Хуаляни, алфавит

Стиль боевого искусства Хуа Чэна, несмотря на уровень владения меча принца, завораживал Се Ляня. Безжалостно яростный и в то же время отточенный, подавляющий и в меру агрессивный. Каждое движение Князя Демонов можно было рассматривать, как образец: резкие выпады вперёд, уверенные и в то же время лёгкие, быстрые, как взмахи крыльев острых серебристых бабочек, широкие шаги длинных ног. После случая с оборотнями-богомолами, когда Хуа Чэн расправился со всей нечистью вручную, чтобы показать своё мастерство и изумительной техникой перекрыть, как он думал, неприятное впечатление от своей утренней «оплошности», Се Лянь, когда они всё обсудили, всё-таки рассказал, что был немного опечален. Ему было жаль, что серебристые бабочки не смогли записать тот впечатляющий бой. Тогда Хуа Чэн многообещающе улыбнулся и сказал: «Не волнуйся, гэгэ. Если тебе понравился мой стиль, в следующий раз я покажу что-то ещё более впечатляющее». В тот момент Се Лянь кивнул, не представляя, что могло быть более впечатляющим, чем то, что он видел. Но Хуа Чэн всегда умел удивлять. Так вместо Эмина на поле боя действовал красный зонт, как в тот раз. Он то раскрывался, ослепляя бликами свисающих по краю алых капель, то закрывался, превращаясь в смертоносное копьё. Это не было похожим ни на один из известных Се Ляню стилей. Лёгкость и агрессивность, плавность и ярость, похожие на подхваченные ветром осенние листья… Это было похоже на мастерский танец. Вот так безжалостное убийство процессии скачущих покойников превратилось в представление для Его Высочества наследного принца. Зонт со свистом перемещался из одной пары рук в другую. Хуа Чэн в своём истинном обличии и его более молодая версия, немного старше Сань Лана, атаковали, как два гибких огненных дракона, кружившие вокруг добычи. Их красные развевающиеся одежды были похожи на языки пламени, чёрные глаза возбуждённо блестели, а на губах застыли острые, порочные в своей красоте бесстыжие ухмылки. Вокруг них порхали прекрасные серебристые бабочки, сияя и записывая на века впечатляющие движения двух демонов. Се Лянь стоял в стороне, так же окружённый некоторым количеством мерцающих малюток. Бабочки садились на его волосы, хлопали крыльями на белой одежде, одна из них опустилась на указательный палец услужливо поднятой руки. С губ Се Ляня не сходила восхищённая, гордая улыбка, пока он наблюдал за Хуа Чэном и его очаровательным двойником. С покойниками быстро было покончено. Хотя и не мгновенно, как при использовании Кровавого дождя, но это было не менее чем превосходно. Этот бой стал определённо одним из любимых воспоминаний принца, которое он будет периодически пересматривать. Пребывая в мыслях об этом и всё ещё находясь под впечатлением, Се Лянь не заметил, как оба демона оказались перед ним. Хуа Чэн слегка улыбнулся, чтобы скрыть волнение, и спросил: — Как тебе, гэгэ? Его более молодая копия следом произнесла: — Искупил ли этот некогда опрометчивый Сань Лан свою вину сегодняшним боем? Оба голоса, привычно низкий и чуть повыше, звучали довольно серьёзно. Се Лянь почувствовал, как что-то перевернулось в его груди и обдало покалыванием затылок, но поспешил отбросить это ощущение. Он улыбнулся обоим Сань Ланам и кивнул: — Это было крайне впечатляюще. Оба прекрасных лица тотчас смягчились, напряжённые позы заметно расслабились. — Благодарю вас, Ваше Высочество. Разрешите откланяться. Через мгновение юный двойник Хуа Чэна подарил принцу последнюю улыбку, отвесил поклон и с лёгким взмахом руки Князя Демонов исчез. — Возвращаемся домой, гэгэ? Се Лянь улыбнулся и, решив отложить свои пока не оформленные мысли на неопределённый срок, согласно кивнул.

***

Се Лянь по-прежнему был под впечатлением, когда они оказались в Доме Блаженства. Он также пребывал в своих странных мыслях, когда стол перед ним был заставлен всевозможными яствами, а ужин был в самом разгаре. Внезапно внимание принца отвлёк негромкий голос: — Гэгэ? Се Лянь моргнул и поднял взгляд, который давно завис на запечённом грибе в одном из блюд, на Хуа Чэна, что внимательно смотрел на него. Се Лянь приподнял брови и спросил: — Что такое, Сань Лан? Хуа Чэн с лёгкой задумчивостью ответил: — Мне показалось, гэгэ сегодня пребывает где-то в своих мыслях. Тебя что-то тревожит? Или еда в этот раз недостаточно хороша? Взгляд Се Ляня опустился на палочки в его руках, а после — на тарелку; с его губ сорвался негромкий вздох, и он в это же мгновение поспешил ответить: — Нет-нет, еда сегодня, как и всегда, просто замечательна. А в компании Сань Лана мне не о чем тревожиться… — его тон был таким, будто эта была только половина мысли, и он закончил её на полуслове. Однако Се Лянь замолчал, а Хуа Чэн, спустя время так и не дождавшись от принца продолжения, наклонил голову: — Но?.. О, это было так деликатно. Се Лянь отложил палочки для еды к миске и потёр точку меж бровей, где образовалась неглубокая складка, отражающая тяжесть его дум. Он знал, что мог рассказать Хуа Чэну всё, и тот принял бы его (и его идеи) без малейшего сомнения, однако в принце иногда всё же появлялось смущение. К тому же мысли, заполнившие его голову, до сего момента не были чётко оформлены, поэтому Се Лянь не спешил их озвучивать. Хуа Чэн ненавязчиво подстелил солому: — Может быть, стиль этого Сань Лана вызывает у гэгэ какие-то вопросы? — Твой стиль изумителен, если ты напрашиваешься на комплимент, — ответил Се Лянь, хотя знал, что демон спрашивал с другой целью. В любом случае его голос был достаточно мягким, чтобы скрыть лёгкое напряжение из-за задумчивости. — Мне кажется, было очевидно, насколько я был впечатлён, не так ли? Под пристальным взглядом Хуа Чэн слегка стушевался: — Возможно, гэгэ, в некоторой степени… — его голос сделался ломким, и он прокашлялся, чтобы вернуть ему твёрдость. — Но ты хочешь поговорить о чём-то? Подумав немного, Се Лянь кивнул. — Будет ли тебе проще, если я продолжу задавать вопросы? Се Лянь кивнул ещё раз, несколько неувереннее и более неоднозначно. Хуа Чэн отложил собственные палочки на стол и придвинулся чуть ближе, хотя и не наседал своим присутствием, будто давая принцу пространство для размышлений и свободы мыслей. — Гэгэ чем-то взволнован? Се Лянь вздохнул: — Слишком широко, Сань Лан. Ему не совсем нравилась эта игра в угадывание его мыслей, но он был благодарен Хуа Чэну за терпение. Хуа Чэн тем временем продолжал: — Тогда, позволь спросить, что-то волнует тебя? Что-то, связанное с небесами или твоими обязанностями… Се Лянь, покачав головой, мягко прервал: — Нет, не в этом дело. Я просто… Принцу потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться. В этот момент на его лице была настолько сложная эмоция, что её было не разобрать. Хуа Чэн вежливо молчал. Вскоре Се Лянь продолжил: — Задумался кое о чём. — И что же это, гэгэ? — Это, кхм… Всё-таки связано с сегодняшним боем. После этих слов Хуа Чэн придвинулся ближе, кончики его заострённых ушей подались вверх, а сам он слегка наклонился в сторону принца, как ученик после экзамена, что с тревогой ждёт замечания учителя. — Мне стоило выбрать другое оружие? Или мой стиль показался тебе слишком вольным? — спросил он учтиво. Се Лянь покачал головой и на несколько секунд прикрыл глаза. В его груди с очередным вздохом осело что-то тяжёлое, с выдохом он почувствовал вес этой горечи в своём желудке. Хуа Чэн всегда был строг к себе. Слишком строг, когда дело касалось Его Высочества. Его самоуничижение выглядело бы смешным, не будь оно серьёзным. Если кто-нибудь когда-нибудь и заслуживал критики от принца, это точно был не Хуа Чэн. Се Лянь открыл глаза и решительно поднялся со своего места. Даже палочка благовоний не успела прогореть с начала трапезы, и такое поведение можно было назвать невежественным, грубым, нарушающим все нормы этикета и совершенно не подобающим принцу… Но Се Лянь был дважды низвергнутым богом войны, он падал так низко за свою долгую жизнь, что его благородные манеры в глазах людей смотрелись смешно. А его мужем был Князь Демонов, для которого каждый жест принца был самым изящным и естественным. Смущению не было места. Се Лянь подошёл к Хуа Чэну, что не отводил от него внимательного взгляда, не лишённого — никогда — нежности и внимания, и положил ладонь на его чёрную макушку. Хуа Чэн, не выражая недовольства, но с лёгким удивлением позвал: — Гэгэ? — Перестань, — ответил Се Лянь негромко и в то же время довольно твёрдо. — Ты отлично постарался. Я запомнил этот бой как один из любимых, и мои мысли движутся не в этом направлении. Хуа Чэн протянул руку и, отодвинув в сторону белоснежную ткань ханьфу, ненавязчиво накрыл колено принца ладонью. Его пальцы принялись массировать выпирающую кость через жёсткую ткань штанов. В умиротворённой тишине, прерываемой лишь негромким дыханием, Се Лянь гладил голову своего мужа, а в уголке его губ играла улыбка от приятных прикосновений к собственному колену. Хуа Чэн так же ничего не говорил, позволяя главному залу Дому Блаженства наполниться этой спокойной атмосферой. Спустя некоторое непродолжительное время Се Лянь всё-таки произнёс: — Я был удивлён, когда появился твой двойник, — его голос звучал… странно. И он быстро продолжил, прежде чем Хуа Чэн успел что-нибудь сказать. — Мне понравилось. Вы выглядели потрясающе. Но это… Как ты понимаешь, натолкнуло меня на кое-какие мысли. Рука Хуа Чэна скользнула выше, без давления и расслабляюще очерчивая твёрдые мышцы. Остальной Хуа Чэн, смотря вверх, в глаза Его Высочества из-под его руки, спросил: — И гэгэ поделится своими мыслями с этим Сань Ланом? Се Лянь улыбнулся шире и заправил выбившуюся из общего хаоса причёски прядь Хуа Чэну за заострённое ухо. В его груди пела нежность, приправленная чем-то пряным и нагревающим всё его тело с каждым действием и произнесённым словом. — Разумеется, — ответил он ровно, как ни в чём не бывало. Как будто голова его была заполнена праздными, совершенно заурядными образами. — Как я могу не поделиться с Сань Ланом всем, что мне принадлежит? Хуа Чэн слегка подался вперёд. Внутри Се Ляня вспыхнула внезапная искра, тепло которой он скрыл за невозмутимым выражением лица, хотя его губы так и остались приоткрытыми. Голос демона прозвучал преувеличенно расстроенно: — Мне кажется, гэгэ дразнит этого Сань Лана. Его Высочество так жесток с этим никчёмным… Се Лянь наклонился и переместил руку с макушки Хуа Чэна на шею, наклоняя его голову к себе и прерывая: — Достаточно. Их губы соединились в глубоком, горячем и вдумчивом поцелуе. Пальцы принца требовательно сжались на шее Хуа Чэна, рука демона напряглась на бедре Его Высочества, и теперь его давление несколько выходило за рамки «сдержанного» и «ненавязчивого». Кожа Хуа Чэна под пальцами принца была тёплой, на затылке она почти горела, и Се Лянь подушечками пальцев мог почувствовать, как от движений его языка она слабо, но отзывчиво пульсирует. О, о. Они не договорили. Прежде чем их слияние переросло во что-то большее, Се Лянь со вздохом отстранился и, на мгновение зажмурившись оттого, как Хуа Чэн потянулся следом за ним, пробормотал: — Сань Лан, я так и не спросил у тебя, чего хотел, — его рука пригладила мягкие, но упрямо вьющиеся волосы на затылке Хуа Чэна. — Могу я..? Демон прикрыл свой сверкающий глаз и под ласковым прикосновением расплылся в блаженной улыбке: — Разумеется, гэгэ. Ты можешь спрашивать всё, что тебя интересует. Се Лянь деликатно прокашлялся и оставил в своём голосе только слегка заинтересованные ноты: — Однажды ты сказал мне, что я был первым, с кем ты разделил своё ложе. Помнишь об этом? Хуа Чэн в ответ, ни на мгновение не напрягшись, что могло бы свидетельствовать о чём-то подозрительном, произнёс своим будничным тоном: — Конечно, гэгэ. Я помню всё, что когда-либо говорил тебе. — И ты так же говорил, что приглашал для этого учителей, — продолжил Се Лянь бесхитростным, немного певучим голосом. Хуа Чэн оставался спокойным. На его губах была расслабленная улыбка, а веер ресниц по-прежнему скрывал чёрный глаз, когда он отвечал: — Так и было, гэгэ. Се Лянь знал, что это правда. Он против собственной воли улыбнулся, но тут же подавил эту эмоцию, сохраняя более благородное и нравственное выражение лица, когда склонился на уровень глаз своего супруга и пробормотал: — Верно. Однако у меня появилось сомнение, что Сань Лан что-то не договаривает. Хуа Чэн медленно разомкнул веки и приподнял бровь. Нельзя было сказать, что он удивлён, однако в его чёрной радужке мелькнул блеск заинтересованности. — В самом деле? — спросил демон с наигранным изумлением, растягивая гласные, будто поражался скорому дождю, предвестником которого был он сам. — И что же этот Сань Лан, по-твоему, скрыл от гэгэ? Се Лянь негромко замычал, будто находился в лёгкой задумчивости. Одна из его рук продолжала гладить Хуа Чэна по голове, когда спустя время он произнёс: — Во время нашей первой близости Сань Лан показался мне очень опытным, — его голос оставался растянуто певуч, как во время праздного и незатейливого разговора. Хуа Чэн безмолвствовал, слегка прищурив свой внимательный чёрный глаз, хотя Се Лянь ждал, что он что-нибудь скажет. Но так как демон хранил молчание, принц продолжал: — А мне на собственном опыте известно, что во многих вопросах, в том числе и в этом, умения, как правило, довольно слабы, если знания ограничиваются теорией. После этих слов напущенное удивление Хуа Чэна сошло. На его бледном лице отразилось неглубокое замешательство, между густых бровей тонким росчерком пролегла складка. Голос Хуа Чэна, когда он заговорил, прозвучал серьёзно: — Если Ваше Высочество думают, что этот Сань Лан прелюбодействовал с кем-то… Се Лянь качнул головой и, прежде чем демон, как будто попал на небесный суд, начал оду о преданности принцу, прервал его: — Я не сомневался, что у Сань Лана не было никого, кроме меня, однако… Его бой с собственным двойником был настолько слаженным и впечатляющим, что не мог не заставить меня подумать об этом… Как только негромкие, слегка приглушённые смущением слова прозвучали в главном зале Дома Блаженства, губы Хуа Чэна вытянулись и он произнёс одно-единственное: —…о, — так эмоционально и красноречиво. Се Лянь не смог сдержать беззлобного смешка и одарил Хуа Чэна поцелуем в щёку, после чего немного отстранился и кивнул: — Именно так. И поэтому я… — он прервался, чтобы сомкнуть губы в улыбку, от которой потеплело на щеках. — Сань Лан такой красивый… Я хотел бы посмотреть на вас снова. Как будто сказанное не было очевидным ещё минутой или двумя ранее, глаз Хуа Чэна поражённо распахнулся, и принцу даже показалось, что демон в это мгновение отстранится, однако он замер и, прервав свою заминку негромким покашливанием, произнёс: — Возможно, мне послышалось… Гэгэ, позволь спросить, правильно ли я понял, что ты желаешь этого Сань Лана… вдвоём? Его иссиня-чёрные, блестящие в свете огней волосы чернилами перетекали между пальцев Се Ляня. Вполголоса принц ответил: — Да, я… — его щёки заливал нежный румянец, но он, вдруг опомнившись, густо покраснел и шёпотом воскликнул: — О, Сань Лан! Только, разумеется, если тебе самому нравится эта идея. Я бы никогда!.. Но к Хуа Чэну к этому моменту вернулась ясность сознания, лицо его полностью разгладилось, и он улыбнулся, подняв руку, чтобы погладить Се Ляня по щеке: — Конечно, гэгэ. Мне нравится всё, что ты хочешь попробовать. Се Лянь в этот момент почувствовал крайне сильное, практически нестерпимое желание щёлкнуть Хуа Чэна по носу, потому что хотел услышать его искреннее мнение на этот счёт. Однако его взгляд остановился на слегка сощуренном агатовом глазе, в блеске которого было только текучее пламенем желание и бескрайняя любовь. Принц с тенью улыбки на губах наклонил голову к ладони, прижатой к его щеке, когда от неожиданности охнул и опустил глаза вниз. Тогда он увидел, что на его животе появилась пара знакомых рук, которые собственнически прижали его спиной к твёрдой груди. — Как быстро, Сань Лан, — только и изумился Се Лянь, который даже заметить не успел появление двойника Хуа Чэна, и повернул голову, отстраняясь от ласкового прикосновения, чтобы посмотреть на версию демона, которую тот призвал. — Дай мне взглянуть на тебя. Появившийся демон слегка отклонился назад и позволил Его Высочеству себя рассмотреть. В глазах принца отразилось то же лицо, что он уже видел во время сегодняшнего боя. На него смотрел миловидный юноша, немного старше того облика, что Хуа Чэн предпочитал носить в деревне Водяных каштанов под именем Сяо Хуа; на его губах играла обольстительная, привычная взору принца лихая улыбка. Се Лянь наклонился, сокращая расстояние между его спиной и грудью демона, и оставил на щеке юного Сань Лана поцелуй, как услышал, что Хуа Чэн поднимается со своего места на кушетке. Не успев повернуться обратно и посмотреть, в чём дело, Се Лянь оказался обвит уже второй парой рук и зажат между двумя демонами. Его глаза удивлённо расширились, и он посмотрел на Хуа Чэна. Но не успел вопрос прозвучать, как уста принца были захвачены требовательными, настойчивыми губами, руки на его талии сомкнулись крепче, прижимая к груди Сань Лана, а Хуа Чэн шагнул ближе, как будто закрывая принца между собой и своей более молодой версией. Се Лянь почувствовал, как к его щекам прилил жар, а покалывание в затылке опустилось по позвоночнику и стлело яркой искрой внизу его живота. Тела демонов были прохладными и бескровными, но в узком пространстве между ними быстро стало тепло и даже слегка душновато. Жидкий огонь разливался по телу принца вместе с духовной энергией, что вливал в него Хуа Чэн через соединение их губ. Эта передача сил была похоже на временный дар, на глоток свежего воздуха, который в процессе непосредственной близости покинет лёгкие и заставит задыхаться. Когда губы Се Ляня начали слабо саднить от терзающего их жара чужого рта, принц откинул голову назад, слишком удобно устроив её на плече Сань Лана, и пробормотал: — Это слишком быстро, я… Хуа Чэн наклонился, чтобы быть на уровне глаз принца, что не имело особого смысла, так как тот держал их прикрытыми, и чутко, с тонким намёком на озорство спросил: — Что такое, гэгэ? Нам остановиться? — Да, — ответил Се Лянь со вздохом и мгновенно почувствовал, как кольцо из пар рук на его теле ослабло. — Прости, я… не успел сказать. Хуа Чэн безмолвно отступил, а Сань Лан продолжил придерживать Его Высочество, однако хватка его рук была уже не такой крепкой. — О чём ты хотел сказать, гэгэ? — прозвучало над ухом принца прохладным дыханием. Се Лянь, прижатый спиной к крепкой груди, сделал несколько успокаивающихся вдохов и, расцепив руки на своём животе, сделал шаг, чтобы оказаться на небольшом расстоянии между двумя демонами. Дышать стало проще, а жар, окутавший его тело, отступил в прохладе просторного зала. Се Лянь открыл глаза, посмотрел сначала на более юную версию супруга, после чего перевёл взгляд на Хуа Чэна и, негромко прочистив горло, произнёс: — Я говорил, что хочу… Посмотреть на вашу совместную работу, — хотя нельзя было сказать, что ему не понравилось находиться меж двух огней в виде своего супруга и его двойника. — Ты же понимаешь, о чём я, Сань Лан? Прямо заданный вопрос не оставил Хуа Чэну места для поддразниваний, его заострённые уши, слегка покраснев, удивлённо дёрнулись и тут же опустились. Сань Лан безмолвствовал, даже когда принц после недолгого молчания перевёл на него взгляд. — В чём дело? — спросил Се Лянь довольно мягко, хотя был несколько озадачен поведением Хуа Чэна. — Разве это не то, чем ты занимался на протяжении восьмисот лет? Я… Неправильно тебя понял? Смущение Хуа Чэна — редкое, очаровательное явление. При виде расцветающих пятен на его бледных скулах и опущенного взгляда у Се Ляня закололи мышцы лица от желания улыбнуться. Но он сохранил выражение своего лица спокойным, как невозмутимая гладь воды, и сделал шаг ближе к своему супругу, чтобы мягко произнёсти: — Сань Лан? Пожалуйста, посмотри на меня, поговори со мной. Хуа Чэн тяжело поднял взгляд от красного ковра на нежное лицо своего возлюбленного, чтобы встретить его добрые, полные терпения глаза. Кажется, одного взгляда принца было достаточно, чтобы Князь Демонов вздохнул и, успокоившись, ответил: — Прости, гэгэ, твой вопрос застал меня врасплох, — на его губах появилась лёгкая улыбка, хотя щёки наверняка были по-прежнему тёплыми. — Если тебе в самом деле интересен ответ на него… — тут он поднял брови, смотря принцу в глаза, и, встретившись с довольным прищуром, продолжил: — И это то, чего ты хочешь… — его взгляд блуждал по лицу Се Ляня, как осторожная серебристая бабочка, внимательно, но с нежностью, осматривая на малейшее сомнение, однако так и не нашёл ничего, что указывало на несогласие с его словами, — в таком случае этот Сань Лан просит прощения, что не сразу понял желание Вашего Высочества. Се Лянь вздохнул с облегчением и покачал головой. В его груди как будто распустились цветы, и он всё-таки улыбнулся: — Тебе не за что извиняться. Давай…те просто переместимся в спальню, хорошо? Обычно Се Лянь предпочитал добираться до спальни в Доме Блаженства пешком, однако в этот раз в его сознании быстро промелькнули вульгарные слухи в Призрачном городе на следующий день, если кто-нибудь из демонов увидит, как по главной резиденции градоначальник идёт в сопровождении своего супруга и собственного двойника. Се Лянь не знал наверняка, отразились ли на лице его мысли, но было что-то в том, как Хуа Чэн усмехнулся и с улыбкой ответил: — Конечно, гэгэ. Красные игральные кости завертелись в воздухе, а когда приземлились обратно в ладонь Князя Демонов, трое оказались в спальне. Демоны остановились перед принцем и посмотрели в его медовые, отдающие золотом глаза. Се Лянь, подумав, что они ждут каких-то указаний, почесал щёку и улыбнулся: — Мне нужно что-то сказать, не так ли? В ответ ему были две очаровательные улыбки с красноречивым прищуром глаз, и Се Лянь, переводя взгляд с одного прекрасного лица на другое, почувствовал, как слабеют его ноги. Стараясь сохранить лицо, Се Лянь закусил губу и предположил: — В постель? Хуа Чэн ухмыльнулся: — Как скажешь, гэгэ. Развернувшись к кровати, Сань Лан качнул бёдрами: — Как заблагорассудится Вашему Высочеству. Кровать была большой, достаточно широкой, чтобы на ней без стеснения разместилось три взрослых человека. Се Лянь настойчиво отогнал мысль о том, что могло бы поместиться и больше. Когда демоны устроились на кровати и вновь обратили свои взгляды к принцу, Хуа Чэн наклонил голову к плечу, его глаз опасно заблестел в полумраке спальни: — Гэгэ, признаться, мы немного растеряны, хотя и крайне почтены твоим вниманием. Не мог бы ты помочь нам своими наставлениями? Се Лянь приставил палец к губам и, так же склонив голову, с наигранной задумчивостью протянул: — Как насчёт, хм… Сначала избавить вас от одежд? Исподнее можно оставить. Сань Лан кивнул и подарил принцу улыбку, от которой на его щеке появилась очаровательная ямочка, после чего повернулся к Хуа Чэну и прищурился. Се Лянь тяжело сглотнул, наблюдая, как на юношеском лице милая улыбка сменилась резкой ухмылкой. Поразительнее было лишь то, что такая же эмоция заволокла лицо Хуа Чэна. И пусть принц ранее видел это выражение лица своего супруга, чувство, будто он наблюдает подобное впервые, тлением скрутило его внутренности. Сань Лан медленно, как тигр во время охоты, приблизился к Хуа Чэну, не сводя с него взгляда тёмных глаз. В его чёрной радужке плескалось что-то дикое, прищур таил жестокость и порочное вожделение, от созерцания которого Се Лянь глубоко вздохнул. Во рту у него пересохло. Се Лянь… Впервые видел Хуа Чэна таким. Движения Сань Лана — лишённые ласки, неторопливые, однако резкие, будто мышцы его искрятся от подавляемого желания, которое сдерживало только раздражающая красная ткань. Хуа Чэн сидел вальяжнее и выглядел расслабленнее, однако взгляд, направленный на его собственного двойника, был таким же тёмным и совершенно непристойным. Когда кленовые одежды упали на алые простыни, Сань Лан склонился к Князю Демонов, опираясь рукой на его колено; его губы были сложены в развратную ухмылку. Губы Хуа Чэна сложились в такую же острую дугу, и Сань Лан наклонил голову… Глаза Се Ляня распахнулись. Он, не сводя взгляда, наблюдал, как Хуа Чэн… Позволил себя поцеловать. Грубо и настойчиво, пока пальцы жестоко вплетались в водопад чёрных волос. Се Лянь почувствовал, как возбуждение в его органах пляшет под не известную ему ранее мелодию. Он не ощущал стыда или неловкости, а, облокотившись на собственную руку, жадно впитывал, как Хуа Чэна, самого красивого мужчину в мире, его дражайшего мужа, целует чуть более молодая версия демона, не менее красивая и соблазнительная. Для принца происходящее было настолько ошеломляющим и чарующим, что он не сразу обратил внимание, как чуткий взгляд его супруга скосился на него и, довольно прищурившись, скрылся за веером ресниц. Внезапно движения Хуа Чэна стали резче, смелее, распалённее. Он обхватил талию Сань Лана свободной рукой и пересадил к себе на колени, лаская его спину через тонкую ткань исподнего. Пальцы его второй руки намотали на кулак густые чёрные волосы и требовательно потянули за них, наклоняя голову юноши так, чтобы углубить поцелуй. Угол развернувшегося действия был удачным для принца, однако сам Се Лянь успел забыть, что это представление было для него. Хуа Чэн с Сань Ланом были так включены в происходящее, будто всё их внимание было сосредоточено друг на друге, и они даже забыли, что в спальне так же находился принц. По крайней мере, так казалось Се Ляню, который не знал, какой дикой и совершенно бесчувственной могла бы быть близость Хуа Чэна с одной из своих версий. Всё-таки это было пьесой для Его Высочества. Спальню заполняли неприличные звуки столкновения губ, когда Хуа Чэн похлопал Сань Лана по бедру и заставил его на коленях просеменить по кровати так, чтобы оказаться к принцу практически спиной. Сначала Се Лянь не понял, для чего было совершено сие действие, однако в следующее мгновение увидел, как рука Хуа Чэна, забравшаяся под расслабленный пояс нательной рубашки, задрала ткань и оголила бледную кожу. Длинные пальцы с отчётливыми суставами грубым движением, до ещё большего побеления, сделали пересчёт выступающих позвонков, оставили призрачные следы ногтей на неярко выраженных мышцах спины. Юноша выгнулся дугой на коленях Князя Демонов, из его горла вырвалось мычание, заглушаясь и размазываясь о непрекращающийся поцелуй. Се Лянь не заметил, как начал теребить ткань ханьфу на своих коленях. Он не ощущал стыда, как будто подглядывал за кем-то; все его чувства обратились в бешено колотящееся сердце и жар на щеках оттого, насколько порочную и в то же время прекрасную картину видели его глаза. Се Лянь даже никак не осмеливался комментировать происходящее, наслаждаясь звуками между супругом и его юной версией и негромким шуршанием шёлковых простыней. В какой-то момент ожесточенные терзания губ всё-таки прекратились и, глубоко и тяжело вздохнув, Хуа Чэн перекинул волосы Сань Лана со спины на одно из плеч, после чего, положив подбородок на другое, прислонился лицом к бледной шее. Его взгляд остановился на внимательных глазах принца, рука с поясницы демона опустилась ниже, бесстыдно топорща ткань нижних одежд, губы и зубы оставили след на некогда бескровной коже. Сань Лан, удобно устроившись на бёдрах Князя Демонов, слегка покачивался на коленях, позволяя ласкать себя и даря ответные ласки руками. И пусть все его попытки затапливались безжалостным напором Хуа Чэна, Се Лянь посчитал действия юноши довольно милыми. В какой-то момент по спальне разнёсся негромкий, но полный поджигающего лёгкие жидкого пламени стон. Это Сань Лан, откинув голову назад, позволял Хуа Чэну терзать собственную шею губами, пальцами одной руки грубо лаская грудь (что Се Ляню было плохо видно, однако он догадался, заметив ритмичное движение локтя сбоку от юноши), а вторую так и не высвобождая из нательных штанов. Хуа Чэн не сводил взгляда с Его Высочества, удовлетворение собственным созерцанием отразилось в блеске его чёрного глаза. Однако демону, по всей видимости, было этого недостаточно, потому что вскоре его рука, сотворив плавный жест в воздухе, с негромким щелчком избавила Сань Лана от оставшейся одежды. На пару мгновений Се Ляню показалось, что в комнате стало светлее, как будто кто-то зажёг несколько свечей. Однако он быстро понял, что его взору всего лишь открылась белая, как чистый снег и лепестки цветущей яблони, кожа Сань Лана. Юноша свёл острые лопатки, будто мог чувствовать прохладу воздуха, и в это самое мгновение немного поёжился. Се Лянь даже захотел увидеть его лицо, чтобы заметить между бровей неглубокую морщинку, однако Сань Лан уже подался вперёд и прижался к груди Хуа Чэна. От этого действия его колени заскользили по шёлку простыней, бёдра оказались раздвинуты шире, открывая его ещё более развратным образом. Принц даже не успел ничего сказать, только сглотнул, когда ловкие пальцы Хуа Чэна, влажные от не пойми откуда взявшегося масла, приникли к уязвимо раскрытому Сань Лану. Спальню наполнил маслянистый аромат трав. Когда пальцы стали медленно погружаться в податливое юношеское тело, Се Лянь почувствовал, как в его груди что-то натягивается. А с негромким, но влажным и чувственным стоном, что вырвался из горла Сань Лана и потерялся в плече Князя Демонов, это «что-то», как перетянутая тетива, с треском лопнула в его груди. Се Ляню показалось, будто им двигало что-то неземное, не понятное даже небесам и преисподней. Возможно, его притягивал агатовый глаз Хуа Чэна, чьим ликом было затоплено сердце принца. Но истинная суть вещей больше не имела смысла. Се Лянь в любом случае больше не мог этому сопротивляться. Рука принца перехватила изящное запястье Князя Демонов, и тот замер, приподнимая бровь с вежливой улыбкой. Се Лянь покачал головой: — Продолжай, Сань Лан, — собственный голос показался ему до непристойного хриплым, но, в конце концов, кто мог его сейчас попрекнуть? Его муж? Или Сань Лан, стенающий от удовольствия на коленях этого мужа? — Даже не смей останавливаться. Разве ты не видишь, как ему хорошо? Хуа Чэн заторможенно кивнул, однако его рука продолжала двигаться только под давлением Се Ляня. Казалось, демон был просто заворожен и не до конца верил, что Его Высочество в этот момент держал его за руку и помогал ублажать одного из его собственных двойников, из горла которого не прекращали сыпаться приглушённые стоны. Се Лянь прижался щекой к спине юноши и, оставив на его плече поцелуй, пробормотал: — Давай же, Сань Лан… — движения руки стали быстрее, глубже, — помоги ему. Се Лянь толкнул кисть Хуа Чэна особенно глубоко и прижался губами к уязвимому месту на шее Сань Лана, на пару цуней ниже линии роста волос, где уже выступила испарина. Прихватив кожу зубами, он провёл свободную руку вперёд и, обхватив ею юношу поперёк груди, откинул на собственную грудь. В глазах принца отразилось лицо юного Хуа Чэна. Лицо, потерявшее свою бледность в порочном румянце, с приоткрытыми и искусанными губами, которые были такими тёмными, как будто их хотели, нет, пытались съесть. И это красивое, смазанное грехом лицо, обрамлённое влажными прядями, с покрасневшими в уголках глазами, притягивало к себе взгляд, как вековое проклятье. Без шанса на сопротивление. Се Лянь за подбородок повернул голову юноши к себе и прижался к его губам поцелуем. В этот момент Хуа Чэн наконец отмер, его рука пришла в самостоятельное движение, а сам он грубо толкнулся бёдрами, неизвестно, что делая свободной рукой. Внезапно Сань Лан начал задыхаться и отстранился от принца. Его грудь быстро и тяжело затрепыхалась, бёдра задрожали, а стоны превратились в прерывистое смущающее его самого до зажмуренных глаз хныканье. Его лицо сделалось бледным, а затем густо покраснело. В следующее мгновение он просто упал спиной принцу на грудь. Однако Хуа Чэн продолжил вторгаться в чужое тело, возможно, даже активнее, чем ранее, пока стенания юноши не перешли в негромкие вздохи и похрипывания, а сам он полностью не обмяк. Тогда Се Лянь всё-таки остановил кисть супруга, оставляя её погружённой в разогретое тело, и ласково убрал волосы с лица Сань Лана, укладывая его голову себе на плечо. Он с нежностью гладил юношу по голове и безвольно опавшей вдоль тела руке, иногда ненавязчиво опускал ладонь на поджатый живот, и только спустя пару минут поднял взгляд на Хуа Чэна. Демон, перехватив руку принца, как доброжелательный хозяин улыбнулся: — Гэгэ, — голос его зазвучал глубоким, низким напевом, — желаешь продолжить? Се Лянь скосил взгляд на Сань Лана, чьи веки по-прежнему были опущены и скрывали покрасневшие в уголках глаза, и негромко произнёс: — Мне кажется, он устал, — при этих словах у него не было ни разочарования, ни сожаления, только мягкая улыбка играла на губах. — Не думаешь, что ему стоит отдохнуть? На красивом лице Хуа Чэна комично взлетела одна бровь, он усмехнулся: — Отдохнуть? Ему-то? — в отличие от предыдущей реплики, обращённой к принцу, в этот раз его голос звучал искренне насмешливо, даже почти жестоко. — Право слово, гэгэ, ему это не нужно. С этими словами он похлопал Сань Лана по бедру. В этом жесте не было особенного тепла, но и грубым его нельзя было назвать. Может быть, нейтральным, практически безразличным. Се Лянь предположил, что Хуа Чэн сохраняет подобие вежливости с собственным клоном лишь в его присутствии. А как же тогда он выглядит, когда… Сань Лан открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на Его Высочество. — Гэгэ, — моляще сложили его губы, руки накрыли ладонь Се Ляня на груди юноши. — Тебе нужно отдохнуть? — с мягкой улыбкой спросил Се Лянь, позволив себе проигнорировать слова Хуа Чэна, не замечая, какая страшная смесь нежности и чего-то тёмного, не поддающееся описанию, окрасила лицо демона. — Или, может быть, воды? Сань Лан вздохнул, как будто задумался или терзался каким-то мыслями, и даже прикрыл глаза, не прекращая сжимать пальцы Его Высочества в своих прохладных ладонях. Принц терпеливо ждал, пока юноша что-нибудь скажет, однако, как только по прошествии времени он разомкнул губы, чтобы задать наводящий вопрос, Сань Лан внезапно совершил довольно резкое и крайне неожиданное действие. Неизвестно, в какой момент, но пальцы Хуа Чэна незаметно покинули тело юноши и теперь были переплетены с пальцами Се Ляня. Поэтому Сань Лан без труда развернулся на его коленях и обхватил лицо Его Высочества ладонями, со всеми чувствами, плескающимися в его сердце, заглянув в глаза. — Сань Лан? — с лёгкой, деликатной улыбкой позвал Се Лянь, большим пальцем неосознанно поглаживая ладонь Хуа Чэна, а второй рукой придерживая юношу за талию. — Что-то случилось? На лице Сань Лана расцвела нежная, прекрасная как цветок лотоса улыбка. Он плавно качнул головой и оставил на щеке принца поцелуй: — Если Ваше Высочество позволят, — его голос звучал почтительно и совершенно искренне, — мы продолжим. Се Лянь только кивнул, а Хуа Чэн с юношей уже поменялись местами. Так Князь Демонов оказался в объятьях принца, а его двойник выглянул из-за его плеча. И только после смены позиций, Хуа Чэн, будто опомнившись, спросил: — Может быть, гэгэ хочет выбрать, в каком положении нам сейчас быть? Се Лянь внимательно посмотрел на супруга в своих руках и, слегка призадумавшись, наклонился к его заострённому уху, чтобы прошептать: — В этом нет необходимости, — его губы коснулись холодной мочки. — Мне приносит удовольствие, когда Сань Лану хорошо. С жаром поцеловав прохладное ухо, Се Лянь отстранился и с удовлетворением посмотрел на своего супруга. Хуа Чэн был покрасневшим (разумеется, от стоящего в спальне жара) и на мгновение даже показался уязвимо смущённым, пока его отрешённое выражение лица не сменилось на желание, страстное и неотступное. Се Лянь говорил много. Явно больше, чем в предшествующие ночи, даже когда Хуа Чэн вытягивал из него слова желания и подталкивал на разговоры с недостатком воздуха. В этот раз всё было иначе. Се Лянь направлял, собственными руками и словесно. Его пальцы уверенно справлялись с двумя парами рук, а слова звучали в тишине спальни, как мерные и далёкие раскаты грома. Как будто шорох простыней был дождевым шумом, а дрожь тел была светом молний, вспыхивающая всплесками духовной энергии. Хуа Чэн с Сань Ланом действовали восхитительно слаженно. Не исключено, что их удовлетворение друг друга было даже более отработанным, чем совместный бой. Всё-таки Собиратель Цветов под кровавым дождём не был тем, кто славился как Непревзойдённый, которому, пусть это и было крайне эффектно, в сражениях нужна была помощь собственного двойника. Эти мысли отвлекали Се Ляня от собственного возбуждения, и процесс стал для него не только приятным, но и интересным. Пока Хуа Чэн изводился в руках Его Высочества, а с его зацелованных губ срывались непристойные звуки, принц уже думал о том, в каком положении им стоит оказаться после смены действующей позиции.

***

Наследный Принц никогда не был ограничен в фантазии, мысли и идеи его всегда были незаурядными и поражали воображение. А потому трое на постели в какой-то момент оказались в несколько затруднительном положении. — Если гэгэ хочет войти в этого Сань Лана одновременно с двойником, в вашем распоряжении так же есть рот, — произнося это довольно спокойным, рассудительным тоном, Хуа Чэн провёл указательным пальцем по собственным раскрытым губам. — Или… — но тут он замолчал, заметив на лице принца едва заметное неудовлетворение. В действительности Се Лянь был не против такого варианта. Картина того, как он входит в Хуа Чэна снизу, в то время как Сань Лан погружается в рот демона, даже в мыслях была довольно возбуждающей. Однако Се Лянь уже представил, как он… Внезапно лицо Хуа Чэна просветлело, привлекая все мысли принца. С озарённой улыбкой и блеском в единственном глазу Хуа Чэн произнёс: — Кажется, я знаю, что может прийтись Вашему Высочеству по душе, — его руки коснулись груди и, задержавшись на мгновение, будто передумали что-то совершать, скользнули вниз. — Хотя, разумеется, гэгэ, если тебе не понравится, просто скажи, и мы обязательно придумаем что-нибудь другое. Сразу после этих слов спальню озарила небольшая вспышка белого света, и по комнате запорхало несколько серебристых бабочек. Се Лянь опустил взгляд с лица Хуа Чэна на мышцы его пресса, провёл им ниже и изумлённо приподнял брови. Ведь ниже пояса Хуа Чэн был… Женщиной. Хотя остальные части тела демона остались неизменными, между его ног теперь были две половинки гладкой кожи, между которых выглядывала нежная тёмная плоть. Се Лянь протянул руку и погладил супруга по внутренней стороне бедра, чтобы после короткой паузы ответить: —…да, это подходит. Лицо Хуа Чэна окрасилось счастливым, благоговейным выражением, как будто услужить Его Высочеству было для него высшим благом. Се Лянь запоздало подумал, что, возможно, такова истинная природа чувств его мужа, однако к этому моменту его руки уже изучали тело Хуа Чэна, такое родное и знакомое, и в то же время немного другое. В действительности демон не единожды и до этой ночи ненадолго превращался в Сань Нян, да и, чего греха таить, сам принц так же иногда использовал своё женское обличие разнообразия и радости супруга ради, однако такого ни один из них раньше не делал. Интересно, Хуа Чэн пришёл к этому только сейчас? Или за восемьсот лет, что он провёл в близости своих клонов, какой-нибудь такой же «Сань Лан», что сейчас сидел за спиной демона и терпеливо ждал дальнейших указаний принца, мог его… — Совершенно не понимаю, как этот Сань Лан мог так провиниться, — без толики раскаяния, но с игривыми певучими нотами произнёс Хуа Чэн своим голосом, который совсем не изменился. — На нас обоих давным-давно нет нательных штанов, а на гэгэ до сих пор внешние одежды. Ну, на самом деле, это было небольшим преувеличением. Да, на плечах Се Ляня всё ещё покоился халат ханьфу, однако завязки на нём ослабли так сильно, что оголили средний слой внутренних одежд, что был в не менее печальном состоянии. Сквозь два распахнутых слоя белых одежд проглядывалась нательная рубаха, и она была такой же белоснежной, из-за чего в полумраке спальни могло показаться, будто принц одет довольно прилично и даже готов к выходу в свет. Однако, если бы сейчас Се Лянь вышел в коридор и встретил одного из слуг, он предпочёл бы запереться в спальне и умереть в ней от стыда, залившем жаром его лицо и шею. Таким образом, даже с оговорками нельзя было сказать, что принц был одет довольно хорошо, чтобы выйти в люди. Однако это совершенно не останавливало Хуа Чэна, что, оседлав ноги принца, принялся его раздевать. Если бы Се Лянь мог оторвать взгляд от изящных линий тела своего супруга, источающих завораживающую и сокрушительную силу, он встретился бы с горящим от желания взглядом. Но так он только потворствовал своим желаниям, повторяя взгляд на изгибы тела собственными руками. Его душа напевала, горячая кровь билась в ушах, мешаясь с редкими нетерпеливыми вздохами Хуа Чэна. Хуа Чэн был… Таким красивым. Его бледная кожа, светящаяся во мраке спальни, ниспадающие каскадом чернильные волосы, острые черты лица с густыми тёмными бровями. А росчерк ключиц, рельефные, упругие мышцы, блестящие от выступившего пота и жара, сочащегося из мёртвой груди демона? Вся эта неземная красота просто не могла не притягивать к себе взгляд. Поглощённый созерцанием, Се Лянь совершенно не помогал с освобождением самого себя от одежд. Однако Хуа Чэн был достаточно целеустремлённым, чтобы вскоре оставить принца в одних нательных штанах. Он справился с этим даже немного быстрее, чем обычно, потому что имел в своём распоряжении на одну пар рук больше. Да, Сань Лан тоже принимал участие в том, чтобы как можно скорее освободить Его Высочество от лишних одежд. Нагретый воздух коснулся обнажённой кожи, и Се Лянь, придя в себя и больше не желая терять время, за упругие мышцы потянул Хуа Чэна выше, усаживая его на собственные бёдра и приникая спиной к прохладным простыням. Смотря на своего мужа снизу вверх, Се Лянь представил, как Хуа Чэн перемещается ещё выше, останавливается на уровне груди, после чего поднимается, чтобы сесть на его лицо. Се Лянь даже почти озвучил это предложение, его губы приоткрылись, но он вспомнил о юноше, что терпеливо и тщательно массировал его стопы и ждал, пока бог с демоном удобно устроятся, чтобы присоединиться. Поэтому принц улыбнулся, отложив образ Хуа Чэна на своём лице на некоторое время, и незатейливым жестом поманил Сань Лана, второй рукой придерживая Хуа Чэна за талию. Как только юноша, примостившись между разведённых бёдер принца, положил руки на его колени, Се Лянь посмотрел через плечо мужа на нежное в своей юности лицо и произнёс: — Я думаю, стоит начать с пальцев, — на его лице была задумчивая улыбка, взгляд переместился на чёрный глаз Хуа Чэна. — А какие мысли у тебя на этот счёт, дорогой? От редкого прозвища, слетевшего с уст принца, демон сокрушённо заёрзал на его бёдрах и вздохнул: — Этот Сань Лан считает, что у гэгэ великолепные идеи. Се Лянь с деланной задумчивостью, за которой скрыл удовлетворение, промычал: — В самом деле? Хуа Чэн в ответ просто закивал, сбрасывая на своё лицо струящиеся чернилами пряди, чем вызвал лёгкий смех бога под собой. Се Лянь протянул руку, чтобы заправить выбившиеся волосы демону за ухо и благосклонно вздохнул: — Ну, хорошо. Одна из его рук так и осталась на щеке Хуа Чэна, когда как вторая, с недавних пор покоившаяся на бедре демона, медленно прочертила путь до выступающей тазовой кости и растёрла низ живота, прежде чем скользнуть к женскому лону. Сухие пальцы с нежностью раздвинули пышущую жаром плоть, и от обволакивающей их влаги Се Лянь слегка сощурился и не удержался от лёгкого поддразнивания: — Ох, какой же ты влажный, Сань Лан. Щёки Хуа Чэна горели. На лице демона отразилась мука. Он зажмурился и свёл брови, порочно и бесстыдно захватив зубами свою нижнюю губу. Поглощая жадным взглядом сладостное страдание на лице супруга, Се Лянь не прекращал двигать кистью, не обращая внимания на собственное возбуждение. Он в самом деле мог бы получать удовольствие вот так. Пока его Сань Лану было хорошо, старая душа бога пела и цвела, и он мог бы провести в таком положении часами. В конце концов, его выдержка… Внезапно взгляд Се Ляня приобрёл ясность, его ресницы затрепетали, а губы удивлённо приоткрылись. Торс Хуа Чэн обвила вторая рука, с противоположной стороны от поддержки Его Высочества, и ладонью легла на живот демона. Однако не это поразило принца. Чтобы убедиться, Се Лянь толкнулся сложенными пальцами глубже, и брови его взметнулись вверх. Ведь в таком положении… Он отчётливо ощущал пальцы Сань Лана! Прямо через горячую плоть! По всей видимости, Хуа Чэн тоже почувствовал это, потому что его глаз изумлённо распахнулся и уставился на Се Ляня, на лице которого против его воли расплылась невинная улыбка. — Боже… — сорвалось с губ демона, и он смежил веки, так больше ничего и не сказав. Се Лянь чувствовал, как с каждой секундой и их слаженным движением с Сань Ланом Хуа Чэна сотрясает всё более крупная дрожь, а румяность с его лица медленно перетекает на шею, и задавался вопросом: как долго тот продержится. Ему хотелось посмотреть, как Хуа Чэн переходит грань от их пальцев, однако, почувствовав знакомую пульсацию… Се Лянь остановился и севшим голосом произнёс: — Сань Лан, остановись. В отличие от юноши, что мгновенно замер, услышав слова Его Высочества, Хуа Чэн ещё несколько мгновений двигал бёдрами, пытаясь вернуть трение и давление, которого, по всей видимости, не хватило совсем немного… Се Лянь успокаивающе прижал ладонь к влажной и горячей плоти демона и с твёрдостью, но в то же время ласковой снисходительностью произнёс: — Тшш, не так быстро, — его рука, придерживающая демона за поясницу, погладила напряжённые мышцы. — Приподнимись. Хуа Чэн был настолько рассеян и возбуждён, что беспрекословно выполнил просьбу, хотя его бёдра, блестящие и с выступившими от напряжения мышцами, дрожали от очевидной слабости. Се Лянь увидел, как мимолётное отчаяние проскользнуло на лице его супруга, когда он убрал от него руку, и, не зная, смеяться ему или плакать, в утешение похлопал демона по пояснице, занявшись завязками на своих штанах. От его взгляда так же не ускользнуло, как Сань Лан напряг руку на груди Хуа Чэна, будто приложил больше силы, чтобы удержать его. Сжалившись, как только Се Лянь закончил со своими штанами, он похлопал Сань Лана по руке и позволил Хуа Чэну упасть на свою грудь. — Прости, гэгэ, — пробормотал демон принцу в плечо. И хотя его падение в самом деле выбило из Се Ляня весь воздух, он улыбался и ласково гладил демона по голове, прижимая его к себе: — Не волнуйся, Сань Лан, — его губы нашли своё предназначение на вспотевшем виске Хуа Чэна, а пальцы вывели бесцельный круг на внутренней стороне его бедра. — Ты готов? Хуа Чэн вжался лицом в шею принца и приглушённо ответил: — Что бы ни предложили Ваше Высочество. — В таком случае сначала войду я, — продолжил Се Лянь, мягким и терпеливым тоном инструктируя супруга. — И уже после скажу, когда Сань Лан сможет присоединиться. — Как скажешь, гэ—гхэ, ах!.. «Гэгэ» сорвалось с уст Хуа Чэна низким, задушенным стоном, всё его тело сотрясла крупная дрожь. Се Лянь крепко держал демона за бёдра, напрягшись всем телом, чтобы не начать двигаться в его обжигающе горячей бархатной и влажной тесноте. Он зажмурился в волосы своего супруга, темнота перед его глазами пошла пятнами. Прошло немного времени, прежде чем Се Лянь перестал ощущать на себе удушающее давление и хрипло произнёс: — Давай, Сань Лан. Как и Хуа Чэну, его клону не нужно было повторять дважды. Бёдра Князя Демонов были слегка приподняты для удобства, юноша плавно толкнулся, встречаясь с плотью Его Высочества, и… Хуа Чэн сильно дёрнулся всем телом и подозрительно замер, даже перестав дышать. Се Лянь расслабил хватку на бёдрах демона и, переместив их на каменную от напряжения спину, встревоженно забормотал: — Что такое, Сань Лан? Это перебор? Слишком… слишком много? Тебе больно? Мне… Внезапно его прервал мученический, влажный стон: — Гэгэ… — грудь Хуа Чэна под ладонями принца даже не вздымалась, настолько голос его был зажат, — я, я прошу прощения, но я… Не смогу протянуть так долго. Их соединённые тела на мягкой постели качнул облегчённый вздох Се Ляня. Он вплёл свои пальцы в мягкие, вспотевшие у корней волосы Хуа Чэна и принялся массировать кожу головы, когда как его губы тронула мягкая, понимающая улыбка: — Всё в порядке, Сань Лан, — ему показалось, будто он возвращал супругу эту фразу. — Не волнуйся, я не посмею ограничить тебя одним разом. Только от его слов по телу Хуа Чэна прошла ещё одна дрожь, и демон наконец обхватил его своими до этого момента безвольно лежащими по бокам от принца руками. Удовлетворённый подобной реакцией, Се Лянь переместил руки обратно на бёдра Хуа Чэна, сжал его бледную, гладкую кожу и упёрся пятками в скользкий шёлк простыней, чтобы толкнуться в горячее тело. Его твёрдая плоть была стеснена Сань Ланом внутри, и внезапно, будто юноша мог прочитать мысли принца, он так же совершил неполный, но глубокий толчок. Хуа Чэн, прижатый к груди Се Ляня, дрожаще застонал. Его руки сильнее обхватили принца, а внутренности затряслись, пульсацией отдаваясь в его нежном нутре. Се Лянь понимал, что Хуа Чэн крайне близок к тому, чтобы перейти черту. И разве мог он не помочь ему? Его обожаемому, такому замечательному и горячо любимому супругу… Хватило всего нескольких упругих, тесных столкновений разгорячённой и твёрдой плоти внутри податливого и мягкого тела демона, чтобы заставить Хуа Чэна пуститься в шёпот мантры, зовя Его Высочество, и отправить демона дрейфовать на периферии собственного сознания. Впрочем, это не очень расстроило Князя Демонов и не дало ему забыться в самоуничижении, когда ему вернулась ясность сознания, ведь Се Лянь, как и было обещано, не собирался покидать его после первого раза.