Князь Сяоцзин

На сегодня Ци Жун вышел со своего кабинета всего несколько раз. Пару раз по естественной нужде и один раз, чтобы сходить к начальнику стражи и освободить Хуа Чена от служения в армии. Конечно начальник был против. Несмотря на те слухи, которые люди распространяли о Цао Хуне, он был очень умелым и сильным воином, которого не хотелось лишаться. А вот Ци Жун тоже не хотел отпускать Хун-Хуна сражаться. Он не умрет сто процентов, но пусть лучше будет рядом. Так надёжнее. К тому же, после ночного инцидента, ему окончательно снесло все границы, которые он выстроил вокруг себя, чтобы казаться идеальным для жителей небесной столицы. Здесь такое не прокатит. Он открыто пользовался влиянием императрицы и угрожал, что она узнает о их неподчинении. На самом деле, узнай об этом императрица, она бы рассказала все мужу. Император бы посчитал, что Ци Жун слишком обнаглел и назло ему заставил бы Хуа Чена служить. Но! Все слишком боялись императрицу и не посмели бы рассказывать о собственной промашке, такой как неуважение знати. В общем, в этой игре могло влететь обоим, если кто-то из имперской четы узнает об этом конфликте. Что касается Хуа Чен, он сам не стремился вернуться в строй, предпочитая находиться рядом с князем. Помогал по дому, тренировался, взял половину обязанностей А-Сина на себя. С тех пор время летело довольно быстро. Ци Жун не покидал своего дворца и практически не знал, что происходит за его стенами. Се Лянь и его товарищи тоже не приходили, как и договаривались. Это частично раздражало. Зелёный фонарь так и вовсе считал, что принц должен придти к ним и вымаливать прощения. Тем не менее с каждым прожитым днём, Ци Жун все сильнее нервничал и подсел на снотворное. А все дело в том, что скоро в Сяньлэ должна была начаться эпидемия и он как один из лекарей должен был там присутствовать. К виду крови и всяких язв ему не привыкать, но живые лица на коже это другое. Чтобы как-то отвлечься от предстоящего кошмара, Ци Жун учил Хуа Чена каллиграфии и иногда устраивал с ним боевые спарринги. Мечом он владел так себе, но Хуа Чен постоянно поддавался и зачастую от этого проигрывал. Ци Жун на это вечно жаловался. Юноша и без него отлично разберется в фехтовании, а ему самому нужно учиться постоять за себя. Ци Жуну было жаль, что Хуа Чен постоянно поддается. Он уже начинал скучать по тренировкам с Пэй Мином, когда генерал практически вытряхивал из него душу. — Ты можешь быть чуть-чуть пожестче. — Вспылил Ци Жун, когда в очередной раз, Хуа Чен мог легко парализовать удар Ци Жуна, но лишь увернулся, тем самым позволяя ему приложить клинок к своему горлу. — Такое чувство, будто я развлекаюсь с манекеном, а не дерусь с живым человеком. — Я не могу сражаться сильнее. Это мой предел. — Спокойной ответил Хуа Чен, положив ладонь на руку Ци Жуна и осторожно отодвинул от себя его меч. — Боюсь, юный князь лучше меня во всем. — Нет. Это просто ты тряпка. Соберись. Ты сможешь меня победить! — воинственно объявил Ци Жун. — Если победишь меня, я выполню одну твою просьбу. Он дернул Хуа Чена за плечо, используя самый простой прием из всех, что его научил Мингуан, и Хуа Чен рухнул на землю, утягивая князя за собой. Пока Ци Жун пытался встать, бормоча себе под нос ругательства, Хуа Чену от чего-то стало очень весело. Он впервые за все время, что здесь находился рассмеялся. Ци Жун замер немного удивленный таким исходом и тихо хмыкнул. Вот уж действительно самый красивый смех у того, от кого не ждёшь веселья. И не успел он было подразнить юношу по этому поводу, как Цао Хун схватил его за запястье и легко перекатился по земле, придавливая князя к земле, нависая сверху. Его клинок, теперь упирался Ци Жуну в грудь. — Считается, что я вас победил? — насмешливо спросил Хуа Чен. — Определенно. — Ци Жун даже не заметил, как задержал дыхание от неожиданности. Теперь же не мог пошевелиться от страха, до тех пор пока Хуа Чен не убрал меч. Он помог Ци Жуну подняться и отряхнул его одежду от пыли. — Вы обещали выполнить одну мою просьбу. — Хуа Чен призадумался о чем-то и уточнил. — Или вы пошутили? — Значит тебе нужна мотивация, да? — Рассмеялся Ци Жун, слегка пихнув его в плечо. — Ладно. Кто я такой, чтобы отказаться от своих слов? Что ты хотел? — Поцеловать князя. — улыбнулся Хуа Чен. Несмотря на безукоризненно серьезный вид, его уши и щеки заметно покраснели. — Какого князя? — Ци Жун ошарашенно осмотрелся, но кроме них двоих и спящего Хуана во дворе никого не было. Ци Жун ткнул пальцем себе в грудь. — Меня что-ли? — Конечно. А в Сяньлэ есть ещё князья? — Конечно есть. По идее ты с ними не знаком, но есть. Они конечно те ещё снобы и… «Впечатай ему, а!» — Ци Жун почти как наяву увидел, что Зелёный Фонарь хлопнул себя ладонью по лицу. — «Вы со своими розовыми соплями у меня уже в заднице сидите.» «Ой, заткнись. Я для нас обоих стараюсь» «Ага. Конечно. Тебе только эта псина нужна» — Буркнул Зелёный Фонарь и замолк. — Мой князь. — Хуа Чен помохал ладонью перед лицом Ци Жуна. — Вы обещали. — Ладно. Целуй. Только не в губы. Маленький ещё. — А когда стану достаточно большим, можно будет? — Нет. — Вы так жестоки. — Усмехнулся юноша. Он немного потоптался на месте и осмотрелся по сторонам. Заметив небольшую скамейку у цветочной клумбы посадил Ци Жуна, а сам опустился на колени рядом. Он пытался приблизиться, то с одной стороны, то с другой, но никак не мог. — Слушай, ты меня замуж брать собрался, что-ли? Просто поцелуй и все. Можешь обнять, если не удобно. — Фыркнул Ци Жун на его неудачные попытки и вдохновившись добавил. — Или можешь вообще не целовать. Так будет лучше. — Мой князь, вы пытаетесь избежать выполнения обещания? — Я тебе обещал просьбу, а не поцелуй. — ответил Ци Жун. — Ты можешь попросить все что угодно, помимо этого. Хуа Чен казалось даже задумался, но потом тряхнул головой, словно сбрасывая навязчивые мысли. Он снял с своего глаза повязку, прижал руки Ци Жуна к своей груди и приблизился к его лицу. Пока он это делал Ци Жун просто не мог не смотреть в его странные и одновременно красивые глаза. — Боюсь, если я попрошу то, что у меня на уме, вы меня казните и больше к себе не подпустите. — Хуа Чен склонил голову на бок, закрыл глаза и прижался губами к щеке Ци Жуна. Мягко, и едва заметно и также быстро отстранился. — Спасибо. Это было приятно. Ци Жун некоторое время хлопал глазами, а потом лишь взмахнул рукой и ушел к себе, пытаясь скрыть смущение и растерянность. С тех пор Ци Жун больше не жаловался на то, что Хуа Чен недостаточно уверен в спарринге с ним. Он делал это специально! Хочет, еще одну просьбу, но больше не дождется! Мало ли, попросит то, что у него на уме, а это окажется сборник Луньяна. Ещё Ци Жун пытался научить Хуа Чена каллиграфии. Но это был дохлый номер от слова совсем. Хуа Чен поразительно быстро учился читать. Мог безошибочно определить, где какая трава и каким иероглифом она подписана. Он даже рисовал поразительно красивые и тонкие изображения цветов, для этикеток на баночки. Но когда дело касалось написания, его аккуратные и тонкие линии превращались в жирные и уродливые кляксы на пол листа. И что только Ци Жун с этим не пытался сделать. И заставлял его снимать повязку при письме, и делал специальные прописи. Даже помогал Хуа Чену выводить иероглифы, направляя его руку своей, как маленького ребенка. Пока Ци Жун ему помогал, все шло хорошо. Но стоило только ему убрать руку и попросить написать тоже самое, лист бумаги можно было смело хоронить. По итогу Ци Жун пришел к выводу, что Хуа Чен уродует свой почерк специально. Ну не может человек, который великолепно рисует, писать как курица… даже не лапой, а пятой точкой. Ну или у него просто разновидность дислексии (Дислексия – специфическая неспособность к обучению, имеющая нейрологическое происхождение. Характеризуется трудностями с точным или беглым распознаванием слов и недостаточными способностями в чтении и письме) Но спокойные дни, рано или поздно заканчиваются. И как бы сильно ты не ждал проблем, они приходят неожиданно и в самый неудобный момент. Ци Жун проснулся как обычно, от того, что Хуан методично вылизывал ему лицо. Ци Жун положил руку ему на лоб и оттолкнул в сторону. После продолжительного сна, настроение не было. В районе золотого ядра, отчего-то чувствовался неприятный зуд. Он сел на кровати и прижал руку к груди. Под тонкой тканью ночной рубашки, он почувствовал какую-то неровность, от чего внутри похолодело. На этом месте у ничего не должно быть ничего. Шрамов точно не было, и набить шишку на это место, точно было невозможно. Чем больше он прощупывал, тем сильнее понимал очертания губ и глаз. — Фонарь, у тебя было поветрие? — Дрогнувшим голосом спросил он. «Неа. Я до этого случайно, грохнул пару человек.» — беззаботно отозвался демон. — «А у тебя, что? Есть?» — Не знаю. — панически ответил Ци Жун. Он не стал возиться с завязками и стянул рубашку через голову. Действительно, на его теле, чуть ниже ключицы, вырисовывалось красное пятно с очертаниями чужого лица. Ци Жун прижал одну ладонь к пострадавшему месту, а другую к губам и согнулся пополам. Он так и не сумел сдержать крик ужаса, но из-за ладони звук получился приглушенный и тихий, а вот в горле запершило. Тело действовало непроизвольно от мыслей, потому что в голове была пустота. Он вскочил на ноги и отчаянно начал топать по полу, пытаясь ухватиться за что-нибудь, что можно было швырнуть в стену. Но под руку попадался лишь воздух. Обессиленно опустившись вниз, стал колотить руками по полу. Его била крупная дрожь. — Нам пиздец. Нам пиздец. Нам настоящий пиздец. — на распев повторял он словно мантру. Одно дело, когда ты будешь видеть это поветрие собственными глазами, а совсем другое, когда оно находится на твоём теле. Почему оно вообще к нему привязалось. У него ведь руки по локоть в крови. Или спасение людей не считается? Нужна только смерть! Но он же не может просто взять и кого-то убить. Он же лекарь. «Да не. Пиздец только тебе. Я со стороны посмотрю. Хоть что-то интересное.» — довольно заявил Зелёный фонарь. — Погоди, так не должно быть. — Ци Жун вновь поднялся на ноги и нервно заходил по комнате. — Ты ведь тоже во мне сидишь как паразит. И ты убивал людей. Ел их не раз. Почему поветрие все равно прицепились ко мне? «Я не паразит. А ты то никого не убивал. А я не чувствую твоего тела. Так что это твои проблемы» Ци Жун едва ли не подвывая сел обратно на кровать, раскачиваясь из стороны в сторону. Он знал, что надо было успокоиться, взять себя руки. Действовать холодно и искать лекарство. Но не мог. Просто физически не хватало сил собрать себя в комочек и начать функционировать. — Мой князь, пора встава…ть — В комнату вошёл Хуа Чен с тарелкой завтрака, но так и замер в дверях. Ци Жун со стороны выглядел почти безумно. Широко распахнутые глаза, широкая улыбка, взъерошенные после сна волосы. Даже в день, когда ранили Хуана он не выглядел так… пугающе. — Ци Жун, что случилось? — Хуа Чен не глядя выкинул поднос на ближайший столик. Он оказался рядом почти в какую-то долю секунды и поспешил набросить не него одеяло, чтобы прикрыть обнаженные плечи. — Скажи, что случилось? Ци Жун пробормотал нечто неразборчивое и отчётливо грязно выругался, подтягивая колени к груди. Он всем телом навалился на Хуа Чена, буквально придавливая его к кровати. — Мне страшно. Не уходи. — Он цеплялся за одежду Хуа Чена, но долго удержать не смог. Конечности его словно не слушались. — Я не уйду. — Юноша покрепче его обнял и стал просто ждать пока это странное поведение закончится. Ци Жун то затихал, закрывал глаза и казалось начинал засыпать. То вновь начинал дрожать, пытался куда-то уйти и объяснить толком ничего не мог. Цао Хун мог слышать лишь отдельные слова. Большинство из них были грязными и нелицеприятными. Ци Жун часто хотел пойти к Се Ляню. Проклинал какого-то Бай Усяня. Цао Хуну приходилось прилагать усилия, чтобы удержать князя на месте и не дать натворить глупостей. Глядя на этого человека Цао Хун не мог поверить, что когда-то считал его всесильным. Он ведь почти не отличался от него самого. В трудных ситуациях, Ци Жун тоже боится, тоже может проигрывать. Но он не привык сидеть в углу и всегда действует. Лю Син был прав. Ци Жун сильный человек, но что могло довести его до такого состояния. При чем тут принц. Он ведь даже не приходил сюда. Лишь ближе к обеду Ци Жун стал приходить в нормальное состояние. Он слабо улыбнулся, но выглядел очень бледным и уставшим. — Мне нужно в город. — Мой князь, не сейчас. — Хуа Чен крепче сжал руки вокруг Ци Жуна, на случай если тот начнет вырываться, как тогда. Яростного с воплями и угрозами расправы. — Вы странно себя ведете. — Я знаю. Мне стыдно за это, но мне нужно в город. Где мои вещи? — Ци Жун вновь попытался встать и на этот раз Цао Хун немного ослабил хватку и позволил ему. — Давайте я сначала приготовлю вам ванну. — Похуй. — отмахнулся Ци Жун, одевая на себя первое попавшееся ханьфу. Делал он это крайне быстро и небрежно. Узлы на рубашке и нижнем халате были кривые и теперь торчали уродливым бугром из под верхнего халата. Волосы расчесывать князь даже не потрудился, перевязав их зелёной лентой. Через плечо перекинул сумку с лекарствами. — Нет. Вы так никуда не пойдете. — Хуа Чен преградил ему путь. — У господина Лю сегодня выходной, и он наказал мне, чтобы я позаботился о вас. — Чтобы как-то укрепить свои слова, он повторил вновь. — Вы так не пойдете. — Похуй. Пропусти. — Ци Жун попытался оттолкнуть его с дороги, но когда ничего не вышло устало выдохнул. — Хуан, фас. Псина словно этого и ждал. Радостно завилял хвостом и утробно зарычал на Хуа Чена. Юноша дернулся, но не отошёл. Кто-бы мог подумать, что все так обернется. Неужели сумасшествие настолько поразило его? Когда Хуан уже рванулся вперёд, с намерением загрызть Цао Хуна, Ци Жу приказал ему остановиться. — А-Хун, я тебя прошу. Это важно. — Ци Жун вцепился в его ханьфу и с силой встряхнул. — Мне нужно в город. Нужно к Се Ляню. Это важно. Это касается моей… моей жизни. Внешний вид, это последнее о чем я беспокоюсь, я могу… умереть, понимаешь? На лице Хуа Чена промелькнула целая гамма эмоций, от страха, до недоверия. Он зажмурился, тряхнул головой и все же посторонился. Как только Ци Жун пронесся мимо, поспешил следом. Жизнь в городе шла своим чередом. После разгромной победы над Юньнанем жители не беспокоились о исходе войны. На их стороне было божество, а значит было нечего бояться. Как и в старые времена, все смеялись, шутили и торговались. Ци Жун во всем этом шуме, задыхался. Он свернул в сторону главного храма Се Ляня, как дорогу ему преградил полноватый мужчина. — Юный князь, вы ведь лекарь. — он потянулся было к Ци Жуну, чтобы взять его за руку, и остановился. Хуа Чен положил руку ему на плечо, отодвигая на безопасное по его мнению расстояние. Ци Жун ему был благодарен. Он прижимал руку с груди, там где поветрие оставило свой след и каждую секунду боялся, что лицо оживет и начнет вопить. Он боялся, что если до него кто-нибудь дотронется до него без дозволения, он сам закричит похлеще любого демона. — Что у вас случилось? — голос у Ци Жуна прозвучал приглушённо и тихо, так как подозревал, каким будет ответ. Он был готов к этому, но даже не представлял, что сам станет больным, а не доктором. — У моей бедной жены, что-то с лицом. Юный князь, я помню, как вы помогли моему отцу. Прошу, помогите и ей. — взмолился мужчина. — А-Су уже второй час не прекращает плакать. — Вас зовут, Ли Пэн. Как ваш отец себя чувствует сейчас? — Ци Жун направился в сторону дома мужчины, стараясь придерживаться праздной беседы. В те времена, когда он ещё учился у господина Вана, он часто был у этого человека в гостях. Из-за его отца. Старый господин Ли, платил довольно большую сумму за свое лечение, а именно реабилитация после инфаркта. Когда Ци Жун покинул Сяньлэ, старик еще не прошел весь курс лечения. — Он погиб пару месяцев назад. — тихо ответил мужчина. — Это же отличная новость. — произнес Ци Жун заученную фразу, даже не услышав его ответа. — Это ужасная новость. — Господин Ли даже немного опешил от такого. — Я любил своего отца. Знаете, я лучше попрошу другого целителя, осмотреть а-Су. — Просто прекрасно. — похвалил Ци Жун. Они уже дошли до дома и парень не удосужившись спросить разрешение зашёл во двор. В беседке, обвитой плющом сидела молодая женщина. Ее глаза и нос покраснели и опухли от слез, а на щеке красовалось алое пятно, никак не связанное с истерикой. — Госпожа Ли, вы меня помните? — спросил Ци Жун, стараясь чтобы голос прозвучал мягко. Юная госпожа тут же смутилась и попыталась подняться, для поклона. Но Ци Жун жестом ее остановил и присел напротив. — Позвольте вас осмотреть. — Здравствуйте, юный князь. Конечно. — Она сложила руки на коленях и повернулась к нему больной стороной. Ци Жун достал из сумки самодельный антисептик и отработал им руки, после чего дотронулся до нежной девичьей щеки. Там где образовалась язва, кожа была немного тверже и толще. И хотя чужого лица все еще не было видно, по ощущениям на этом месте уже ощущались его очертания. Добавив в руки немного духовной энергии, почувствовал под кожей плотное скопления темной энергии. Он попытался ее извлечь, так же, как это делал с обычными проклятиями, но девушка вдруг закричала от боли и вскочила на ноги, закрывая пострадавшее место рукой. Не прошло и секунды, как за первым криком последовал ещё один, на этот раз полный ужаса. — А-Су! А-Су, что такое? — господин Ли подскочил к жене, обнимая ее за плечи и попытался отнять ее руку от лица, но она сопротивлялась с поразительной для женщины силой. — Оно… оно живое. А-Пэн, оно живое!!! Князь что-то сделал! Он проклял меня!! — Что? Нет! — Ци Жун аж оторопел от подобного заключения. — Ничего подобного. Я пытался помочь. — Ага, я слышал, как ты радовался смерти моего отца. Ты. Не тот князь. Ты демон в его обличии. Прочь! — Мужчина замахнулся на него попавшейся под руку палкой. Ци Жун дернулся было, чтобы увернуться, но не успел. Хуа Чен среагировал куда быстрее. Он перехватил палку и врезал мужчине по носу. Господин Ли пошатнулся схватившись за пострадавшее месте. — Попытаешься ещё раз причинить ему вред и я тебе шею сверну. — Абсолютно серьезно произнес Хуа Чена. — Твоя жена заболела до того, как пришел юный князь. Не смей перекидывать вину на него. — До его появление все было нормально. — Крикнула девушка. — А что теперь? Что теперь?? Она отвела руку, заставив на мгновение замереть всех присутствующих. На ее щеке, ясно виднелось чужое лицо, с пустыми глазницами и ртом. Лицо широко зевнуло, пару раз хлопнуло глазами и закричало. Госпожа Ли заревела еще громче. — А-Су. — мужчина в отвращении попятился от своей жены. Ци Жун сжал челюсть так, что заскрипели зубы. А ведь госпожа Ли была первой красавицей во всем Сяньлэ. Когда-то ее даже приглашали на бал, как возможную невесту Се Ляня, а теперь ее красоту невозможно спасти, даже самому Сяоцзину. Лучшему целителю, который и себя вылечить не в состоянии. — Юный князь, вы… плачете? — удивлённо спросил Хуа Чен. — Нет. — Ци Жун интуитивно вытер глаза рукавом, с удивлением отмечая, что он намок. Действительно разрыдался. Ци Жун достал из сумки баночку успокоительного и поставил на стол. — По одной таблетке два раза в день. Это успокоит нервы. — Объяснил он и потянул Хуа Чена за рукав. — Идем отсюда. На улице стоял шум и гам. А центре улицы стоял растерянный Се Лянь и его друзья. Жители города стояли перед ними и показывали свои болячки. Словно почувствовав его взгляд в толпе принц повернулся к Се Ляню и его взгляд загорелся надеждой. Не успел Ци Жун дать деру, как принц оказался рядом с ним обнимая его за плечи. — Мой брат, известен как лучший целитель. Думаю вы многие его знаете. Я уверен, мы вдвоем найдем способ вас вылечить. В Ци Жуне вскипела ярость, которую он не смог сдержать. Он же просил к нему не приближаться, но принц намеренно игнорирует его просьбу. Вместо того, чтобы оставить его в покое тянет на дно за собой. Ци Жун замахнулся для удара, но Се Лянь легко перехватил его руку. Он мог делать это всегда, когда Ци Жун пытался причинить ему вред, но только сейчас решил воспользоваться преимуществом. — Хватит меня избивать. — А ты прекращай забивать хуй на мое мнение. — прошипел Ци Жун. Он оттолкнул Се Ляня и нырнул в толпу, желая остаться незамеченным, но сделал только хуже. Разбушевавшуюся толпу невозможно было успокоить, тем более, когда им указали цель. Они хватали его за полы одежды, за рукава, волосы. Эти прикосновения были не сильные и боли не причиняли, но каждое вызывало дикое отвращение и страх. Защитный талисман от Зелёного фонаря обдало жаром, почти что прожигая ткань ханьфу. Это было настолько неожиданно и больно, что Ци Жун дёрнул за цепочку и сорвал его. В это же мгновение его тело объяло зелёное пламя, а площадь огласил безумный смех. — Ура! Спасибо, чудовище!!! Я свободен!