Князь Сяоцзин

Хуа Чен «Ты подвёл меня». «Ты виноват» Цао Хун чувствовал как у него от этих слов остановилось сердце. Они звучали в голове раз за разом, отдаваясь почти физической болью. Разве его добрый князь мог такое сказать? Он ведь всегда был добр к нему, так почему сейчас накричал? Неужели он все это время притворялся, так же как многие люди вокруг? Когда Цао Хуну было совсем мало лет, братья над ним часто насмехались и шпыняли. Это было настолько привычно, что не вызывало обиду. Но однажды случилось то, что Цао Хун навсегда запомнил. У него тогда был день рождения и братья, на удивление, по доброму к нему относились. Они провели его подальше от дома, обещая интересный подарок. Цао Хун поверил. Поверил, как дурак, а его отвели к бешеным псам. Братья сами забрались на дерево и весело хохотали, пока он пытался отбиться от собак. Собак отогнала стража и отчитала мальчиков за поднятый шум, а после ушли, не потрудившись помочь юноше с обработкой укусов. Братья еще долго над ним стебались изображая его лицо, когда тот пытался спасти свою жизнь. Они обматывали лицо старыми тряпками и, мерзко кривлялись, кричали «прочь» или «помогите». Однажды летом Цао Инь и Цао Нянь принесли домой несколько паровых булочек и заявили, что ими их угостил юный господин из знатной семьи и если Цао Хун хочет тоже, пусть завтра пойдет с ними. Цао Хун конечно им не поверил, после случая с собаками. На завтра братья ничего не принесли, потому что их молодой господин видите ли не приходил. Но это был не единственный раз. Таинственный молодой господин с тех пор посещал их каждую неделю. И однажды любопытство все же одолело Цао Хуна. Он не пошел с братьями, а просто решил проследить за ним и действительно увидел молодого господина. Он бросался в глаза в толпе этих людей. И дело даже не в ярком нефритово-зеленом одеянии. Молодой господин выглядел не старше Цао Иня, однако разительно отличался от него. Движения у молодого господина были плавные и четкие, спина ровная. Со стороны он казался очень хрупким. У него была необычайно бледная кожа. Мама называла такую кожу нефритовой, когда рассказывала сказки про принцесс и принцев. На губах у молодого господина играла растерянная улыбка, а глаза… Цао Хун ещё никогда не видел настолько насыщенных зеленых глаз. Словно у сказочного змея, что сторожит вход в пещеру. Цао Хун долго его рассматривал и пришел к выводу, что никого красивее он ещё не видел. Он еще долго заставлял себя подойти к молодому господину, но так и не смог. Юноша еще некоторое время разговаривал с Цао Няном и остальными ребята, потом громко рассмеялся, развернулся и ушел. Однако присутствие Цао Хуна не осталось незамеченным. В то время, как Цао Нян пытался получить расположение молодого господина, Цао Инь смотрел по сторонам и заметил Цао Хуна. Он тогда ничего не сказал, но когда братья пришли домой, очень громко и весело обсуждали, о том, как молодой господин в зеленом высмеял Хун-Хуна, его бинты и внешний вид. И Цао Хун им действительно поверил. Да и можно ли не поверить, если ты с рождения урод, а молодой господин прекраснее любых сказочных принцев. А еще настолько же жесток, как самые злые демоны, ведь не один прекрасный принц не будет оскорблять юродивых и смеяться над ними. Так прошло пару лет. Молодой господин в зеленом по-прежнему приходил каждую неделю. Он никогда не называл своего имени, но местные хулиганы называли его «гэгэ» и очень уважали и гордились тем, что он с ними общался, но Хун-Хун был уверен, если бы молодой господин пришел без угощений, они бы за ним так не бегали. Сам же Цао Хун всячески избегал его. Стоило только увидеть его издалека, как он тут же прятался и старался не попадаться ему на глаза. Вдруг змеиный демон снова его высмеет. А потом был праздник поклонения небесам. На самом деле Цао Хуна никто бы не пустил на стену к другим, более значимым, людям. Однако он всегда был очень скрытным и ему удалось обмануть охрану и пробраться почти незамеченным. Вначале шествие поразило мальчика, а битва Воина угодивший богам и страшного демона, захватывала дух. А потом Цао Хун заметил его, молодого господина в Зеленом. Он сидел рядом с императрицей, а на его лице сиял чистый восторг, пока он наблюдал за представлением внизу. Разве злой демон может показывать такие чистые эмоции? Цао Хун слегка наклонился вперед, почти нависая над пропастью, пытаясь лучше разглядеть юношу на трибуне. Он ведь был далеко и ему могло просто показаться. Вдруг молодой господин не улыбается, а злобно скалился в надежде на то, что Воин угодивший богам, отступится и проиграет. Но вдруг молодой господин перестал улыбаться и перевел взгляд как раз туда где был мальчик. Цао Хун дернулся и потерял опору под руками. Перед глазами все завертелось и не успел он осознать случившееся, как оказался в руках у поймавшего его Воина. Маска соскользнула с лица принца, почти такого же как у молодого господина. Только более нежное и ласковое, а глаза… медовые и вовсе не чарующе змеиные. Неужели молодой господин, князь Сяоцзин, действительно считает, что Цао Хун виноват в испорченном фестивале? Он ведь вовсе этого не хотел, и если бы не юный князь, то он не дернулся бы и не упал принцу в руки. Он вовсе не хотел оскорбить богов, он просто хотел поближе посмотреть на молодого господина. Ци Жун изначально все знал и ждал момента, когда его можно унизить? Но… ведь Ци Жун спас его мать, пришел на помощь, когда тот нуждался в нем, доверил дорогую ему вещь, вернулся, как и обещал и даже сделал своим телохранителем. Разве можно сделать столько добра, чтобы в одно мгновение просто унизить и обвинить в том, в чем… а если виноват? Если все страдания князя из-за него? — Парень. — господин Лю похлопал Цао Хуна по плечу, вырывая из воспоминаний. — Не принимай слова нашего князя всерьез. Он когда зол и не такое способен выдать. Ты просто его плохо знаешь. — Он часто кричит так? — Медленно спросил Цао Хун. — Нет. Это впервые. — Лю Син немного нахмурился, а затем на его губах появилась легкая улыбка, словно теперь он погрузился в воспоминания. — Когда он впервые появился во дворце, вздрагивал от любого шума и прикосновения, как испуганный мышонок. Он ведь вырос на моих глазах и, вот что я скажу, сильнее мальчика чем он, я еще не видел. Он терпел насмешки и издевки от слуг, но уже тогда показывал характер и мог отстоять свое мнение, а после того, как стал учиться у лекаря Вана начал показывать характер и капризничать. Но юный князь никогда и никого намеренно не обижал. Думаю и сейчас он не хотел тебя задеть. Он просто напуган. Хуан единственный его друг, который серьезно пострадал. Уже прошло около часа, отнеси князю воды. Я уверен, он сейчас перед тобой извинится. — Так точно. — ответил Цао Хун, как его учили в армии. Когда он зашёл в комнату юного князя, Ци Жун сидел возле Хуана, положив голову восле его бока. Пес громко храпел и поскуливал во сне. — Мой князь, я принес вам воды. — тихо позвал Хуа Чен. Ци Жун даже не пошевелился. На мгновение Цао Хуну даже показалось что тот не дышит. Невольно испугавшись он подался вперёд и коснулся его плеча. Юный князь пробормотал что-то и сильнее уткнулся носом в собачью шерсть. Цао Хун уже собрался уйти, как вспомнил слова Ци Жуна о том, что сидеть скрючившись может плохо влиять на здоровье. А сейчас сам уснул в таком же положении. Немного подумав Цао Хун осторожно отцепил князя от пса. Хуан медленно поднял веки, осмотрел нарушителя их спокойствия и снова засопел. Цао Хун медленно выдохнул. Несмотря на то, что он привык к этому зверю, он прекрасно помнил, как Хуан загрыз обидчика князя и вовсе не хотел повторять его судьбу. Ци Жун оказался на удивление тяжёлым. Цао Хун даже немного пошатнулся пока поднимал его на руки, но все же удержал. Ци Жун нахмурился, а затем раздраженно буркнул: — Заткнись. Тебя никто не спрашивал. — и уткнулся в плечо Цао Хуна. Так как парень ничего не говорил, он догадался что Ци Жуну просто снится дурацкий сон. Положив князя на кровать, заметил, что у него руки в крови. Сходил за теплой водой и, смочив полотенце, попытался протереть ладони, боясь его потревожить. И не зря. Ци Жун резко открыл глаза и схватил его за запястье. Он не дергался, не поднимался и не кричал. Не делал ничего, чего опасался Цао Хун. Просто смотрел, словно сквозь него и от этого взгляда становилось ещё хуже. — Мой князь… — позвал Цао Хун. — Сходи в мой кабинет, там есть баночка с такой надписью. Принеси ее. И водички. — Ци Жун изобразил пальцем в воздухе иероглиф, который Цао Хун уже успел выучить. Снотворное? Обычно Ци Жун использует его, чтобы погрузить в сон больного человека или для того, чтобы успокоить буйного. Но ведь здесь не было ни одного, ни другого. Разве что Хуан. Но он спокоен как червяк. Тем не менее Цао Хун все же сходил и принес необходимое. Когда он вернулся Ци Жун уже переоделся в ночные одежды и распустил волосы забравшись под одеяло. Цао Хун невольно смутился. По утрам он нередко видел его в таком образе, но обычно князь сидел либо у себя в кабинете, либо в столовой, но никак не в кровати. А ещё кое-что отличалось от его обычного утреннего вида. На левой руке Ци Жуна была плотная зимняя перчатка до локтя. Зачем она ему? Ци Жун тихо поблагодарил его, выпил несколько гранул снотворного и свернулся калачиком под одеялом. — Мой князь, у вас что-то болит? — спросил Цао Хун. — Мне позвать господина Лю? — Нет. Я просто устал и хочу поспать. Уйди. — безразлично ответил Ци Жун, укрывшись с головой. Но как только Цао Хун хотел уйти, вдруг неожиданно сел, сбрасывая одеяло. — Стой. — Да? — То что я тебе сказал… это неправда. Ты не виноват ни в чем. Прости и… не уходи. Посиди рядом. Мне страшно… Цао Хун медленно кивнул и помялся на месте. Его взгляд скользил по комнате в поисках стула и наконец-то уткнулся в пол у кровати Ци Жуна. Князь полностью продублировал его движение и подвинулся к стене освобождая место. Цао Хун сел на самый край и помог Ци Жуну укрыться. Глядя на то, как князь кутается в одеяло он думал о том, что зря так разозлился на его слова. Если бы Цао Хун был ему настолько неприятен, разве бы он стал о нем так заботиться? Разве бы просил находится рядом в трудную минуту? Стал бы помогать его семье, беззаботно улыбаться и показывать себя в столь уязвимые минуты. Цао Хун бы никому не позволил увидеть себя в таком виде, а князь тем более. Если Ци Жуну нужна поддержка, а не извинения и слабость, то Цао Хун станет самым сильным и никогда не позволит себе грустить и расстраивать его. — Ци Жун, я всегда буду рядом. — Шепнул Цао Хун, поправляя мягкие волосы Сяоцзина. Ци Жун не ответил, уже давно погрузившись в сон. Ци Жун Когда Ци Жун проснулся, он не до конца понял где находится и что происходит. И только со временем до него начало доходить события прошлой ночи. Цветочные демоны, а потом Безликий Бай. От-куда он вообще знает, что Ци Жун не настоящий? О том, где находится настоящий? Почему решил признаться в том, кто он на самом деле? Понятное дело, он не даст Ци Жуну возможности придать это огласке. С другой стороны он прав, Зелёный фонарь рано или поздно все равно бы рассказал Ци Жуну. А если бы не рассказал, то Ци Жун бы все равно спросил. «Естественно, чудовище» — ответил Зеленый фонарь, словно ждал момента, пока о нем вспомнят. «Думаешь Цзюнь У тоже попаданец? Да нет. В моем мире настолько отбитых современников нет. Или все же…. Кого я обманываю? Конечно есть.» — Ци Жун сильнее зажмурился. — «Или Цзюнь У сам переродился? А ещё ответ может быть проще, он слишком проницательный. Но откуда он тогда знает про твое прозвище? Мысли читает?» «Какая разница?» — весело отозвался Зелёный Фонарь. Давно он таким не был. — «Он пообещал, что сможет нас разделить и тогда я тебя съем. Правда перед этим помучаю» «Ты ещё меня чудовищем называешь? Я к тебе со всей душой, всем сердцем, а ты…» — Ци Жун поморщился и попытался перевернуться на бок, но почувствовал тяжесть на руке и в ногах и только тогда открыл глаза. На кровати лежал Хуа Чен, положив голову на предплечье Ци Жуна. Его глаза были плотно закрыты, а тело находилось в странной позе, словно он сидя уснул и просто свалился на бок. Скорее всего так и было. Ци Жун прикрыл лицо свободной рукой сдерживая нервный смешок. После всего, что он вчера ему наговорил Хун-Хун все равно пришел и помог ему подготовиться ко сну, так ещё и остался после его просьбы. На кой черт он вообще просил его вчера оставаться? «Ты еще ему отсоси» — недовольно посоветовал Зеленый фонарь. «Надо будет сделаю. И заставлю тебя на это смотреть. У тебя выбора не будет» — пригрозил Ци Жун и в голове повисла долгожданная и необычная тишина. Немного успокоившись Ци Жун посмотрел под ноги, уже зная кого там увидит. Хуан не захотел оставаться одному посреди ночи, припёрся и лег ему в ноги, а потом совсем обнаглел и придавил Ци Жуна к кровати. Подобное поведение было не удивительно и даже привычно. Ци Жун бы даже испугался, если бы Хуан к нему не пришел. Неожиданный стук в дверь заставил всех троих вздохнуть. Хуан жалобно заскулил прикрывая уши лапами. Хуа Чен вскочил на ноги запутался в одеяле и шлепнулся на пол. Ци Жун весело рассмеялся от комичности ситуации и тут же придал себе серьезный вид, дожидаясь пока Хуа Чен примет вертикальное положение. — Войдите. — Доброе утро, ваше светлость. — Это был А-Син. Действительно, кто же ещё? Евнух поклонился и сообщил. — Мой князь, Его Высочество наследный принц пришел вас проведать. Какие будут распоряжения? — Значит тоже очухался. — пробормотал Ци Жун. В отличии от него, вчера принц отделался лёгким испугом. — Пусть подождет у меня в кабинете. Мне надо принять ванну. Лучше опоздать, чем вонять. — От вас пахнет травами. — неожиданно сказал Хуа Чен. — Это приятно. А-Син и Ци Жун синхронно посмотрели на него. Хуан, не понимая такого внимания тоже взглянул на юношу. Смутившись неожиданного внимания Хуа Чен пристыженно опустил голову, хотя стыда в его взгляде не было. Посмотрите на него. Мало того, что залез в постель Ци Жуна, так ещё и обнюхать успел. — Кхм. — Ци Жун сдержанно кашлянул и спросил у А-Сина, есть ли горячая вода. Когда помощники ушли разбираться с ванной Ци Жун внимательно осмотрел пасть пса, как бы сильно тот не сопротивлялся и не пытался увернуться, от навязчивого внимания своего хозяина. Вчера Ци Жун немало с ним повозился, пока уговорил достать стрелу. Как оказалось, это было все, что нужно для его выздоровления. Буквально за несколько часов пес полностью восстановился. Вот уж точно потомок охотничьей собаки небожителя. Еще бы так хорошо проявлял себя в бою, цены бы ему не было. Честно сказать Ци Жун был не особо удивлен тому факту, что принц придет к нему вместе со своими подручными, но тем не менее увидев их был не так уже и рад. Особенно, когда увидел, как принц читает его записи, про кожные заболевания. Конечно про поветрие ликов, там ничего не нароешь, но про чуму вполне, а связать это с будущей эпидемией в Сяньлэ не составит труда. — Братик, тебе не говорили, что брать чужое нельзя? — Ци Жун забрал у него записи и не глядя кинул в кучу свитков, валяющихся на столе. Пожалуй, не стоило их приглашать в кабинет. Это единственное место, где А-Син никогда не убирал по просьбе Ци Жуна. Честно говоря, Ци Жун и сам не особо любил наводить здесь порядок. Для него это уже было порядком: где бросил, там и нашел. — Прости, они просто здесь лежали. — Мило улыбнулся Се Лянь. — Я хотел поблагодарить тебя за помощь. Не знаю как бы справился без тебя. — Как нибудь, да справился. Если это все, то можешь идти. — Не все. Фэн Синь, ты обещал. — Се Лянь умоляюще посмотрел на товарища. Фен Синь слегка поморщился, но все же вышел вперед, держа в руках шкатулку, с открытой крышкой. На алой подушечке чудесной работы лежала шпилька для волос. Довольно дорогая по внешнему виду, но Ци Жун ни за что бы такую не надел. Слишком перегружена всякими цветочками ленточками и прочей лабудой. В отличии от шкатулки, совершенно безвкусная. — Прошу примите мои извинения, за то что этот ничтожный позволил себе вас оскорбить. — Фен Синь церемониально поклонился, протягивая Ци Жуну шкатулку. — Не приму, пока не объясните, за что меня ненавидете. Я сделал что-то конкретное тебе или твоим родственникам? — Нет. — Тогда потрудитесь объяснить. Братик, тебя, это тоже касается. Ты обещал, что всегда будешь рядом, а по итогу даже разговаривать со мной не хотел. И я не помню, чтобы делал тебе, или при тебе, гадости. — Ци Жун, тебя никто не ненавидит. — Просто… — Се Лянь искренне удивился, непонимающе рассматривая его, потом задержал дыхание и быстро произнес. — Мы слышали, что ты довольно жестоко обращаешься со слугами. Тебя многие боялись и называли невоспитанным. Я в это не верил, до тех пор пока не увидел, как ты кричишь на служанку, на одном из балов, а на следующий день ее уволили. На другом балу, ты заставил воина стирать твои вещи. Это вовсе не поступки добродетельного человека. Я боялся… — Чего ты боялся? Замараться? Или того, что я накричу на тебя и заставлю стирать свои вещи? Это смешно. Та служанка пыталась меня отравить. Не будь я целителем, не почувствовал бы запаха белладонны и скончался бы на месте. А тот солдат облил меня птичьей кровью, пытаясь проклясть. И если бы ты потрудился, спросить у императрицы или у кого-нибудь другого, помимо тех людей, которые меня презирают, ты бы понял, что я никогда не стану кусаться без причины. — Ци Жун я… да я должен был сам во всем разобраться и не опираться на слухи. Прости меня. Я просто думал, что перед матушкой ты притворяешься. Большинство людей ведь не станут врать об одном и том же. — Могут и станут. Ты небожитель и как никто должен это знать. — Ци Жун потёр переносицу. Но какая теперь разница, что о нем думает Се Лянь? Он должен идти по канону, чтобы Цзюнь У не решил, что-то сделать с его матерью и друзьями. А по канону, у них с Се Лянем были плохие отношения, так что… — А знаешь, вообще похуй! Считай меня психом! Валите от сюда все втроем. Можете для антуража взяться за ручку. Больше не приближайтесь ко мне! Ещё раз подойдешь и я… на тебя шкаф уроню. — Ци Жун. — Кыш! — Нет. Давай поговорим. Мы поступили неправильно, но ведь ещё не всё потеряно, верно? Мы все ещё братья и сможем... — Се Лянь замолк и пригнулся, уворачиваясь от запущенной в него книги. — Эй! За что? — За то, что ты такой… Тупой. Слепой. Глухой. Наивный. Идеальный. За то что ты вообще мой брат. — Подбирая каждый эпитет Ци Жун швырял в Се Ляня новую книгу. Принц вначале просто уворачивался, а потом стал отбивать. От удара принца книги ломались и рассыпались, от чего пол кабинета быстро покрылся исписанной бумагой. — Да он с ума сошел. — Заметил Фен Синь. — Нет. Он просто напуган. — Ответил Се Лянь. Он схватил Ци Жуна за запястья и, стараясь не причинять вреда, вывернул за спину, вынуждая опуститься на колени. Его голос звучал ласково. Он словно говорил с маленьким ребенком. — Пожалуйста, я был не прав. Я не знал, что над тобой издевались. Я не знал, что тебя хотели отравить. Ци Жун, давай поговорим. — Я не хочу с тобой разговаривать. Уйди. — Ци Жун начал вырываться, хотя внутри его были совсем другие мысли. «Помоги. Моя мама может пострадать. Почему ты не можешь прочитать мои мысли. Се Лянь. Не уходи. Мне не нужен брат. Мне нужен небожитель. Кто нибудь, кто может помочь спасти близких.» Словно услышав его молитвы, услышав грохот и крики, в кабинет ворвался Хуан, а следом за ним Хуа Чен. Увидев как принц заломал руку Ци Жуну и поставил на колени, Хун-Хун побледнел и тут же кинулся к князю. — Отпустите его. — Он толкнул Се Ляня в плечо и тот послушно отступил на пару шагов назад. Хуан встал между Ци Жуном и Се Лянем и утробно зарычал на принца. Все это произошло так быстро, что Ци Жуну даже стало смешно. Он зарылся пальцами в мягкую шерсть пса и погладил Хуа Чена по плечу. Вот кто Ци Жуну сейчас нужен. Небожитель. Самый сильный небожитель, что будут знать небеса. — Хорошо. Я уйду. — Се Лянь переглянулся со своими спутниками. Му Цин и Фэн Синь тут же вышли из кабинета. Фен Синь демонстративно поставил шкатулку с уродливой шпилькой на стопку книг. — Ци Жун, пообещай мне, что не будешь никому вредить. Себе в первую очередь. — Не буду. Ни себе, ни другим. Я не мазохист, в отличии от тебя. — Рад это слышать. — С небольшим трудом Се Лянь проглотил колкость и тоже вышел. Ци Жун медленно выдохнул и без сил развалился на учебниках, подкинув некоторые листы вверх. Приятно кружась и шурша бумага вновь опустилась на пол. Если Цзюнь У хочет поиграть, остаётся только играть по его правилам, но жульничать никто не запрещал. Он хочет, чтобы Хуа Чен служил ему, ладно. Но ведь кому бы Хуа Чен не служил, он не предаст любимого человека. Хун-Хун привязан к Ци Жуну, но влюблен ли? — Хун-Хун, тебе нравится принц? — Нет. — Почему? — Ци Жун от неожиданности приподнялся на локтях. Зеленый фонарь присвистнул. — Он сделал вам больно. — ответил Хун-Хун. Ци Жун слегка улыбнулся. Нет. Се Лянь не сделал ему больно. Он удерживал его так, чтобы Ци Жун не мог вырваться, но его обхват не был болезненным. Скорее как смирительная рубашка. Смирительные наручники. Они же не отнимались. — Да. Очень больно. — Ци Жун потёр запястья, там где удержал принц. — Наверное останутся синяки. — Я принесу мазь. — Хуа Чена тут же вскочил на ноги и был таков. Ци Жун уткнулся лицом в бок Хуана и крепко сжал его шерсть руками. Ему было тошно от самого себя. Не может же он использовать человека, манипулируя его чувствами. Чем он тогда будет отличаться от Безликого Бая? А если Хуа Чен узнает что его использовали? — Хуан, что мне делать? Пёс, отпихнул Ци Жуна от своего бока и принялся вылизывать его лицо. Ци Жун рассмеялся пытаясь оттолкнуть пса. Вот бы так все вопросы решились и у людей. Просто облизать кого-то и жизнь прекрасна. «Чисто теоретически, ты можешь вылизать Безликого Бая» — предложил Зелёный фонарь. «Заткнись. Ты ужасный человек» — вздохнул Ци Жун. — «Я веду себя неадекватно, да?» «Да ты всегда был конченым.» — Зелёный фонарь помолчал и все же сказал. — «Но сегодня конченый по особенному. То рыдаешь, то орёшь, то смеёшься. И при всем при этом, я тебе слово ни сказал. Ёбнутый.» Наконец-то Хуа Чен принес мазь. Даже не ошибся, а принес именно ту, что помогает от ушибов и синяков. И что удивительно, не стал спрашивать мнения Ци Жуна на этот счёт, как делал обычно. Просто присел рядом, приподнял Ци Жуну рукав и нанес мазь, круговыми движениями. Она приятно пахла мятой и немного убаюкивала. Ци Жун прикрыл глаза позволяя юноше позаботиться о нем, пусть даже если эта забота была ненужной. Тут не надо быть гением, чтобы догадаться о чувствах Хуа Чена. Но стоит ли допускать того, чтобы это зашло слишком далеко? Использовать парнишку идея хорошая, но ведь это значит, что Ци Жун должен отвечать на его чувства. Быть рядом с ним и заботиться в ответ. Ци Жун был не против. Хун-Хун станет прекрасным мужчиной в любом случае, но если Ци Жун полюбит кого-то другого? Это слишком мерзко. — Хун-Хун, та шпилька, которую я тебе подарил? Она у тебя? — Да. Но дома. Мне ее вернуть? — Хуа Чен отпустил одну руку Ци Жуна и взял другую. Он начал был снимать перчатку, но Ци Жун поспешно спрятал ее за спину. Ещё не хватало, чтобы он разглядел проклятую кангу. — Этой руке не больно. — Ци Жун улыбнулся и потрепал Хун-Хуна по волосам. — Возвращать или не возвращать, зависит от того, что ты мне сейчас ответишь. Скажи, я тебе нравлюсь? — Да. Вы очень красивый. — Хм. А чем еще нравлюсь, кроме красоты? — Ци Жун слегка улыбнулся. — Ничем. — Что? «Ха. Красный ублюдок в деле» — прокомментировал Зелёный Фонарь. — «Если бы не симпатичная мордашка Се Ляня, он бы и с ним не разговаривал. С тобой тем более» Точно! Симпатичная мордашка! — А принц разве не красивый? Он же похож на меня. А ещё у него лицо добрее. — Какая разница какое у него лицо? У вас красивые глаза. Когда вы находитесь рядом мне становится очень спокойно и тепло. Вы как будто сияете, когда появляетесь. К вам страшно прикасаться, потому что кажется что вы растворитесь. Если я вижу других людей, какими бы красивыми они не были, я не чувствую того же, понимаете? — Хун-Хун покачал головой и его щеки налились румянцем. — Вы необычно красивый. Не как все. — О. Ладно. — Ци Жун обнял свои колени пустым взглядом смотря в даль. Что-ж, теперь явно наверняка, что Хуа Чен его не оставит, даже если Ци Жун будет гнать его кнутом. Безликий Бай оказался прав, а поэтому у Ци Жуна не остаётся выбора. — Можешь оставить себе эту шпильку. — Она вам дорога? — Нет. Просто в ней кое-какой смысл. Я расскажу тебе об этом когда придет время. Не сейчас. Договорились. — Ци Жун протянул ему руку, для рукопожатия и демонстративно пошевелил пальцами. — Я не растворюсь. — Я знаю. — Хун-Хун пожал его ладонь и неожиданно сказал. — Мой князь, не задавайте мне больше таких вопросов. Мне сложно на них отвечать. — Не буду. Я хочу есть. «Эй, чудовище» — Очень медленно произнес Зелёный Фонарь. — «Если мы разделимся, ты с этим красным уебищем станешь моим врагом?» «Когда мы разделимся, ты обещал меня съесть.» — заметил Ци Жун. «Не приебывайся к словам» «Нет. Мы никогда не станем врагами. Обещаю.»