Между этажами

Они здоровались друг с другом уже добрых три месяца, проходя мимо по коридору, но до сих пор не знали друг друга по имени. И Сон Ки Хун, почему-то, ни разу не задал себе этот вопрос. Каждый "привет" для него был уже маленькой привычкой, рутиной, почти что личным талисманом. Порой он даже свято верил, что если не поздоровается с сотрудником из офиса напротив — серьёзным, сдержанным, но каким-то образом всегда притягательным на вид — то всё обязательно пойдёт не по плану, а весь рабочий день превратится в сплошную катастрофу. Согласно строгим правилам корейского делового этикета, они должны были обмениваться кивками и формальными "здравствуйте, господин". Но каждый раз что-то странным образом сводило их к простому, почти дружескому "привет", хотя они совсем не были друзьями. Это маленькое нарушение правил казалось Ки Хуну необычайно приятным, чем-то похожим на детскую шалость. И каждый раз, когда их взгляды на мгновение пересекались в коридоре, в груди мужчины появлялось довольно странное, тревожно-приятное тепло — будто тихая искра, которая никак не хотела угасать, даже если он пытался сосредоточиться позднее на своих делах, сидя за рабочим столом. Порой Ки Хун замечал на себе его спокойный, внимательный, ничем не примечательный взгляд. В этом взгляде не было оценки, он никогда не задерживался дольше необходимого, но Ки Хун иногда ловил себя на мысли, что в такие мгновения загадочный сотрудник смотрит на него совсем не как на обычного коллегу, а как на кого-то знакомого, с кем уже установилась эта едва уловимая, неосознанная связь. И от этого, почему-то, становилось чуть неловко. Иногда они мельком виделись и на обеденном перерыве, возле автомата с кофейными напитками. Ки Хун замечал, что тот человек почти всегда выбирал одну и ту же жестяную баночку чёрного цвета. Холодный, крепкий кофе, без сахара... без компромиссов. Почему-то это всегда казалось удивительно подходящим — к его сдержанности, к спокойному, собранному виду, который оставался неизменным каждый день: строгий, тëмно-серый пиджак, точно такие же брюки, белая рубашка, всегда идеально выглаженная, чистая, словно только что купленная в магазине. Ки Хун уже почти привык к этому повторению, словно видя каждый раз одну и ту же "мелодию" в его образе, и в этом была какая-то своя тихая, чуть завораживающая гармония. Несколько раз Ки Хун даже поймал себя на том, что невольно задерживал взгляд на этикетке напитка за стеклом автомата, будто всерьёз подумывая попробовать тот же самый кофе. Но каждый раз, немного помедлив, он всё равно нажимал на кнопку с привычной, светло-коричневой баночкой — капучино с корицей, лёгкий и сладкий. Позже, в один из таких коротких перерывов, Ки Хун заметил его сидящим на лестнице у второго этажа, где практически всегда было тихо, если не считать тех случаев, когда другие сотрудники, поленившись пройти лишние несколько десятков метров, собирались покурить, приоткрыв маленькую форточку. Мужчина слегка опёрся локтями о колени, сосредоточенно смотрел вдаль и медленными глотками пил кофе. Ки Хун невольно замер у дверей, тихонько наблюдая: вроде тот же спокойный, собранный человек, но теперь... как будто полностью наедине с собой, погружённый в раздумья чуть сильнее обычного. Наверное, он думает о работе... Ки Хун сам не понял, в какой момент это место отложилось у него в голове так же прочно, как и все эти приветствия в коридоре, как баночки с кофе из автомата. Чуть позже он стал замечать его там уже каждый день — почти всегда в одно и то же время, на тех же самых ступенях. Возможно, именно эта повторяемость событий и притягивала Ки Хуна больше всего. В его мире, где редко что-то шло по плану, было даже приятно осознавать, что хотя бы что-то остаётся неизменным — изо дня в день, без малейших колебаний и лишних жестов. И, наблюдая это снова и снова, он охотно поверил в гипотезу, пришедшую в голову совершенно внезапно. Кажется, там действительно удобно... думать. Ки Хун неспешно сунул руку в карман, нащупав полупустую, слегка смятую пачку сигарет. ...и курить тоже. Поэтому на следующий день, уходя на обеденный перерыв, он вновь взял эти же сигареты с собой, хотя раньше всегда выбегал покурить в специально отведённом для этого месте. Лестничный пролёт встретил Ки Хуна тем же знакомым ощущением тишины... и тем же человеком, молчаливо сидевшим на ступенях. Ки Хун осторожно подошёл к окну, достал сигарету, машинально прокрутив её между указательным и средним пальцами, чуть похлопал по карманам в поиске зажигалки — и только тогда вдруг осознал, что в них... пусто. Ах да, конечно... зажигалка. — Чëрт... — тихо вырвалось сквозь зубы. На лестничной площадке на мгновение повисла тишина — странная, чуть неловкая, но совсем не давящая. Ки Хун растерянно усмехнулся, собираясь уже убрать сигарету обратно, но тот вдруг зашевелился, достав из внутреннего кармана пиджака маленькую зажигалку с изображением расписного дракона. Мужчина молча щëлкнул зажигалкой с тихим, почти ленивым звуком. Пламя дрогнуло, отражаясь в стекле окна, и на секунду осветило яркий узор дракона на металлическом корпусе. — Я не курю, — произнёс он спокойно. — Уже пару лет. Ки Хун чуть удивлённо поднял взгляд. — Тогда зачем?... Тот лишь сдержанно пожал плечами. — Сувенир, — коротко пояснил он. — Привёз из командировки в Китай. Мне стало жалко с ней расставаться. Он снова щёлкнул крышкой и убрал зажигалку обратно в карман пиджака, словно не придавая ранее сказанным словам никакого значения. А вот Ки Хун запомнил эту деталь слишком хорошо. Молча стоя возле окна, он вдруг поймал себя на том, что замер с сигаретой в пальцах. Возможно, запах табачного дыма был здесь лишним и неприятным для человека, который сумел бросить эту вредную привычку. — Я... я могу потушить— — Нет-нет, продолжайте, — спокойно ответил тот, подняв задумчивый взгляд. — Вы мне не мешаете. Их взгляды вновь встретились. Сегодня это был почти новый рекорд. Ки Хун лишь неловко улыбнулся, тут же отворачиваясь и выдыхая клуб дыма в открытое окно. Больше они не произнесли ни слова в адрес друг друга. Была ли причина в том, что не нашлось подходящей темы для разговора, или же оба не хотели помешать друг другу провести эти редкие минуты спокойствия вдали от офисной суеты — они уж точно не знали ответ на этот вопрос. На следующий день Сон Ки Хун вновь заметил его там же — на тех же самых ступенях, с той же чëрной баночкой кофе. Мужчина спокойно сидел у стены, снова погружённый в собственные мысли. Ки Хун на мгновение задержался у окна. Он сделал пару коротких затяжек, после чего медленно обернулся, словно боялся собственных действий, и осторожно произнёс, ломая привычную тишину: — Мы... так и не представились вчера... Тот медленно поднял взгляд. Ки Хун неловко усмехнулся и протянул руку: — Сон Ки Хун. Дверь напротив вашей. — Хван Ин Хо, — он пожал чужую руку в ответ, коротко, но уверенно. Ки Хун только потом заметил, что их первое рукопожатие вышло удивительно привычным, словно они делали это уже не в первый раз. Параллельно с этим вызывало удивление и то, что в коридоре они так просто говорили друг другу "привет", но при этом переход на "ты" всё ещё оставался для них чем-то чрезмерно личным, даже некорректным. Они находились рядом ещё какое-то время, молча, вовсе не торопясь возвращаться обратно в офис, где их ждали скучные, рабочие дела. Когда перерыв подошёл к концу, Ин Хо зашевелился первым, медленно поднимаясь со ступени и аккуратно оттряхивая брюки. — Здесь тихо... и хорошо, — вдруг тихо произнёс он. Ки Хун лишь коротко кивнул, затушив сигарету о маленькую пепельницу, заботливо оставленную кем-то из других сотрудников. — Да. И, почему-то, он был полностью уверен в том, что завтра снова вернётся именно сюда. •••Продолжение следует•••