумением посмотреть на него. Не так уж Субин был близок с Чонгуком, чтобы делиться подробностями жизни. – Да... э-э-э... поздравляю с помолвкой, видимо? Чонгук приблизился к нам, облизывая губы и улыбаясь уголком со стороны пирсинга. Вспомнилось ощущение прикосновения металла в тот вечер. Тонкое, холодное, контрастное разгоряченной коже. Я отвернулась к витрине и принялась сосредоточенно снимать кольцо так, чтобы оно не застряло на опухшем от примерок пальце. Между ног нарастали тепло и пульсация от одной мысли о том самом пирсинге, который одновременно и отвлекал от поцелуев и не давал их закончить. Может, рано я списала Джихуна? – Пока нет, Чонха еще не согласилась. – Если возьмешь это кольцо, – я протянула только что снятое приятелю, – точно согласится. А вот с тем не факт, – взглядом указала на абстракцию с намеком на цветочные мотивы. – Ты что думаешь? – Субин нетипично бодро обратился к Чонгуку. – Кольцо, выбранное директором Кан, очень красивое. Парень переступил с ноги на ногу. Его взгляд блуждал по витрине, у которой мы стояли, ни на чем надолго не задерживаясь. Одна рука все так же была за спиной, пряча пакет с покупкой, вторая – в кармане объемной зимней куртки. – У вас обоих ужасный вкус! – цокнул Субин. – Никуда не уходите, я тут еще одно интересное присмотрел, скажете свое мнение. И, поманив за собой консультантку, приятель бодро зашагал к противоположному концу прилавка. Сотрудница быстро убрала с витрины все кольца и торопливо ушла в его сторону. Я же тяжело вздохнула, понимая, что «интересное» по мнению Субина ничем хорошим не обернется. На стоящего рядом Чонгука старалась не смотреть. Незачем и не для чего. – Ты можешь идти, совсем не обязательно оставаться, – произнесла ровно, равнодушно разглядывая россыпь помолвочных колец в витрине, у которой мы стояли. – А ты можешь пойти к директору Ли, совершенно не обязательно оставаться здесь со мной. Лицо вспыхнуло моментально прилившим к нему жаром. По-хорошему, мне надо было сделать это сейчас, пусть с опозданием. Просто сделать шаг. Затем – второй. И повторить сначала. До тех пор, пока не встану рядом с Субином. Но тело ощущалось тяжелым и неповоротливым – оно совершенно не поддавалось приказам мозга. Казалось, будто ноги стали продолжением пола – невозможно было сдвинуться даже на миллиметр. – Я ищу нормальное кольцо для бедной Чонха, – взгляд сфокусировался на квадратном бриллианте на толстом ободке из красного золота. – Сонэ... – мягко, тихо начал Чонгук. – Уже не директор Кан? – резко и даже зло оборвала его. – Меня вполне устраивало, – я все же оторвала взгляд от витрины, чтобы окинуть Чонгука холодным взглядом, намекая, что обращаться ко мне по имени неуместно. Парень запрокинул голову, зажмурился, после чего посмотрел на меня и приглушенно рявкнул. Не скрывая раздражения, но и не привлекая лишнего внимания к нам. – Я идиот. Наговорил лишнего. Прости. По всему телу прокатилась волна. Она опустила плечи вниз. Раскрыла грудную клетку, позволив сделать глубокий вдох. Разомкнула кулаки. Расслабила колени. Я не заметила, что была напряжена, пока не почувствовала, как расслабилась. Субин маячил на другом конце магазина. Большинство покупателей сосредоточилось у витрин с рождественской коллекцией. Нас консультанты, почему-то, обходили стороной. Девушка на кассе протягивала мужчине такой же, как у Чонгука, бумажный пакет. – Не хочу, – я устало посмотрела на Чонгука. – Что? – он нахмурился. Его взгляд бегал по моему лицу словно в поисках ответа. А, может, он просто стеснялся смотреть мне в глаза. – Прощать не хочу. – Но я... Я не стала дослушивать, что же он. Просто наконец-то удалось оторвать ноги от пола и сделать тот самый первый шаг. За ним – второй. И повторить.