Не называй это любовью.

Мэтт распахнул тяжелую дверь с тем самым небрежным видом, который всегда доводил окружающих до белого каления. Зажав сигарету в зубах, он облокотился на дверной косяк. Выпустив густое облако дыма, он чуть склонил голову набок, щурясь от резкого света ламп. — Кого я вижу… — протянул он, и в этом голосе смешались ирония и затаенная горечь. Мэлло не стал ждать. Он сорвался с места, как натянутая струна. В два широких шага он преодолел расстояние между ними, и прежде чем Мэтт успел среагировать, железная хватка впилась в его воротник. Мэлло рывком втащил его внутрь комнаты, захлопывая дверь ногой, и с силой впечатал в бетонную стену. — Какого хера ты тут забыл, Мэтт?! — прошипел он прямо в лицо другу. Его глаза горели лихорадочным, почти безумным огнем, а пальцы сжимали ткань куртки так, что костяшки побелели. Мэтт, несмотря на удар, даже не выронил сигарету. Он посмотрел на Мэлло сверху вниз, и его губы тронула слабая, болезненная усмешка. — Это ты так рад меня видеть? — тихо спросил он. — Сервис в твоем бункере оставляет желать лучшего. Мэлло встряхнул его, как тряпичную куклу. Спина Мэтта снова глухо ударилась о стену, выбивая воздух из легких. — А теперь давай без шуточек! — рявкнул Мэлло, переходя на крик. — Откуда ты узнал про это место? Кто тебя прислал? Ты хоть понимаешь, во что вляпался?! И тут что-то внутри Мэтта, что он так тщательно подавлял все эти годы, наконец треснуло. Он не выдержал. Короткий, сухой смех вырвался из его груди - это не был смех радости или триумфа, это был звук человека, чье терпение лопнуло. — Это не ты сейчас должен злиться, Мэлло! — Мэтт резко перехватил запястья Мэлло и с неожиданной силой оттолкнул его от себя. — Не ты, а я! Мэлло пошатнулся, не ожидая такого отпора. Мэтт сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и его голос задрожал от копившейся годами обиды. — Это ведь ты оставил меня одного! — выплюнул он каждое слово прямо в лицо блондину. — Ты просто перемахнул через забор, не сказав ни слова, не оставив даже чертовой записки! Это тебя я искал по всем злачным дырам мира. Я тратил ночи, взламывая базы данных, просто чтобы убедиться, что ты еще жив. Мэтт швырнул окурок на пол и раздавил его подошвой, не сводя глаз с Мэлло. — А когда я наконец нахожу тебя, что я слышу? Твой недовольный, без единой капли радости голос? Ты стал параноиком, Мэлло. Ты стал чудовищем, которое видит врага даже в том, кто ради тебя готов пойти на смерть. Мэлло стоял тяжело дыша, его кулаки были сжаты, а лицо исказилось от ярости и чего-то еще, возможно, запоздалой вины, которую он не хотел признавать. Мэлло сделал шаг назад, его лицо на мгновение превратилось в непроницаемую маску из льда и гордости. Он поправил свою кожаную куртку, словно стряхивая с себя остатки их общего прошлого, и вскинул подбородок. — Заткнись, Мэтт, — его голос стал неестественно тихим, вибрирующим от подавленного гнева. — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Тот парень из приюта, который делил с тобой шоколад и ныл из-за оценок, сдох в тот день, когда я ушел. Я изменился. Ты больше ничего не знаешь обо мне. Мэтт замер на месте. Он смотрел на Мэлло, и в его взгляде за оранжевыми стеклами читалась смесь разочарования и едкой жалости. Он медленно убрал руки в карманы, и эта его привычная расслабленная поза сейчас выглядела как вызов. — Так вот как ты теперь заговорил? — Мэтт горько усмехнулся, покачав формой головы. — «Я изменился»? Какая дешевая отмазка, Мэлло. Ты думаешь, если ты обвешался пушками, нанял кучу головорезов и спрятался под землю, то стал другим человеком? Мэтт сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты всё тот же одержимый придурок, который до сих пор пытается что-то доказать Элу и этому мелкому засранцу Ниа. Только теперь ты стал еще и трусом, раз боишься признать, что тебе всё еще нужен единственный человек, который знает, какой ты на самом деле. Мэлло резко дернулся, его рука непроизвольно легла на кобуру пистолета на бедре. — Еще одно слово, Мэтт, и мне будет плевать, сколько лет мы были знакомы... — прорычал он, и в его глазах блеснули искры настоящей ярости. — Убирайся к черту. Я не просил меня спасать и тем более не просил меня искать. Мэтт даже не взглянул на оружие. Он лишь подался вперед, почти касаясь своим лбом лба Мэлло. — Стреляй, — спокойно предложил он. — Давай. Докажи мне, как сильно ты изменился. Докажи, что ты стал настолько крутым, что можешь пустить пулю в голову единственному другу. Потому что если ты этого не сделаешь прямо сейчас, тебе придется выслушать, какую кашу ты заварил и почему Эл сейчас следит за каждым твоим вздохом через камеру на моей куртке. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция. Фраза про Эла и скрытую камеру подействовала на Мэлло как удар током. Мэлло внезапно затих, и эта тишина была опаснее его криков. На его губах заиграла ядовитая, торжествующая усмешка. Он нашел зацепку, способную обесценить все слова Мэтта. — О-о, так вот оно что, — протянул Мэлло, медленно обходя Мэтта по кругу, словно хищник, присматривающийся к жертве. — Ты ведь пришел сюда только потому, что Ниа и Эл послали тебя, верно? Наш верный Майл Дживас снова на побегушках у «великих умов». Он остановился прямо за спиной Мэтта и прошептал ему почти на ухо, сочась сарказмом: — Так чего же ты тогда закатываешь здесь истерики? Какое у тебя задание? Прикончить меня по-тихому, пока я не испортил их драгоценный план? Или надеть на меня наручники и притащить на поводке к Ниа? Что тебе нужно от меня, Мэтт? Сколько они тебе пообещали? Мэтт замер. Слова Мэлло били под дых, обесценивая всё то время, что он потратил на его поиски. Он медленно повернулся к нему, глядя в глаза с пугающей прямотой. — Ничего мне не нужно, — отрезал Мэтт. Его голос был сухим, как наждачная бумага. — Если бы моей единственной задачей было насолить тебе или сдать тебя, я бы не соглашался на эту авантюру. Мэтт сделал шаг в сторону, пытаясь разорвать это удушающее напряжение. — Ты думаешь, я здесь ради них? Да мне плевать на войну с Кирой. Я здесь, потому что ты единственный ублюдок, что когда либо волновал меня. Но ты слишком занят своим эго, чтобы это увидеть. Мэлло расхохотался. Громко, резко, неприятно. — Как трогательно! Мэтт пришел спасти мою грешную душу. Ты всегда был таким, Мэтт. Вторым номером. Тенью, которая идет следом и подбирает объедки. Это стало последней каплей. Воздух в комнате словно наэлектризовался. — Вторым номером? — переспросил Мэтт, и его взгляд опасно потемнел. — Значит, я для тебя просто тень? — Именно, — выплюнул Мэлло, делая шаг вперед и грубо толкая Мэтта ладонью в плечо. — Ты пришел сюда как шпион Эла. Ты предатель, Мэтт. Не втирай мне чушь. Такой же, как и все они. Мэтт не выдержал. Вся обида, злость за брошенные годы и это несправедливое обвинение вылились в одно молниеносное движение. Он сжал кулак и с размаху ударил Мэлло в челюсть. Голова Мэлло мотнулась в сторону, он отлетел на пару шагов, снося стул. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием обоих. Мэлло медленно поднял руку, вытирая каплю крови с разбитой губы. На его лице расплылась безумная, предвкушающая оскал-улыбка. — Ну наконец-то, — прохрипел он. — Наконец-то ты ведешь себя как мужчина, а не как комнатная собачка Эла. Куда же делось твое спокойствие? Мэлло с рыком бросился на Мэтта, сбивая его с ног, и они оба рухнули на бетонный пол, вплетаясь в яростную, беспорядочную драку. Мэлло повалил Мэтта на пол, придавливая его всем весом и занося кулак для очередного удара. — Ты притащил их сюда! Ты сдал меня, Мэтт! — орал он, и в его голосе слышались слезы, которые он никогда бы не позволил себе пролить. Мэтт резко перехватил его руку и, извернувшись, ударил Мэлло лбом в переносицу. Блондин охнул, откатываясь в сторону, но Мэтт тут же навис сверху, хватая его за лацканы куртки и с силой встряхивая. — Да мне плевать на Эла! Плевать на Киру! — выкрикнул Мэтт прямо в искаженное лицо друга. Его очки слетели во время потасовки, и теперь его взгляд - честный, до краев наполненный болью был открыт. — Ты думаешь, мне нужны их деньги? Их похвала? Я пришел, потому что узнал, что ты в опасности! Мэлло попытался ударить его в бок, но Мэтт только сильнее прижал его к бетонному полу, игнорируя боль. — Ты называешь меня тенью? — голос Мэтта сорвался на хрип. — Да я был готов быть твоей тенью! Я был готов сгореть за тебя, лишь бы не оставаться в том чертовом приюте, где каждый угол напоминал о том, что ты меня бросил! Ты изменился? Да ты просто стал еще большим эгоистом, Мэлло! Ты так боишься быть вторым после Ниа, что стал вторым после своего собственного страха! Мэлло замер. Его грудь тяжело вздымалась, волосы спутались, а на скуле наливался багровый синяк. Он смотрел на Мэтта снизу вверх, и его ярость внезапно сменилась чем-то другим. — Я не мог тебя взять... — прохрипел Мэлло, и его пальцы судорожно вцепились в рукава Мэтта. — Я шел в ад, Мэтт. В самую грязь, к мафии, к убийцам. Я хотел, чтобы ты... чтобы ты остался чистым. Чтобы ты просто играл в свои игры и жил нормально! — Какое к черту «нормально» без тебя? — Мэтт почти сорвался на рыдания, прижимаясь лбом к плечу Мэлло. — Ты решил за меня. Снова. В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Они оба лежали на холодном полу, вцепившись друг в друга, избитые и опустошенные. Гнев ушел, оставив после себя только горькую пустоту и осознание того, насколько сильно они оба были сломлены этим одиночеством. Мэлло медленно поднял руку и коснулся затылка Мэтта, его пальцы слегка дрожали. — Ты тупой, Мэтт... — тихим, надтреснутым голосом произнес он. Мэтт тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя лишь свинцовую усталость в мышцах. Он первым поднялся на ноги, пошатнувшись, и протянул руку Мэлло. Тот секунду колебался, глядя на раскрытую ладонь, но затем крепко ухватился за неё. Мэтт рывком помог ему встать. Они стояли друг напротив друга. Двое преемников великого детектива, выглядящие сейчас как обычные, избитые жизнью и друг другом парни. — Расскажу всё как есть, — тихо, но твердо произнес Мэтт, не отводя взгляда. — Хочешь, я прямо сейчас сорву с себя эти прослушки, камеры, раздавлю их к чертям? Мне плевать на их оборудование. Он сделал шаг ближе, сокращая пространство, которое раньше занимала ненависть. — Я не работаю на Эла и Ниа, Мэлло. Пойми ты это своим упрямым мозгом. Я здесь, чтобы спасти тебя. Я пришел не потому, что мне приказал Эл, и не потому, что Ниа вычислил твои координаты. Я здесь только потому, что когда Эл произнес твое имя... я понял, что не смогу простить себе, если ты сдохнешь в этом бетонном мешке, так и не узнав, что ты единственный мой друг, что мне нужен. Мэтт потянулся к воротнику своей куртки, нащупывая крошечный объектив микрокамеры. — Одно твое слово, и я ослеплю их. Мы будем одни. Мэлло молчал, тяжело дыша. Кровь из разбитой губы испачкала его подбородок, но взгляд стал более осмысленным. Он смотрел на Мэтта и видел в нем ту самую единственную опору, которую он так старательно пытался выбить из-под собственных ног все эти годы. Мэтт схватился за провод прослушки, готовый рвануть его с корнем. — Ну так что, Мэлло? Мы играем по их правилам или по нашим?