Незавершённое

— М-м. — Излагай уже. — Что? — Вэй Ин. Ты молчишь полдня. И это прекрасно, если бы меня кто-то спросил... — ...Но? — Но я тебя знаю. Излагай. — Слушай... Я просто... это... — Блядь. Тебе обязательно меня бесить?! — Ладно! Щас! Просто, ну, вы же с Лань Сичэнем вместе сколько? Уже три года! — Ну, почти. И? — Ты не понимаешь? — ...Нет. — А-Чэн, не тупи! — Иди нахуй! Прямо говори! — Ты намекал ему на предложение? — Какое? — Небеса прости, какой ты тупой... — С-с-сука... — Свадебное, идиот! — Сам такой! Нахуй мне намекать? — Ой, чему тебя только учили... — Выживать рядом с тобой. — Так! Не отвлекайся! Все знают, что если пара встречается, то им надо пожениться за три года. — Почему за три года? — Потому что потом предложение не делают! Я не знаю... Привыкают, остывают... Хочешь, чтобы вы расстались?! — Как это вообще связано... — Нам нужен план. И помощь. И план. — Блядь! Заткнись! — Что? — К нам Сичэнь идёт. Я. Тебя. Умоляю. Заткнись! х х х — Ваньинь, я так соскучился. Иди ко мне, милый. — М-м. Устал? — Дядя вернулся из поездки полный сил. — Хочешь, на выходные ему А-Лина отвезём с компанией? — Думаешь, поможет? — Четыре подростка в поместье, которое создано, чтобы в нём нарушали правила? — Это почему это? — Оно тихое... и просто. Тихое. Поверь. Бесит. — А если?.. — Ой, да ничего не будет. Спорим, Лань Цижэнь уже после пары таких визитов снова отправится в поездку, чтобы подальше от бардака? — На что спорим? — Если да, будешь месяц мне кофе по утрам в постель приносить. — Ваньинь... Я и так это делаю. — .. и оставаться со мной на полчасика, пока я его пью. — .. Ох, милый. Ты мог просто попросить. — Я не понял, мы спорим или нет? — Хм-м. Если нет, то ты едешь со мной в отпуск на две недели. Минимум. Сразу. — Изверг. — Ну? — Согласен. Надо переговорить с А-Лином... — Ваньинь... С господином Вэем всё хорошо? — Да! — Ваньинь... — ГДЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? — Да блядь... х х х — Простите? — Вы встречаетесь с моим братом три года! — Да. Почти. И что вы хотите сказать этим фактом? — Где брачное предложение?! Вы вообще серьёзны? Он не какой-то там!.. Вы же!.. А он же!.. Как порядочный человек! И должны понимать... Это... — Ваньинь. — Я не хочу. — Милый. Пожалуйста. Скажи своему брату. — Что-что он должен мне сказать? — Блядь, Вэй Ин. Узнаю, кто тебе это в голову засунул — убью... — НУ?! — Сичэнь, по ходу, как-то не так услышал эту твою примету. — Всё я правильно услышал. — Ага. Там про три года говорилось. А не про три месяца. — Не существенно. — А-Чэн?! — Он сделал мне предложение через три месяца после того, как мы начали встречаться. — ЧТО?! И ты... Что ты?! — У меня что, выбор был? В смысле... Да. Конечно, да. — Можем повторить. — Сичэнь, блядь, давай без сюрпризов. — Ты три года, как замужем?! И никто не знал?! — И это было прекрасно. — Я в шоке. Я молчу. Я в шоке! — Доволен? — Подожду, пока твой брат всем расскажет. — .. Блядь. Лань Цижэнь же не уедет, да? Как минимум, возьмётся организовывать приём. — Три, Ваньинь. И там ряд традиций. Обряды по всем правилам. Тебе пойдёт красное. — Вот ты!.. — Пиши заявление на отпуск, милый. — Господи... Иногда мне кажется, что я не могу любить тебя ещё больше. — Но в итоге? — Могу. х х х Бонус х х х — Всё же получишь свою церемонию. — Милый, ты... — М-м? — ... — Сичэнь? Ты что? Ну-у? — Не хочу, чтобы ты чувствовал дискомфорт. — .. От церемонии? — Да. От родственников, от толпы, от... всего. — Ну, тогда... тебе придётся... сделать для меня кое-что. — Ваньинь, милый, что угодно, ты же знаешь. — Просто не отходи от меня, ладно? — Как будто это возможно. — Хорошо. Слушай, мне нравится быть с тобой вдвоём. И та роспись только для нас... Один из лучших дней. Да? — Да. — Вот. Но и церемония будет такой. Я тоже хочу полюбоваться на тебя в красном. И побесить твоего брата. И своего. И вообще. — Точно? — Точно. Я хочу всё с тобой. Всё, что мы можем сделать вдвоём. Да? — Да. — Успокоился? — Да. Почти. Иди сюда. — Сичэнь!.. Его, как и всегда, бережно, но бескомпромиссно, притягивают ближе. Лань Сичэнь мягко ведёт ладонью по спине, останавливает её на пояснице — ладонь обжигает через рубашку. Пальцы второй руки оглаживают линию челюсти, и он ловит губами растерянный вздох. Который, впрочем, быстро сменяется ответной лаской. Нерешительной, но бесконечно нежной. Он знает, что всё, что нужно Ваньиню, чтобы расслабиться, — это его спокойствие и, возможно, ограничение выбора. Пальцы подцепляют прядь, заводят за ухо, оглаживают нежную кожу. Лань Сичэнь, не сдерживаясь, слегка прикусывает нижнюю губу, и что-то внутри довольно и собственнически тянет от еле слышного стона его мужа. Давит ладонью на поясницу, вжимает в себя. Ваньинь, забывшись, сминает пальцами отворот рубашки. Одно на двоих дыхание. Лань Сичэнь мягко отпускает покрасневшие припухлые губы. Не сдержавшись — снова легко касается, жалеет, что они не дома, жалеет, что не может опрокинуть мужа на кровать, диван или — да подойдёт хоть стол! — жалеет... — Блядь, Сичэнь!.. — Домой. Милый. Немедленно. — Да что ты говоришь!.. А не мог об этом подумать до ... таких поцелуев?! — Или до машины? — Или.