Без права на мир.

Подземный город никогда не знал настоящего утра. Здесь не было настоящих рассветов — только вечные сумерки под одним сплошным каменным сводом. Многие жили по инерции, мол, все встают — и я встаю. Утро, стало быть, пришло. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный плесенью, потом и кровью, застаревшей и новой. Спёртый. Влажный. В уродливом городе уродливым было всё. Жители. Дороги. Узкие улочки вились, как кишки, — кривые, тесные, с неуместными в этом мрачном месте балконами и ржавыми трубами, из которых капала мутная вода. Где-то она стекала прямо под ноги, собираясь в лужи с радужной плёнкой и подмачивая мусор. И запахи здесь тоже были отвратительными: гниль, дешёвый алкоголь, дым, жареный жир и травы, которые тут встречались под видом лекарственных, порой смешивались в такой удушливый коктейль, что мутило даже привыкших. И люди были соответствующими. Разношерстными. Сутулые фигуры в потёртых плащах, дети с слишком серьёзными глазами, женщины с усталостью — слишком непомерной, той, что старит лица. Но этот квартал был особенным. За дверями, сколоченными из дерева, скрывались притоны, подпольные лавки, грязные комнаты. Жизнь в Подземном городе и так ничего не стоила, а тут это раскрывалось ярче, чем в других районах. И по одной из этих мерзких, зловонных улочек, не оглядываясь и не ускоряя шага, шли двое рослых мужчин. — Как она решилась оставить ребенка, находясь в таком месте, — тихо произнес тот, что был моложе. — Идиотка, — буркнул в ответ тот, что был выше, старше и черты лица которого казались строже. — И ты идиот. На кой чёрт ты мне тут нужен? Я и один вытащил бы отсюда сестрицу. — Вот именно. Сестрицу. А её мальчик? Мальчика тоже нужно спасать отсюда, Кенни. — Если из-за сопляка у нас будут проблемы с тем, чтобы выбраться отсюда, то я без колебаний оставлю пиздюка гнить здесь. Я сильно рискую тем, что имею, спускаясь сюда. И вытащить мне надо двух с половиной слабаков. — То, что у меня не проснулась сила Аккерманов, не делает меня слабым. Я занимаюсь физическим трудом. — "Я занимаюсь физическим трудом", — перекривлял собеседника Кенни. — Мы в Подземном городе, а не у тебя в саду. Тут твои навыки бесполезны. Просто сделай так, чтобы щенок не разорался в самый неподходящий момент, — мужчина устало зачесал волосы назад. Несколько монет, оставленных хозяину борделя — как будто с доплатой за групповуху — и проникновение в комнату Кушель прошло гладко и тихо. Кенни понуро осмотрел крохотную комнатушку. Окон нет. Плохо. Просто так вылезти не получится. Молодая женщина, которая сидела на кровати, опустив голову, была бледной, хрупкой и слишком худой для той, что зовётся "недавно родившей". — У тебя там хоть зажило? — Кенни опустился перед сестрой на корточки и поймал уставший взгляд. — Всё болит, — отозвалась она. Голос тихий, надломленный. Хрипловатый. Видимо, сорвала не так давно. — Где мелкий? — Кенни встал и начал озираться вокруг. — Свободные девочки забрали к себе. — Ты идти-то сможешь?! — наконец-то подал голос тот мужчина, что был моложе. — ... Эрик. А ты что тут делаешь? — серо-синие глаза внимательно изучают двоюродного брата. — Пришёл помочь вытащить тебя. — Хорош трепаться, — отрезал Кенни. — Хватай своего выродка. Будем выбираться отсюда. — Братик, я не думаю, что это хорошая идея, — осторожно произнесла женщина. — А я думаю, что это намного лучше, чем подставлять свои ещё не зажившие дыры ради куска хлеба. Давай, давай, Кушель, поднимайся. Придется пошевелиться. Я не смогу в одиночку вытащить всех троих. В одной руке Эрик держал крохотного мальчонку, а второй — придерживал слабую двоюродную сестру от падения. Жизнь Аккерманов не была простой и сытой, так что Кушель, которая и в прежнюю бытность была хрупкой и болезненной, в Поздемелье совсем вымоталась. Да и беременность и роды забрали у неё очень много. Как такое жалкое тело смогло выносить и вытолкнуть целого человека — даже Кенни не мог не задаваться этим вопросом. Когда мужчина всё же вытащил родственников на поверхность, Кушель просто... Упала. Сначала на живот, потом повернулась на спину и, вытянув руки к солнцу, рассмеялась. Кенни забрал племянника из рук Эрика и теперь скептично рассматривал сопляка. — Сколько ему уже? — спросил мужчина. — Четыре месяца, — отозвалась Кушель. — Вставай, дура, — прикрикнул Кенни. — Нам еще нужно доставить тебя в твой новый дом. Будешь жить пока что у Эрика. — Я думала, мы останемся с тобой, — растерянно пробормотала женщина. — Я не намерен рисковать своим будущем в военной полиции, Кушель, — отрезал Кении. — Чтобы вытащить тебя, мне пришлось опуститься в Подземелье и прикончить тех двух громил, которые охраняли притон. Узнай кто, что я вытаскивал оттуда тебя и нового выродка из нашего рода, и всё. Прощай, моя новая карьера, — буркнул мужчина. — Давай, заваливайтесь в повозку, вы двое. Отдыхайте. И ни звука. Я приготовил там какое-тряпье, чтобы пацан там все не зассал. Бери. Пожрать тоже там найдете. Никаких признаков жизни из повозки раздаваться не должно в ближайшие пару дней. Кенни управлял лошадьми и был рад остаться в одиночестве, пока остальные тихо себе устроились в закрытой грузовой повозке. Ткань, импровизированный тент, натягивался башнями из четырех деревянных ящиков. Эрик предпочитает не думать о том, что здесь может находиться. Зато он с удовольствием тихо переговаривается с родственницей и знакомится с новым членом семьи. — Леви кажется слабеньким, — произнес он, глядя, как мальчик, лежащий на матери, живот к животу, то поднимает головку, то роняет и недовольно пыхтит при этом. — У меня... Были проблемы с молоком в последнее время, — тихо и смущенно произнесла Кушель. — А свежее, коровье, в Подземелье не купишь. — Ничего, ничего. Поставим парня на ноги. Вот придёт доктор Йегер, посмотрит тебя и скажет, что с тобой делать. Да, приятель? — Эрик потрепал мальчика по макушке. Леви сморщился, как будто его только что смертельно обидели, и взвыл. — Ну сказал же, чтобы тишина была! — раздался недовольный голос Кенни снаружи. Внешне он оставался спокойным и собранным. Вполне типичный Кенни, новобранец военной полиции, за вполне привычным заданием. Снова перевозит коробки с продуктами... Или с чем бы то ни было. Только вот внутреннее напряжение начало покидать его только в тот момент, когда повозка покинула закрытый периметр — лестниц в Подземелье. Выезжал Кенни тем же путем, что и приехал. Потому что на въезде он напился с местным охранником. То, что он вытащил Кушель из-под земли всего за три с половиной часа, это просто какое-то невероятное везение. Видимо, у Боженьки еще есть какие-то планы на неё или её шкета, раз всё прошло так гладко. Вот и не верь после такого в божественные силы. Двое суток в пути. Поездка затягивается и Кенни велит родственникам оставаться в повозке. Ему тоже нужен отдых. Он растолкал сестру рано утром, часов в пять. — Кушель! Кушель, открывай глаза. Кушель, у тебя пиздюк от голода едва находит силы дышать. Просыпайся. Я принес молоко. Женщина открывает глаза. Братик заглядывает в повозку и протягивает бутылку молока и маленькую ложечку. — Сосок тут не найти, поэтому давай с ложки. А это тебе. Пожрёте потом вон с тем, — он кивнул в сторону сопящего Эрика и занял своё место. Движение возобновилось. Повозка тронулась. Кушель оставила в сторонку деревянную чашку с вареными яйцами, чуть подсохшим хлебом и молодым зеленым луком — вероятно, первым в этом году. Где-то по дну тарелки рассыпалась мелкая соль. От Кенни с утра пахло алкоголем, сигаретами, а рубашка была испачкана помадой. Видимо, он провёл время отдыха с женщиной. Видимо, с хорошей женщиной, раз уж она его покормила после... Всего. Кушель немного подумала, а потом съела свою часть нехитрого завтрака. Пока что она ограничилась только одним яйцом и половинкой кусочка хлеба. Выпила немного молока. Вкусное. Сладкое. Свежее. А потом взяла мальчонку на руки. Леви, который до этого момента мирно спал, собирался снова разораться. К тому же, он недавно намочил пеленку и теперь кожу неприятно щипало. — Не кричи. Дядя Кенни не любит, когда детки орут. Дядя Кенни вообще не любит, когда кто-нибудь орет, — она поцеловала детский носик. Леви хихикнул и схватил волосы матери. — На улице хорошо. Тепло, — приговаривала женщина, стягивая мокрую ткань с мальчика. Малыш, успокоенный мягким, нежным голосом матери, теперь просто смотрел на неё своими глазёнками и слушал. — И воздух свежий. И тёплый в то же время. И пахнет здесь так чудесно. Иногда — скошенной травой. Потому что поля скоро будут засевать, а сейчас их нужно избавить от сорняков, которые успели вырасти, — Кушель соорудила подобие подгузника, подложив толстую тряпку внутрь, и натянула свежие штанишки. Уже маленькие становятся. Нужно будет что-то придумать. Она даже не сразу замечает, что слезы капают на лицо ребёнка. Леви недовольно морщится, вытирает щечки кулачками и сопит. Маленький, а умеет немного злиться. — Прости, сладкий, — Кушель вытирает слезы. — Аккерманы должны быть сильными, не правда ли?.. — она наконец-то берет ложку и наливает молочко. Мальчик серыми глазками смотрит на эту сцену в полумраке. — Ничего. Это ничего. Это не темнота Подземелья, — рассуждает Кушель. — Скоро дядя Кенни привезет нас в безопасное место. А ты познакомишься еще и с дядей Эриком, — она подносит ложечку к детским губам и наклоняет, вливая белую жидкость в ротик. Леви смешно причмокивает, морщится, и немного даже выплюнул, а потом крякнул что-то невразумительное и снова посмотрел на ложку в ожидании. Женщина рассмеялась и снова наполнила ложку. Мальчик ел медленно, всё-таки упрямо выплевывая непривычное молоко и глотая только часть. Впрочем, Кушель никуда не торопилась. Коровье молоко она покупала раз в месяц, с трудом накопив нужную сумму. А потом делала все возможное, чтобы оно простояло так долго, как это возможно. Так что сейчас она спокойно дала сыну выпить тот объем, который нужен в один прием в его возрасте. А потом начало становиться прохладно. Повозка поднималась в горы. Эрик отдал ей запасную куртку и штаны — видимо, из своего гардероба. Кушель прятала Леви, личико которого перестало быть напряженным во сне. Домик Эрика расположился не слишком далеко от города, на возвышенностях, в стороне гор. И вид открывался изумительный. Река текла рядом — запас воды всегда есть. Свежая, чистая, вкусная — по его же словам. А еще, если направляться не прямиком в город, а чуть в сторону, как будто в сторону южной его границы, можно заехать в лес. Благодатный. Грибы, орехи, ягоды — летом набирай, сколько душа пожелает. И дичь. Птица, преимущественно. Зато можно свежее приготовить или сделать вяленое мясо — на зиму самое то. Кушель держала на руках Леви, замотанного в одеяло, которое принес Эрик из дома, и теперь восторженно озиралась вокруг. Солнце. Чистый воздух. Она даже не понимает, откуда эта слабость в коленях — от голода и усталости или от вновь обретенной свободы. Свобода эта, на самом деле, весьма условна, как она поняла из рассказов двоюродного брата. Аккерманов все еще гонят. Но он выбирается в город время от времени. Да и там встретить можно людей добрых и приличных. Как тот доктор, который должен прийти на днях, чтобы осмотреть Леви и подсказать, что делать с его слабыми мышцами. Кенни исчез так же внезапно, как и появился. Наверняка поехал к дедушке, чтобы рассказать всё. Эрик пока что взял все заботы на себя, давая Кушель восстановиться и набраться сил. И она была за это благодарна. И даже смогла выразить свою благодарность, передавая брату деньги, которые вывезла из Подземного города. Ей лично они всё равно ни к чему. А Эрик в городе сможет покупать свежее молоко, а еще муку и яйца. Хотя бы какое-то время. Когда ей станет лучше, она обязательно попробует снова завести тесто. И, если получится, то напечёт пирогов. Но сейчас, когда прошло всего три дня с того момента, как она оказалась здесь, Кушель чувствует себя слишком слабой. Хотя определенно лучше, чем ранее. И выглядит она тоже лучше, с чистыми, расчёсанными волосами, которые она собирала то в хвост, то в косу, с хорошо выстиранной одеждой, вымытая в бане с душистым мылом... И Леви тоже пришел в восторг от купания. Кушель для этой важной миссии готовила тазик с теплой водой, держала его спинку на одной руке, а второй — поливала чернявую макушку из металлической кружечки. Леви в такие моменты громко хохочет. Вода щекочет кожу. А из-за того, что он смеется чуть ли не до икоты, вода иногда попадает в рот или нос. В такие моменты он чертыхается как кот. Он чувствует себя в безопасности. И Кушель смеется вместе с ним. На свежем воздухе кожа мальчика стала выглядеть лучше. А ведь они всего неделю провели на поверхности. Он всё ещё белокожий, но теперь бледность кажется менее болезненной и больше говорит о том, что ребенок солнца не видит. Леви икает, когда Кушель прижимает к себе завернутое в полотенце чистое тельце, и даже расплакаться не может, потому что икота мешает. — Кушель! Кушель, доктор Йегер здесь! Вы готовы к осмотру? Леви не спит? — Эрик взял у сестры маленького родственника. Леви возмущенно пискнул. — Пойдем, не бойся. Он хороший. Когда они вышли в комнату, которая служила и столовой, и прихожей, и игровой, Кушель поняла, что доктор ждет их уже какое-то время. На столе расположились уже пустые тарелки — Эрик, видимо, накормил гостя после дальней дороги, и кружки с чаем уже были почти пустыми. Доктор Йегер оказался молодым мужчиной. В своей голове по рассказам братца женщина рисовала его старше и в очках. Ну, очки присутствовали. Он не торопился приступать к осмотрам и медицинским опросам, давая матери и сыну привыкнуть к присутствию незнакомца, и просто спокойно беседовал на отвлеченные темы. — А теперь позвольте мне взять этого молодого человека, — мужчина протянул руки к ребенку. Кушель неуверенно кивнула и передала малыша. Доктор Йегер рассмеялся, когда Леви разревелся, оказавшись в незнакомых руках. Кушель встревоженно крутилась рядом, пока доктор нёс ребенка к разложенному на полу толстому одеялу. Здесь Леви и проводил значительную часть своего времени, оценивая обстановку... И перекатываясь со спинки на пузо, а потом на бочок и обратно. Она с удивлением наблюдала, как доктор работает с руками и ногами ребенка, как осторожно поднимает и внимательно смотрит, как Леви обессиленно опускает шею. — Ах ты, лентяй бессовестный, — с улыбкой качает головой мужчина. — Для чего мать и дядю тревожишь? — он подставил широкие ладони под детские ступни. Леви с кряхтением оттолкнулся. — Хороший пацан. Слабость у него после недоедания. Потому и ленится мышцы держать. Сейчас подкрепится, восстановится, мамочка поделает ему массаж, вот так вот, — доктор показывает движения. Кушель запоминает. — Делайте вот так по десять минут по утрам и вечерам. Эрик сказал, что ему уже четыре, — Кушель кивнула. — С учетом того, что ребенок голодал, можно добавлять ему в молоко... Пока что остановимся на желтке. Из вареного яйца. В молочко крошите для начала по четверти желтка. Если будет чувствовать себя хорошо, то в течении недели-полутора по половинке желтка в день давайте. Если хорошо воспримет, попробуем дать ему кашу. Эрик, в городе, у бакалейщиков купи порошок из крупы. Скажи, что на первый прикорм ребенку. Там поймут. И вот такой вот массаж... И зарядка. Видела, как я ему ручки и ножки разрабатывал? Вот и ты так делай. И пусть хватается за твои пальцы как за турник и подтягивается. Через месяц уже ползать начнет, если не будет лениться. К мальчику у меня вопросов нет. Ведь у него такая красивая, добрая мама, да, приятель? — Гриша протянул Леви указательный палец. Кушель краснеет. Пацан схватил палец и потянул, не раздумывая. — Эрик, ты не против, если я поговорю с твоей сестрой в её комнате? Кушель показалось, что её сердце пропустило удар. Вот снова. Она останется один на один с мужчиной. Сильным, красивым мужчиной. Который сможет сделать с ней всё, что он захочет. — Прошу Вас, не переживайте так, — удивительно успокаивающе произнес Йегер. — Обещаю уважать Ваши границы. Просто мне нужно задать Вам ряд вопросов, которые должны оставаться только между пациентом и врачом. И она решается. — Эрик говорил, что работа... Могла повредить женскому здоровью, — осторожно начал Гриша, присаживаясь на край кровати, максимально далеко от края, на котором расположилась Кушель. — Прежде чем... Вернуться, у Вас хотя бы было время восстановиться? Девушка покачала головой. — Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Гриша. — Девятнадцать, — последовал незамедлительный ответ. — С какого возраста начала половую жизнь? — С семнадцати. — Согласие? — Необходимость. — ... Понятно, — тихо произнес Гриша, поправляя очки. Значит, эта худая, болезненная девушка, последние два-три года переживала самый сложный и отвратительный опыт. — Сейчас что-то беспокоит? Боли? Цикл? — Живот часто болит. — ... Пришлось вернуться на работу сразу после родов, — сделал вывод мужчина. Кушель кивнула и отвернулась. — Послушай, я... Я могу провести осмотр, если ты готова. У меня нет вопросов к Леви. Он развивается по возрасту. Слабоват парнишка, да. Но сейчас, когда он будет есть нормально, быстро наверстает. Но ты... Ты выглядишь болезненной. Ты возобновила половую жизнь сразу после рождения сына. Это плохо, Кушель. Возможно, у тебя инфекция, из-за которой ты гаснешь. Сейчас, когда у тебя есть хорошая еда, вода и воздух, ты чувствуешь себя лучше. Но это не вылечит тебя. Возможно, нужны препараты. Но я не могу ничего сказать, не осмотрев тебя. — Я думала, что Вы специализируетесь на детях, доктор. — У меня широкий спектр познаний, скажем так. Я не хочу унизить тебя, это не попытка раздеть тебя или потрогать там, где не надо. — Как это происходит? — решилась задать вопрос Кушель. Раздвинуть ноги и потерпеть — что может быть проще, утешала себя девушка, стиснув пальцами одеяло. Это было стыдно и уязвимо, но по-другому. Не как с клиентами. — Одевайся. Я сделаю назначение. Эрик в городе купит все необходимое, — мужчина повернулся к ней спиной и начал что-то записывать на листочке. — Ешь. Восстанавливай силы. Эрик потом принесет лекарственные травы в пакетиках. Их нужно будет заварить, процедить, набирать в клизму и... Промыть по женской части, изнутри. Сильно на грушу не дави. Медленно, осторожно. Промывай две недели два раза в день. И вот эти таблетки... Их нужно пить по схеме. Первые три дня приема — по одной таблетке три раза в день. Далее - еще семь дней по одной таблетке на ночь. Пока что этого достаточно, — мужчина собрал все инструменты в отдельные мешочки и вернул обратно в сумку. — Всё будет хорошо, Кушель. Это вполне излечимое воспаление. Я навещу тебя через две-три недели. Поболтаем. Расскажешь о своем самочувствии... Интересно, наест ли Леви щеки к тому времени?..