Князь Сяоцзин

Ци Жун придумал кучу причин, для того, чтобы уговорить императрицу позволить ему взять телохранителя. От банального, мне нужен помощник, до: «А вот у Се Ляня есть Му Цин». Но как выяснилось уговаривать никого не пришлось. Она легко согласилась лишь услышав просьбу, мотивируя это тем, что Ци Жуну давно пора завести друга. Вообще она довольно легко поверила племяннику, который пропадал неизвестно где, а потом неожиданно вернулся во время того, что народ стоит на грани войны и притаскивает домой непонятно откуда взявшегося юношу. Но пока Ци Жуну это было на руку он не возражал. Когда он возвращался в свой дворец солнце ещё не скрылось за горизонтом. Это было очень непривычно. Обычно он работал еще два часа после захода солнца, а тут уже свободен. Дворец ни капли не изменился. Вещи лежали на тех-же местах, что и прежде. Даже пыли нигде не было. А все из-за А-Сина. Даже лишившись своего подопечного и занявшись другой работой при дворе, он находил время чтобы прийти сюда и смахнуть пыль. Теперь он вновь вернулся и как раньше помогал ему во всем. Ци Жун был безмерно рад его видеть. И даже решил нарушить этикет ради того, чтобы провести с ним побольше времени и посплетничать за чашкой чая. Евнух сначала принял такое в штыки, но после прямого приказа спорить не решился. Правда сплетничать-то было не о чем. Он как добросовестный слуга императрицы ничего сверх важного Ци Жуну не рассказал, кроме того, что после того, как они выдворили жителей Юнаня за ворота, число слуг значительно сократилось. Дело было даже не в том, что император был не в состоянии их обеспечить, просто таким образом они выказывали сожаление. Такой себе ход, лишить работы кучу людей, чтобы выказать благородство. Но самое интересное было в том, что учитель Ван завещал Ци Жуну все свои записи по медицине и лекарствам. Он не знал вернется парень домой, или нет, но все равно все оставил ему. Это было настолько неожиданно, насколько неловко. Ци Жуна стала грызть совесть. А ведь он даже не подумал навестить его могилу и мысленно сделал пометку для себя сходить туда завтра. А-Син помог Ци Жуну подготовиться ко сну. Приготовил ванну, расстелил постель и помог расчесаться. Ци Жун так отвык от такой заботы, что дергался каждый раз, когда евнух к нему прикасался, но вскоре расслабился. За ним так присматривали десять лет и один год ничего не поменяет. Когда а-Син ушел, Ци Жун засел за записи. Вначале ему было просто интересно, что оставил ему учитель, а потом он искал уже конкретные темы. Если ему не уйти с Сяньлэ, то нужно было подготовиться к войне. Даже если не брать в расчет поветрие, во время войны была куча других болезней. Проснулся он от стука в дверь. Разбирая бесконечные записи он не заметил, как отключился. Поясница болела из-за неправильного положения тела, голова раскалывалась, а глаза слезились. Проклиная всех и вся на свете, Ци Жун открыл дверь. А-Син видел Ци Жуна в любом состоянии и стесняться ему было нечего, но увидев кто стоит за дверью, еле подавил желание захлопнуть дверь и избить себя кулаком. Это был не евнух сопровождавший его с детства, а тот кто наоборот его все это время избегал. А сейчас Ци Жун хотел видеть его меньше всего, тем более находясь в таком помятом состоянии в ночных одеяниях. — Венценосный братик. — Ци Жун выдавил вежливую улыбку. — Ци Жун. — Се Лянь мягко улыбнулся. Он стоял в окружении своих верных спутников, Му Цина и Фен Синя. И чуть дальше от них стоял Хуа Чен опустив голову вниз, сжимая в ладонях фамильную подвеску Ци Жун. Он не стал выглядеть лучше, а на лице все еще были повязки. Хотя одежда выглядела уже чище той, в чем он был вчера. Видимо это все, на что ему хватило денег. Ну почему Ци Жун такой тупой? Сказал переодеться, а денег на это не дал. Естественно стража заподозрит неладное. — Ци Жун, прости что не присутствовал во время суда. Я спустился на землю, а вернуться уже не смог. Я пытался, но Небеса для меня закрыты. — Ничего страшного. Но ты ведь не извиняться пришел. — Ци Жун скрестил руки на груди и выразительно взглянул на Хуа Чена. Фэн Син демонстративно фыркнул, за что получил тычек от Му Цина. Даже несмотря на то, что Ци Жун не сделал им ровно ничего плохого, они все равно его недолюбливали. Скорее всего это привычка всех слуг имперского двора, и с этим уже ничего не поделаешь. — Этот юноша утверждает, что ты пригласил его быть твоим телохранителем. Стража хотела его посадить в темницу, но к счастью Му Цин заметил это раньше. Я хотел уточнить у тебя. Это правда? — Мда… Стражникам что приказ императрицы уже не имеет веса? Или они решили, что Хуа Чен не похож на того, кого князь мог выбрать подле себя? — Это правда. — Ци Жун серьезно кивнул. — Если не веришь спроси у тетушки-императрицы. Она мне разрешила. Знаменитая троица удивлённо переглянулись. Му Цин и Фен Синь вежливо поклонились. Се Лянь выразил сожаление об этом инциденте обращаясь к Хуа Чену. Юноша на это никак не отреагировал. Даже не сказал простого «ничего страшного». Лишь коротко склонился в поклоне, не глядя на принца. Се Лянь грустно вздохнул и наступил на ногу Фен Синю, который уже собирался отчитать юношу, за недопустимое поведение. Се Лянь напомнил Ци Жуну о «семейном» обеде. И они поспешили уйти. Все это время Ци Жун внимательно следил за Хуа Ченом и Се Лянем. Их мимикой, взглядам и жестам. Почему-то видеть этих двоих настолько близко вызывало тупое раздражение в груди. Захотелось послать Се Ляня на три веселые буквы и запретить приближаться к юноше. Но это желание пришлось проглотить. Ци Жун пропустил Хуа Чена в комнату. Чтобы отвлечь себя, он осмотрел сваленные в кучу бумаги и поспешил их убрать. — Когда мы наедине можешь звать меня просто по имени. — предложил Ци Жун, не зная с чего начать. Вообще-то он планировал сам встретить Хуа Чена у ворот, но просто проспал. — Мы ведь теперь с тобой будем часто разговаривать. — Спасибо, мой.... Ци Жун, но я боюсь, что не могу развлечь вас разговорами. — Хуа Чен поклонился, так же не глядя на него. Это задело, потому что на Се Ляня он реагировал так же. Да. Предлагая Хуа Чену стать его телохранителем он думал, что время они будут проводить куда интереснее. С другой стороны… чего он ожидал? Что Хуа Чен станет сразу шутить, не боясь ничего? В конце концов это не тот демон из новеллы. В данный момент это просто забитый подросток. — Ничего страшного, просто отвечай на мои вопросы так как считаешь. Не пытайся подбирать слова. Я не обижусь и не разозлюсь, каков бы ни был ответ. — дождавшись согласного кивка, Ци Жун успокоился. — Сегодня у нас по плану есть несколько дел. Их немного, но займет много времени. Ты завтракал? Только честно. — Нет, Мой... Простите, Ци Жун. — признал Хуа Чен, заставив князя улыбнуться. Ну и отлично. По крайней мере он не врёт и пытается выполнить его просьбу. Другой бы на его месте боялся бы принести ему неудобства. Эх, сколько раз А-Син оставался бы без завтрака, если бы Ци Жун насильно его не заставлял. Парень попросил А-Сина принести еды. Вначале евнух начал возмущаться, ведь если он не поест за имперским столом, то может ненароком обидеть императора. А есть на силу, не самая лучшая затея.. Но узнав, что Ци Жун просит не для себя расслабился. Завтрак был незаурядный, но довольно питательный. На целый день должно хватить. — А вы? — Хуа Чен в шоке уставился на накрытый стол. — У меня будет плотный обед. А ты скорее всего до вечера больше ничего в рот не возьмёшь. Так что ешь все до последнего. Иначе я тебе это в зад запих… кхм… я пошутил. Ци Жун обманул лишь в том, что он наестся. И хотя они в обед действительно соберутся поесть, вряд-ли это будет похоже на семейное застолье. Чтобы не говорил А-Син, но каждые такие обеды заканчивались тем, что император отчитывал Се Ляня. В этот раз влетит и Ци Жуну. И обоим по одной и той же причине: Они заняли должность на небесах и оба вернулись в страну накануне войны вместо того, чтобы пытаться урегулировать все наверху. Но даже зная это, Ци Жун не мог себя заставить поесть. Даже чай застревал в горле. Но если он не явится на обед, будет в разы хуже для него. Пока Хуа Чен завтракал, А-Син помог Ци Жуну привести себя в порядок после сна. Да ещё и одел так, словно не на обед отправляет, а прямиком на свадьбу. Слишком тяжёлая ткань и куча лишних украшений. Ци Жуну не то что не нравилось все это. Он просто уже от этого отвык и сейчас одежда сковывала движение. Словно завернулся в одеяло и так вышел на улицу. А потом уже приводили в порядок Хуа Чена. Ещё вчера Ци Жун заказал для него форму, выбирая размер на глаз. Но перед тем как отдать ее законному владельцу, А-Син повел юношу в баню для слуг, а позже на инструктаж. А Ци Жун отправился на свою «казнь». Как и ожидалось, обед был напряжённым. Вначале стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь стуком приборов. Тишина была не семейная, а вязкая и неприятная. Никто даже не ел, а просто размазывал еду по тарелке. Этакий общественный фарс. Ци Жун чувствовал себя жутко неловко. Мало того, что он боялся императора, так рядом не было ещё и слуг, даже верного Хуана и того выставили за дверь. Хотелось поскорее оттуда сбежать, но приходилось сидеть до последнего. — Отец, я думаю нам стоит закончить прием пищи. — первым рискнул нарушить тишину Се Лянь. Ци Жун вжался в спинку стула, а императрица тяжело вздохнула. Император же наоборот выпрямился глядя на сына так, словно узнал, что тот вдруг вырезал половину его армии. — И куда же ты пойдешь? — спросил он. — Я попытаюсь поговорить с жителями Юнаня и отправить их домой. Я часто ношу воду на их земли и там снова начали цвести растения. Думаю ещё немного и… Император с силой стукнул ладонью по столу, перебивая поток размышлений сына. Стоящая перед ним чашка с рисом завалилась на бок и упала на пол, расколовшись на две части. Се Лянь не выказал никакого страха, казалось его это даже разозлило. Он резко встал из-за стола и взглянул на отца сверху вниз. — Что ты хочешь этим доказать? Люди Юнаня болеют от истощения. Скоро начнут умирать, а ты заперся в городе и пытаешься делать вид, что ничего не происходит? Разве это правильный поступок великого императора? Ты даже не пытался как-то решить эту проблему. А теперь жалуешься на то, что я пытаютсь как-то урегулировать конфликт? — Хочешь сказать, что я поступаю низко? — Император тоже поднялся со своего места. Сейчас он выглядел куда выше и внушительнее. Словно это он бог войны, а не тот, кто стоит на против. — Да. Именно это я и хочу сказать. — холодно отчеканил Се Лянь. — Твой народ страдает, а ты и палец об палец не ударил. Не ты ли учил меня, что нужно поступать по совести? Куда же делась твоя совесть? Император замахнулся и отвесил Се Ляню пощечину. Принц даже не покачнулся. Он лишь взглянул на него со всей злостью, на которую был способен, схватил Ци Жуна за руку и они вместе покинули обеденный зал. За их спиной императрица принялась отсчитывать мужа за такое поведение и пыталась успокоить. — Нельзя же так. Он и правда пытается сделать как лучше. — Пытается сделать лучше, но получится хуже. — Отозвался император уже более спокойным голосом. Дверь захлопнулся и дальнейший диалог остался за пределами слышимости. Ци Жун в полном шоке смотрел на принца. Он конечно читал, что у них с отцом были отношения не сахар. Там было даже несколько сцен, которые это показывали наглядно. Но он никогда не думал, что император хоть раз поднимал на него руку. — Братик. — Ци Жун положил руку ему на плечо. — Все нормально. Удар смертного для небожителя не больнее чем укус комара. — Улыбнулся Се Лянь, однако крепче сжал руку Ци Жуна и поднял взгляд к потолку, словно пытаясь не расплакаться. — Не рассказывай никому, о том что сейчас увидел. — Не расскажу. — Ци Жун неодобрительно нахмурился. Однако не стал ничего говорить. Если бы они были с ним достаточно близки, он бы попытался его обнять, сказать что-то, что могло его успокоить, но к сожалению не мог. Даже в тот порыв, когда он стал жаловаться на убийство Хуаном, он скорее чувствовал отчаяние, чем желание чтобы принц ему помог и поддержал. Скорее всего Се Лянь чувствует сейчас тоже самое. — Ци Жун… народу Юнаня нужен лекарь, ты… мог бы выйти за ворота. — Се Лянь посмотрел на него с надеждой. — Если не хочешь, я… не могу тебя заставить… Ци Жун в ответ просто отвернулся. Меньше всего на свете, он хотел бы в данный момент ввязываться в гущу событий, даже если находился в центре бури. И у него даже есть выбор… — Я… не хочу. Прости. — Ци Жун мягко высвободил свою руку и поспешил уйти пока Се Лянь не обрушил свое негодование еще и на него. Ему достаточно собственных угрызений совести. — Стой. — Принц перехватил его на этот раз за локоть. — Ци Жун, твой учитель... — Мой учитель мертв, а я не он. — На это раз Ци Жун буквально выдернул руку из пальцев брата и устремился прочь, едва не переходя на бег, лишь бы не накричать на непутёвого принца. Он бесился на все что происходит. На тупицу Вэньяна, на некстати подвернувшуюся жертву Хуана, на жителей Сяньлэ и на Се Ляня. Почему он сам не спустится к Юнаньцам? Ах да, он бог войны, а не целитель. Хуа Чен уже ждал его перед входом во дворец. Вымытый и причесанный, он выглядел уже куда-более сносно. Однако висящая на нем форма подчеркивала его худобу. Он вежливо поклонился, но Ци Жун в очередной раз остановил его. — Скажи, почему ты так упорно закрываешь свой глаз. У тебя ведь красивое лицо. — Ци Жун искренне предполагал, что в детстве у Хуа Чена была куча шрамов на лице и поэтому он избегал показывать его остальным. Но сейчас на нем была лишь одна «пиратская» повязка, остальная кожа была обычной. — Я просто… — он отвел взгляд и покачал головой. — Ты болен? Давай я посмотрю. — Ци Жун запихнул его в дом и усадил за стол. Двигало его даже не желание как-то помочь, а банальное любопытство. Хуа Чен даже не пытался сопротивляться, послушно выполняя все приказы. Когда пальцы Ци Жуна коснулись завязок на затылке, Хуа Чен слегка дернулся. «Щас он тебе вмажет» — находясь в предвкушении прокомментировал Зелёный фонарь. Ци Жун взглянул на ладони юноши, которыми он сжимал одежду с такой силой, что дрожали руки, но все же решился убрать повязку и возмущенно пихнул юношу в плечо. Этот... юный демон просто закрыл один глаз. — Хун-Хун, будешь выделываться я тебя выгоню. — а вот это было крайне рискованное заявление. Хуа Чен даже поднялся, чтобы уйти. Ци Жун намеренно не двинулся с места и теперь он стояли практически вплотную. Хуа Чен прикрыл глаз ладонью и стал отчаянно искать пути отступления. Не найдя ничего подходящего просто упал обратно на стул. Ци Жун медленно выдохнул. Юноша, что купался в пыльце демонических цветов? Почему стало так жарко? — У меня глаза разного цвета. Отец считал что это проклятие. Однажды пытался выколоть мне этот глаз. Я притворился, что он этого добился и с тех пор не снимал повязки. Мне так спокойнее, поэтому не мучайте меня. — Единственное проклятие, которое у тебя было, это твой отец. — Ци Жун опустился перед юношей на колени и попытался как можно мягче улыбнуться. Наверное с его лицом это напоминало оскал, но он пытался. — Разные глаза, называются гетерохромия. Она происходит либо от сильного стресса, травм, ну или просто человек таким рождается. Это не уродство и не проклятие. Просто такое встречается редко, вот и все. Хуа Чен слабо улыбнулся и все же открыл глаза. Действительно один красный, другой темный. Но это не внушало страха, даже как-то привлекало. Так он выглядел более естественно и менее опасно. — Ну вот, а ты боялся. — Ци Жун потрепал его по голове. — Ты очень красивый. Не нужно скрывать что-то, если это мешает тебе жить. — Мой Князь… Если я перестану это скрывать, это наоборот будет усложнять мне жизнь. Вы единственный, кто воспринял это спокойно, даже моя мама боится видеть меня без повязки. Если мне будет позволено, можно я только при вас буду ее снимать? — Делай как знаешь. Ци Жун вздохнул, но внутри от чего-то стало теплее, а щеки обдало жаром. Чтобы это скрыть он поспешно поднялся и отвернулся. Было что-то слишком доверительное в этом заявлении Хуа Чена, а ещё… Ци Жун решил, что не отдаст его Се Ляню. По крайней мере, насильно сводить их не будет, как планировал изначально. Если он сейчас так реагирует на Хуа Чена, не будет ли так, что в дальнейшем это разовьется во что-то большее. С одной стороны слишком привязываться было опасно, но с другой… Хуа Чен единственный кто в нем никогда не сомневался. Все люди, что его окружали общались с ним из-за разных причин. Линвэнь из-за помощи; Пэй Мин со скуки; Императрица и матушка, потому что он родной им по крови человек; У А-Сина и вовсе работа. Что говорить о Хуа Чене… он ведь никогда не пытался специально просить о помощи, а пытался выкарабкаться самостоятельно. Даже та молитва, больше была от отчаяния. «Ты чё влюбился?» — Зелёный фонарь изобразил рвотный позыв. Ци Жун привычно его проигнорировал, он лишь слегка повернулся к Хуа Чену: — Пойдем, у меня ещё есть дела.