Забыть, чтобы вспомнить себя

      Начало воспоминаний. Серия 1: Обещание, неприятие и кепка.       

Эви Тетчер нравился бейсбол.

      – Папа, я смогла отбить мяч Криса, представляешь?!       Девочка-подросток лет двенадцати залетела через сад домой, хлопая дверью, отчего стеклянная дверь норовила когда-нибудь разбиться. На голове были кривые хвостики. Светло-каштановые волнистые волосы выбивались из незамысловатой причёски. Поверх была надета, немного большая для неё, чёрная кепка с зелёным существом, что был в настоящее время талисманом у «Филадельфии Филлис», за которую Эви болела. Кепку она выиграла как раз у Криса, поспорив, что сможет отбить его броски три из пяти раза. И, конечно же, Тетчер смогла!       Весь образ завершали свободные полосатые шорты и белая футболка, что были в грязи, как и кроссовки с разноцветными шнурками. Эви, сжимая в руках одолженную биту у Томаса Блэка, искала по кухне горящими глазами отца, который, по расчётам, должен уже был прийти с тренировки своей команды. Отец Эви – Оливер Тетчер – тренировал в настоящее время школьные команды по бейсболу, а также организовал частные секции. Команда под его руководством ездила на несколько игр подряд, занимая хорошие места. Бывший знаменитый бэттер ушел из команды из-за трагедии в прошлом.       Из угла вышла белокурая женщина лет сорока, вытирающая руки вафельным полотенцем.       – Эви, ты как раз к ужину, – голос няни Лиззи удивил девочку, она с непониманием посмотрела оливковыми глазами на женщину в синем сарафане и мятной легкой кофте, – сегодня я приготовила твою любимую запеканку и яблоч-…       Глаза девочки словно потускнели на тон, она перебила свою няню, сжимая ручку биты до белых костяшек:       – У вас же сегодня выходной, мисс Лиззи.       Обида прозвучала в звонком голосе, а горечь от понимания встала комком в горле. Догадка. Противная, раздирающая грудь.       – Милая, я… – девочка замотала головой, крупинки слёз образовались в уголках глаз. Женщина сделала порывистые шаги с целью утешить, дать понять, что она здесь и сейчас возле неё. – Я пригляжу за тобой, пока мистер Тетчер уехал с команд-…       Не став дальше слушать, Эви сорвала кепку с головы, кинув её на пол, бросилась в сторону второго этажа. Бледная женская рука потянулась к ней, чтобы поймать и успокоить, но малышка лишь грубо оттолкнула её, убегая в направлении к своей комнате.       Мисс Лиззи аккуратно подняла черную кепку, стряхнула с нее мелкие пылинки и с грустью взглянула наверх, на второй этаж. Она тихо с сожалением произнесла:       – Эви...       

Ты же любишь бейсбол, Эви Тетчер?

      Эви ненавидела его всем существом. Злость и боль разрывали её изнутри, когда она, всхлипывая, обхватывала колени и раскачивалась из стороны в сторону. С её губ срывался лишь один бессловесный вопрос:       – Почему?       Один вопрос, имеющий множество значений.       

***

      Оливер с нежностью наблюдал, как Кэтрин разглаживает розовые ползунки уже в который раз, перекладывает их из одной стопки в другую. Почувствовав взгляд на себе, молодая женщина повернула голову и сощурила тёмно-зелёные глаза, говоря недовольным голосом:       – Напугаешь меня ещё раз, Оливер, и, клянусь, роды ты будешь принимать, – повернувшись полностью к нему, Кэтрин мягко огладила свой живот, произнося, – моя милая Эви, твой папа совсем страх потерял.       Мужчина, хохотнув, подошёл к супруге, аккуратно прижав к себе, коротко поцеловал её в губы, на которых была уже довольная улыбка.       – Я не настолько крутой ас, чтобы принимать роды, – он ласково провёл ладонью по скуле Кэтрин, после чего чмокнул её в нос, со смешком говоря, – Кэтрин, я удивлён, сегодня без тумаков в мою сторону?       В следующую секунду Кэтрин по-ангельски улыбнулась и резко хлопнула ладонью по спине мужчине, говоря на распев:       – Спасибо, что напомнил, люби-имы-ый~       Оливер зашипел, потирая лопатки, ведь именно туда пришёл удар. И не скажешь, что у такой милой женщины очень хлёсткий удар.       – Боже, Кэти, тебе следовало пойти в сборную по волейболу, а не в офис.       В ответ на миссис Тетчер фыркнула и, быстро чмокнув мужа в губы, прошла в сторону кресла. Удобно устроившись, она спросила, смотря, как Оливер, кряхтя, идёт к ней и садится на диван рядом:       – Как прошёл матч?       Оливер будто только вспомнил, что на нём была всё ещё форма, в которой он выходит на стадион. Нервно пройдясь по русым волосам, что немного вились на концах, он устало откинул голову на спинку дивана, произнося:       – Выиграли, но Майк получил травму, в его шею прилетел мяч, хотя защи-…       Кэтрин резко вскрикнула, отчего её супруг подскочил на диване и уставился на то, как прозрачная жидкость течёт по ногам женщины, впитываясь в ткань кресла.       – Кэтрин!       Мистер Тетчер оказался рядом, хватая её за руку и пытаясь заглянуть в побледневшее лицо, что смотрело лишь на свои ноги.       – У меня отошли воды, – хрипло прокомментировала Кэти, а после, повернув голову к Оливеру, она со смешком сказала, встретившись с его карими глазами: – Видимо, роды будешь ты принимать.       

***

      Мистер Тетчер нарезал круги по больничному крылу уже в который раз, на его плечах был больничный халат, прикрывавший форму бейсбольной команды «Блаз Арес». Дрожащей рукой он провёл по лицу, ощущая, как его потряхивает внутри. Всё же хорошо? Скорая приехала быстро. Кэтрин сразу увезли в палату.       В голове всплыл момент, как на бледном лице дрожит нижняя губа, а зелёные глаза неотрывно смотрят на него, в них проносится столько эмоций. Она сжимает его руку напоследок, мягко огладив большим пальцем ладонь, после чего Кэтрин увозят. Женская холодная ладонь выскальзывает из его, и последнее, что Оливер видит, как на лице супруги появляется тёплая улыбка, и она произносит одно слово, которое он читает по её губам с лёгкостью:       – Люблю.       

***

      Спустя тридцать минут приезжает Лиззи Миллер. Подруга Кэтрин ещё со школьных времён. Она залетает в больницу и с придыханием спрашивает, куда ей пройти.       Стук каблуков, глубокое дыхание разносится по коридору. В голове женщины паника, на языке вертятся все молитвы из библии, которые она помнит.       Мисс Миллер находит Оливера в не наилучшем состоянии. Мужчина сидит на металлическом стуле, сгорбившись, и смотрит на пол. Его пальцы отбивают тревожный ритм по колену.       – Оливер, – она зовёт его несколько раз. Тетчер наконец слышит знакомый голос. – Как Кэти?       Оливер зарывается ладонями в волосы и глухо отвечает, он слышит, как его голос дрожит на гласных:       – Я-я не знаю, Лиззи, они молчат, – он поворачивает к ней голову, и Миллер видит, насколько он бледен в свете ярких ламп больницы, – не знаю…       Она присаживается рядом, сжимая руками сумку, и смотрит прямо перед собой. В голове проносится разговор, который не даёт ей нормально посмотреть в глаза Оливеру и искренне улыбаться без грусти Кэтрин. Её душу рвёт на двое от эмоций внутри.       – Ты обещаешь? – Кэтрин без страха и сомнений смотрит в лицо Лиззи, что мотает отрицательно головой. Миссис Тетчер мягко сжимает её руку и кладёт на живот, небольшой (примерно три месяца). – Я прошу тебя, ты самый близкий мне человек. Просто обещай быть рядом и… – Рука подруги дрожит, а слёзы стекают по щекам Лиззи, что шепчет тихое «нет, нет». – И позволять ей радоваться жизнью, быть любимой и любить.       – Кэти… Прошу, нет, – Миллер мотает головой, она отводит свою руку от тёплого живота подруги, вглядываясь в зелёные омуты, в которых горит лишь искреннее счастье. Лиззи сжимает её руку в своей, говоря: – Прошу, не проси меня об этом, пожалуйста, Кэти…       Кэтрин отводит глаза, мягко высвобождая свою руку из прохладных рук белокурой женщины, она нежно шепчет, поглаживая свой живот. Её тон – ласковый, наполненный преданной любви, желающий дарить заботу.       – Помнишь, как мы с тобой в семнадцать лет выбирали имена? Шутили, смеясь, что если будет мальчик у тебя, ты назовёшь его Эндрю, а если у меня родится девочка, то…       – Эви… – глухо прошептала мисс Миллер, прижимая руку к губам, сдерживая всхлипы. – Боже, Кэтрин…       Зелёные глаза встретились с карими. Немая просьба. Белокурая женщина прикрыла глаза, давая согласие.       – Всё будет хорошо, ты же знаешь, Кэти, она сильная, – Лиззи говорит ободряющим голосом, не смев повернуть голову к Оливеру. Она сорвётся, если ещё раз посмотрит ему в глаза.       Рядом слышится тихий, хриплый ответ:       – Да, ты права…       

***

      Проходит три часа. Дверь открывается, оттуда выходит доктор, на нём всё ещё медицинский костюм, на котором видна свежая кровь.       Оливер подходит первым и спрашивает с дрожью в голосе:       – Доктор, как моя жена, ребёнок?       Лиззи знает, что ответит доктор Харрис. Он кидает короткий взгляд на неё, узнав белокурую подругу своей пациентки. Сколько же ты постаралась сделать, Кэти, для малышки Эви?..       Она знает.       Глаза слезятся. Лиззи не слышит, что говорит доктор, а смотрит, как колени Оливера подгибаются и он отрицательно качает головой. Его тело сотрясает крупная дрожь, а в глазах, полной боли и слёз, зияет пустота, неверие, неприятие.       Она знала.       

Прости, Оливер.

      

***

      Эви Тетчер, ей пятнадцать лет.       Оливковые глаза наблюдают за тренировкой школьной бейсбольной команды, где она учится. Её волнистые волосы острижены по подбородок, передние пряди собраны в неряшливый хвост, а на голове всё та же кепка «Филадельфии Филлис». На плече лямка от чехла с битой в нём.       Вокруг летает запах скошенной травы, песка и масла для перчаток. Воздух сотрясают юношеские возгласы, звуки ударов мяча о биту и глухие – о перчатку.       Оливковые глаза наблюдают с уродливой завистью за движением бэттера на стадионе. Она знает этого долговязого парня, Томас Блэк. Тот, кто одалживал ей свою бейсбольную биту. Тот, кого её отец хлопает по плечу и улыбается Блэку доброй улыбкой. Мистер Оливер берёт биту и показывает Томасу, как лучше всего сделать удар при низком броске питчера.       Между ними идиллия.       Эви морщит нос, сжимая рукой край чёрной футболки, и не замечает, как предательски слёзы выступают на глазах. Быстро сморгнув влагу, она слышит, как её зовут. Дрожь проходит по телу подростка, она переводит взгляд и видит Криса, что машет ей со стадиона, крича:       – Эй, Эви! Айда к нам, ты же классно стоишь на позиции бэттера!       Тетчер пригвождает к месту, где она, как крыса, стоит и подглядывает за ними. Как же отвратительно, да, Эви?       Весь стадион слышит громкий голос Криса Кука, юноши с интересом переводят внимание на девушку, что стоит, замерев, возле угла их склада. Она тонет в этом внимании, в плохом смысле слова. Дружеские слова Криса бьют под дых, она слышит, что он снова что-то кричит ей, но глаза Эви прикованы к отцу. Он смотрит на неё. Частичка надежды теплится в груди.       Эви улыбается. Она пытается сделать это искренне, с теплотой. Пробует ощутить себя нужной. Её рука автоматически тянется помахать отцу, но, заметив, как карие глаза Тетчера равнодушно смотрят на неё, она прижимает руку к груди. В его взгляде нет ни единой эмоции, когда их глаза встречаются. Словно там, где Эви стоит, ничего нет. Никого нет. Пустое место.       

Почему?

      Она делает шаг назад, потом ещё один. Не осознавая, как убегает с того места. Убегает от происходящего. Убегает от себя. Убегает от правды. Вечный бег, который не приводит к финишу.       И снова этот вопрос: «Почему?»       Конец воспоминаний. Серия 1.       

***

      Настоящее. Время: 20:08.       Тетчер нетерпеливо отбивает ритм по колену, в одном ухе у неё наушник, другой болтается на уровне груди. Сейчас она желала лишь одного, чтобы грёбанный водитель ехал прямо, а не так, словно он объезжает ямы в асфальте.       Транспорт, словно в насмешку, мотнул вправо, и девушка чуть не приложилась головой о стекло, вовремя успев выставить руку перед своим лицом. Где-то на фоне раздался мат водителя, крик испугавшейся старушки и грохот чего-то упавшего. Боже, кто выдал ему права?       – Я вообще доеду до этого цирка? – риторический вопрос потонул в недовольном гуле пассажиров. Оценив картину за стеклом, на улице уже смеркалось, Эви, к собственной радости, поняла, что её остановка следующая. Поблагодарив небеса, что добралась в целости до нужного места, она встала и подошла к дверям автобуса, наблюдая через окна дверей странные огни.       Прищурившись, Тетчер приподняла голову выше, поняв, что это так ярко светит гирлянда. Автобус качнулся, и бейсболистка чуть снова не улетела, только теперь уже вперёд, прямо в двери, что начали открываться. Как мило, водитель решил позаботиться о ней.       Выйдя из автобуса, Эви первым делом убрала наушники в боковой кармашек рюкзака и проверила, не разошлись ли скобы на чехле. Да, Тетчер использовала обычный канцелярский степлер, чтобы закрыть дыру в чехле. Всё-таки нести бейсбольную биту в руках было неудобно. А там, погодя, она дойдёт до швейной Натти, и в порванном месте появится заплатка.       «Отдам накидку и сразу умотаю домой на такси, к чёрту сегодня автобусы», – кивнув собственной мысли, она подняла голову и несколько обомлела, когда в метрах пятистах виднелись цирковые шатры в полоску, с развивающимися на них флажками.       – Ого, так этот зелёный тип не шутил…       Двинувшись в сторону виднеющихся шатров, она наблюдала, как некоторые люди идут, вероятнее всего, из цирка. Судя по весёлым лицам и восторгу в их словах, так называемый «Цирк ужасов» был неплох. Однако Эви не поняла одного момента. Всех людей, кого она встречала по пути, в основном это были парочки, одиночки либо группа друзей. Ни одного ребёнка, ни одного детского смеха. Только взрослые.       Цирк для взрослых? Девушка передёрнула плечами, скривив губы. Звучит двусмысленно, ужас.       Подойдя к входу, на которой была вывеска «Цирк ужасов», Эви остановилась, рассматривая со своего места территорию цирка. Сами палатки не были похожи на те, которые девушка видела в объявлениях или рекламных роликах. Они были более в готическом стиле, напоминая те самые шатры в фильмах ужасов, где появлялся сумасшедший клоун с бензопилой, а главные герои стояли на месте и пищали от страха. От такого сравнения хотелось всё меньше заходить на территорию цирка.       Глаза скользнули по продуктовым киоскам и игровым стендам, за которыми стояли клоуны в розово-чёрных костюмах и масках. Девушка прищурилась, наблюдая за движениями цирковых артистов. Они казались немного неестественными. В их оправдание Эви могла сказать, что в таких костюмах, вероятно, тяжело находиться долго.       «Теперь понятно, про какого говорил Винс. Сектанты, да? Ну, гламурных сектантов я ещё не видела».       Горевшие вокруг гирлянды и прожекторы хорошо освещали территорию цирка и людей, которые ходили там. Тетчер рассматривала колорит людей, которые шатались (они реально некоторые шатались) из одной стороны в другую и странно смеялись. Конечно, были и вменяемые, как заметила Эви, но они покидали цирк, судя по всему, после представлений или короткой прогулки по его территории. И снова же, ни одного ребёнка.       Вишенкой на торте стала мрачная музыка, разносившая по всему цирку.       Мелодия, конечно, играющая на фоне всего этого, наводила девушку на одну мысль: а может свалить отсюда нахрен? Она не хочет встречать здесь «танцующего клоуна» и «летать».       От проведённой параллели у неё вырвался смешок, а после Эви вскрикнула, когда услышала вежливый, ровный тон возле себя:       – Здравствуйте, посетитель.       – Блять! Какого х-… – вовремя прикусив язык, Тетчер, подавив в себе мат, сказала, переводя взгляд на мужчину в цилиндре. – З-здравствуйте…       Представший перед ней экземпляр словно вышел из прошлого века. Скользнув взглядом по строгому костюму и чёрно-белой маске с подтёками под глазом, Эви стушевалась под молчаливым взглядом этого?.. Клоуном язык не поворачивался его назвать не только из-за идеальной прямой осанки и властной атмосферы вокруг этого человека, но и… хотя, знаете, к чёрту, этого описания вполне хватало, чтобы Тетчер почувствовала себя, словно снова попала на урок к миссис Тейлор. Лишнего вздоха было страшно сделать.       «Меня уже тошнит от постоянных метаний из крайности в крайность».       Мужчина наклонил голову вбок, в его сцепленных сзади руках что-то щёлкнуло, заставив Эви выйти из собственных размышлений и перевести взгляд на ли… маску артиста.       – К сожалению, посетитель, все представления подошли к концу, – его голос не выражал ни разочарования, ни интереса, – вы можете прийти завтра в указанное время на билете и посмотреть на цирк.       Стоит ли говорить, что она вообще не посмотрела время на нём? Кто-нибудь, похлопайте её логике.       «А люди, которые сзади ходят, типа это нормально? – она проводила краем глаза слишком уж довольного мужчину с ватой в руках. Тот хихикал и шатался, так и норовя упасть на ровном месте. – Это его так от сладкой ваты вштырило что ли? Она что, с коньяком?»       После сказанного он уставился на Тетчер в ожидании, мол, иди давай, шоу закончилось. Замечательная клиентоориентированность. Эви и рада бы (она вообще не собирается завтра сюда возвращаться) умотать отсюда, но обещала вернуть сегодня накидку.       – Понимаете, я приехала, чтобы вернуть одному из ваших артистов вещь, которую случайно облила, – она достала из кармана бермудов сложенный вдвое зелёный билет и протянула билетёру, – если хотите, то я вам её отдам, и вы са-…       Её перебило следующее действие билетёра, что аккуратно забрал из руки билет и пробил его, вернув очумевшей Тетчер. Она в ступоре посмотрела сначала на зелёный билет с маленькими дырочками на конце, а потом подняла на мужчину в цилиндре, что учтиво отошёл от входа, пропуская её внутрь. Это что сейчас было?       – У вас особый билет, вы можете пройти с ним в независимости от окончания представления и пообщаться с артистами цирка напрямую, – стоило ли говорить, что Эви уже вдоль поболтала с тем зелёным типом? – И, конечно, такой билет позволяет занимать первые ряды, посетитель. Не теряйте его.       «Да я как-то и не собиралась смотреть на ваше шоу, мне бы домой побыстрее», – сложив билет, она убрала его назад в карман и, проходя мимо билетёра, скомкано поблагодарила:       – Ага, спасибо.       Зайдя на территорию цирка, Тетчер опомнилась. Нужно было спросить, где ей найти Арлекино… Повернув голову, откуда она зашла, Эви не увидела там никого. Мужчину в цилиндре и след простыл. Класс.       Посмотрев по сторонам, подумав о вселенной, послушав мрачную музыку на фоне цирка, Эви двинулась наобум, моля, чтобы ей попалась на пути доска с расположением шатров и расписанием. По логике вещей она же должна была быть? Потому что Эви уже начинала верить в собственный топографический кретинизм.       Вокруг летал приятный аромат солёной карамели, сахарной ваты и фаст-фуда.       – Может, перекусить по дороге? Как раз спрошу, где мне найти этого Гринча, – сделав шаг в направлении продуктовых лавок, Эви заметила сбоку доску объявлений, что была выше её на голову. Забыв о еде, она двинулась к объекту своих поисков. Желание быстрее разобраться с накидкой оказалось сильнее мыслей о еде.       Пробежавшись глазами по расписанию, Тетчер изогнула бровь, читая имена артистов: Пьеро, Арлекино, Доктор, Шут и… Билетёр (вот они слева направо: Намджун, Чонгук, Чингачгук, Гойко Митич и… просто Билетёр). Ладно, опустим момент, что, вероятней всего, тот, кто пробил ей билет, был сам артист цирка. Вопрос: почему у них такой маленький состав? Всего пять человек? А те люди в розовых костюмах? Они типа помощники или…?       – Так, – зарывшись пятернёй в распущенные волнистые волосы, – меня не туда занесло. Это вообще не моё дело, к чёрту.       Двинувшись в поисках зелёной палатки, где, по прочитанной информации на доске, находился предположительно Арлекин. Но он же выступает в ней, а живёт, может, в трейлере или в другой палатке? Голова была забита от обилия «а если?», «или». Тетчер мысленно заставила себя заткнуться и не думать о лишнем. Сейчас Эви чётко поставила себе цель: найти зелёный шатёр, найти Арлекино и отдать накидку. Всё.       Когда на глаза попался зелёный шатёр, на улице стало значительно темнее, чем когда она только вышла из автобуса. Окинув коротким взглядом шатёр, бейсболистка двинулась внутрь. Оказавшись в нём, она ощутила, как стадо мурашек пробежало по её плечам.       – Какая жуть, – тихо прошептала Эви, смотря на освещённую сцену с фоном леса и картонными чёрными существами, что различались силуэтами и глазами. Свет был только там. В шатре стояла тишина. Тетчер нахмурилась, она не в прятки пришла здесь играть. Зашагав прямо к сцене, Эви при этом говорила: – Эй, шут гороховый! Если ты решил меня напугать, то не получится, у меня иммуни–…!       Её шеи коснулось что-то острое и мягко надавило на кожу, не с целью причинить боль, а привлечь внимание. Тетчер в жизни так не пищала.       Сзади неё послышался приглушённый, самодовольный смех, резко повернувшись на этот звук, она со смесью страха и тревоги уставилась на его обладателя, прижав уязвлённо руку к своей шеи. Её маленькое сердечко забилось, как птица в клетке. Прекрасная мелодия для ушей клоуна.       – Такая бурная реакция, мисс Эви, – Арлекин, словно упиваясь своим положением и реакцией девушки на себя, надавил чуть сильнее словами, – я лишь хотел сделать сюрприз и поприветствовать вас, как положено в «Цирке ужасов», – он театрально приложил руку к груди и покачал головой, говоря с фальшивой досадой в голосе: – Но вижу, моё тёплое приветствие вызвало лишь испуг в ваших милых очах.       Эви с оленьими глазами посмотрела на этого чёрта из табакерки, что делал из себя невинного ангела с хорошими помыслами. Она открыла рот, подбирая цензурные слова, однако:       – Ик...! – икнув, девушка зажала себе рот рукой, но это не помогло. Эви дёрнулась от икоты, максимально недовольным взглядом посмотрев на Арлекина.       – О-оу, пардон. – только и сказал этот долбанный шутник.