Будующее

Уилл Байерс всё ещё помнил тот вечер за столом для ДнД после выпускного слишком отчётливо. То, как Майк, глядя ему прямо в глаза, увлечённо говорил и размахивал руками, описывая возможное будущее «персонажа» Уилла — того, кто смог пережить и оставить позади всё, что случилось в городе, переехать и найти любовь. Все радовались, смеялись, обсуждали, а Уилл молчал. Потому что слишком многое в этом «возможном будущем» звучало пугающе. Он перестал верить в чудо — во взаимность Майка. А слышать всё это именно от объекта своей влюблённости, словно тот неосознанно, а может быть и намеренно, отдалял его от себя, рисуя будущее без своего участия, было по-настоящему больно. Он понял это не сразу. Не в тот вечер и даже не на следующий день. Осознание пришло позже — тихо и неотвратимо. Если он действительно не сделает шаг вперёд сейчас, то навсегда останется там, где его жизнь будет вращаться вокруг воспоминаний о Майке, о Хокинсе, о том, кем он мог бы стать, но так и не стал. И тогда Уилл решил, что пора жить дальше. Но несмотря на это у Байерса до последнего теплилась надежда, что они, как и договаривались в детстве, вместе поступят в университет, будут ходить на занятия вдвоём, а вечерами играть в ДнД. От этих мыслей сердце предательски ныло. Майк обещал, что они останутся лучшими друзьями, но Уилл перестал в это верить. Майк больше не делился с ним переживаниями, они даже не говорили о смерти Оди. Общение стало поверхностным. И это тяжёлым грузом лежало на плечах Уилла. Он понимал, что вынужденный каминг-аут повлиял на их отношения, что Майк всё понял, — но повернуть время вспять было невозможно. Да и был ли в этом смысл? Университет находился в Нью-Йорке — достаточно далеко, чтобы прошлое не догоняло его на каждом углу. Но при этом в том же городе учились Джонатан и Робин, и это безумно радовало. Нэнси сейчас искала себя, но часто бывала в Нью-Йорке, а Стив, к удивлению Уилла, недавно ошарашил всех новостью о скором переезде: он собирался учиться и развиваться как профессиональный тренер. Этот факт невероятно успокаивал Байерса — он знал, что рядом всегда будет кто-то, к кому можно обратиться. Уезжать в университет ему нужно было раньше остальных: он поступил на художественное направление, и в творческом вузе занятия начинались на несколько дней раньше. Они договорились встретиться всей компанией прям перед отъездом — Лукас, Дастин, Майк, Макс и сам Уилл — чтобы попрощаться. Но в тот день Майк так и не пришёл в кафе. Это разбивало сердце Уилла в клочья. Лукас и Дастин знали — они поняли, что во время каминг-аута Уилл говорил именно о Майке. Если честно, они и раньше догадывались. Возможно, именно поэтому злились особенно сильно. Со стороны казалось, что отсутствие Майка расстроило их даже больше, чем самого Уилла. — Да как он мог? Я всё понимаю, но это перебор. Мы неизвестно когда тебя увидим, а он просто не пришёл, — бесился Лукас. В его глазах читалось настоящее раздражение и разочарование. — Главное, чтобы с ним всё было в порядке. Наверное, снова воспоминания об Оди, — нейтрально отозвался Уилл. Они начали прощаться — Уиллу уже пора было ехать. Он со слезами обнимал друзей, не пытаясь их скрыть. — Обещай, что будешь писать и звонить. Мы от тебя так просто не отстанем, — сказала Макс, смеясь сквозь слёзы. Уилл улыбнулся и кивнул. Он был бесконечно благодарен за их поддержку и искреннее желание сохранить связь. Дорога до Нью-Йорка прошла словно в тумане. Уилл смотрел в окно автобуса, наблюдая, как знакомые пейзажи постепенно сменяются чужими улицами, и снова и снова пытался убедить себя, что так и должно быть. Мысли о новой жизни раздражающе быстро возвращались к Уиллеру, будто нарочно проверяя его на прочность. Он рисовал в блокноте, почти не глядя на линии: силуэты домов, окна, лица без чётких черт. Иногда среди них мелькало что-то до боли знакомое, и тогда Уилл резко закрывал страницу, словно это могло остановить воспоминания. Кампус встретил его шумом — голосами, шагами, смехом, чем-то живым и слишком активным. Люди спешили с чемоданами, кто-то радовался, кто-то нервничал, кто-то откровенно пугался нового этапа жизни. Уилл чувствовал себя маленьким и потерянным, но после всего пережитого это казалось почти несущественным. Он уже знал, что способен выдержать больше. Общежитие оказалось старым зданием с высокими потолками и узкими коридорами. Архитектура явно отражала творческое направление вуза: статуи, колонны, лепнина — здание выглядело историческим, но с аккуратным обновлённым ремонтом. Рядом располагались несколько более современных корпусов. Его комната находилась на третьем этаже одного из них, по соседству с главным зданием. Уилл открыл дверь, затаив дыхание. Две кровати, два стола, шкаф и окно с видом на пожарную лестницу. Ничего особенного — и именно это почему-то успокаивало. Скромный, нейтральный комфорт пришёлся ему по душе. Он аккуратно поставил чемодан у своей кровати и начал разбирать вещи: одежду, краски, кисти, блокноты. Фотография задержалась в его руках дольше остальных — старый снимок, где они были все вместе: Уилл, Майк, Лукас, Дастин, Макс и Оди. Дверь распахнулась так резко, что Уилл вздрогнул, едва не выронив фотографию из рук. — Ну нет, только не говори, что ты уже выбрал кровать. Уилл обернулся. На пороге стоял высокий парень с сумкой, перекинутой через плечо. — Потому что, если ты занял лучшую, — продолжил он, — нам придётся драться. А я не уверен, что администрация одобрит это в первый же день, — добавил он нахально, явно шутя. Уилл открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Сердце болезненно дёрнулось — слишком знакомый силуэт, тёмные волосы, рост, черты лица. Схожесть пугала, будто перед ним стоял брат Майка — почти близнец. На секунду в голове вспыхнул его образ: слишком яркий, слишком живой. Парень, впрочем, не дал тишине затянуться. — Так… либо ты немой, либо я тебя уже напугал, — хмыкнул он. — Надеюсь, не первое. Я рассчитываю болтать с соседом и раздражать его своим присутствием. Он шагнул в комнату, быстро огляделся и без всякого стеснения швырнул сумку на кровать справа. — Так, — заявил он. — Две кровати. Я хочу правую. Уилл медленно выдохнул. Голос был не тот. Более резкий, с издёвкой, без той привычной мягкости. Совсем не Майк. И это… помогало. — Я… ещё ничего не выбирал. Только зашёл, — наконец выдавил он. — Отлично, — ухмыльнулся парень. — Значит, судьба решит за нас. Или монетка. Или кто из нас первым сломается психологически. Он повернулся к Уиллу и прищурился, оглядывая его с ног до головы. — Ты выглядишь как человек, который может сломаться первым. Без обид. — Я… что? — Уилл моргнул. — Шучу, — тут же добавил парень. — Наверное. Он протянул руку. — Ричи. Ричи Тойзер. Если будешь жаловаться на меня коменданту — я всё отрицать буду и портить тебе жизнь. Так что предлагаю сразу начать дружить. Улыбка у него была такая, будто он знакомился не с соседом, а с потенциальным соучастником преступления. Уилл секунду колебался, потом пожал протянутую руку. — Уилл. Байерс. — Уилл… — протянул Ричи, ухмыляясь. Байерс поймал себя на том, что триггер всё ещё где-то под кожей, но больше не сжимает грудь так болезненно. Мысли о Майке отступали, вытесняемые этим странным, громким и совершенно неуместным человеком. — Значит так, — продолжил Ричи, хлопнув в ладоши. — Я занимаю эту кровать, потому что она ближе к окну, а я люблю смотреть на мир и осуждать его. Ты — вторую. Справедливо? Уилл посмотрел на кровать, потом на Ричи. Расстояние до окна было почти одинаковым. — Мне всё равно. — О, идеально, — кивнул Ричи. — Мы уже отлично ладим. Уилл сделал шаг к своему столу, положил фотографию в ящик и закрыл его. Пальцы дрожали, но он заставил себя сосредоточиться на звуках: щёлк замка, шорох сумки, голос Ричи, который уже что-то бормотал про ужасные матрасы и сомнительные дизайнерские решения. Он был здесь. Сейчас. И этот парень — кем бы он ни был — не был Майком. — Так, — донёсся голос Ричи откуда-то из-за шкафа, — важный вопрос на засыпку. Уилл вздрогнул, не сразу поняв, что обращаются к нему. — Ты всегда такой напряжённый или это мой невероятный шарм так действует? — Что? — Уилл обернулся. Ричи высунулся из шкафа, с сомнением разглядывая полку, будто она виновата в том, что вещи почти не помещались. — Потому что, если честно, — продолжил он, — ты выглядишь так, будто я сейчас признаюсь, что по ночам разговариваю с демонами, и ты к этому уже морально готов. — Я просто… — Уилл запнулся и отвёл взгляд. — Всё нормально. — Угу, — скептически протянул Ричи. — «Всё нормально» — любимая фраза людей, у которых вообще ни черта не нормально. Он захлопнул дверцу шкафа, несмотря на то, что вещи почти вываливались, и плюхнулся на свою кровать, закинув руки за голову. — Расслабься, Байерс. Я, конечно, раздражающий, наглый и слишком громкий, но пока что я не опасен. В основном. Уилл невольно сжал пальцы на краю стола, опираясь на него. Он хотел промолчать. Очень хотел. Но слова сорвались раньше, чем он успел их остановить. — Ты просто… очень похож на кое-кого. Ричи приподнял голову. — Похож? На кого? Не говори, что на твоего бывшего, — шутил он. Уилла это больно кольнуло, но он не показал этого. Поколебавшись пару секунд, он ответил: — На моего лучшего друга, — тихо сказал он. — Внешне. Очень. Вы как будто братья. Ричи присвистнул. — Оу. Вот это уже интереснее. Но родственников ровесников у меня нет. Насколько я знаю. Он повернулся на бок, опираясь на локоть. — И, судя по твоему лицу, у вас там не «мы не поделили пиццу». Уилл усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — У нас… странные отношения сейчас. — Странные как «мы не разговариваем», или странные как «мы разговариваем, но это больно»? Этот вопрос попал слишком точно. Уилл выдохнул. — Второе. Ричи на мгновение замолчал. Это было неожиданно — тишина от него ощущалась почти непривычно. Потом он хмыкнул: — Забавно. — Что? — Уилл поднял на него взгляд. — У меня тоже есть лучший друг — Эдди, — сказал Ричи. — И угадай что? У нас тоже сейчас… некоторые трудности. Он помолчал, потом добавил, уже с привычной наглостью: — Правда, он не поступил со мной в один универ, чтобы я мог ежедневно портить ему жизнь. И ты на него не сильно похож, так что извини — придётся выбрать тебя как замену. Уилл тихо фыркнул, сам того не ожидая. — Значит, это у тебя такая терапия? — пробормотал он, почти шутя. — Абсолютно, — кивнул Ричи. — Раздражать незнакомцев — мой способ справляться с чувствами. Очень здорово работает. Почти не разваливаюсь по ночам. Не зря я на актёрском. Он сказал это шутливым тоном, но в конце фразы что-то едва уловимо треснуло. Уилл это заметил и почувствовал отголосок похожих эмоций. — Тогда… — медленно сказал он, — мы, наверное, соседи по несчастью. — Фу, звучит слишком драматично, — скривился Ричи. Уилл хихикнул. Несмотря на юмор парня, его громкость и нахальность пока что не смущали Уилла и ощущались даже как-то комфортно. В этой маленькой комнате общежития вдруг стало легче дышать. Ричи обвел комнату взглядом, как будто уже что-то планировал. — Ладно, Байерс, — начал он, — перед тем как мы начнем мирно сосуществовать, я должен установить пару правил. Не бойся, серьёзных нет, только базовые. Он поднялся с кровати, выставив руки в стороны, словно проводит лекцию: — Правило первое: кровати закреплены за нами сразу, без всяких переговоров. — Правило второе: еда — личная у каждого, но если я съем твою шоколадку, которая там давно лежала, ты не имеешь права сердиться. Это называется «естественный отбор». — Правило третье: не трогать вещи друг друга без разрешения. Ты выглядишь послушным мальчиком, так что проблем, надеюсь, не будет, — добавил Ричи, ухмыляясь. — Что это за «послушный мальчик»? С чего ты вообще решил так? — Уилл задыхался от наглости парня и слегка покраснел. — Если ты не готов к таким правилам, — продолжил Ричи, — я всегда могу использовать свои навыки психологического террора, чтобы ты пересмотрел своё мнение. Не бойся, я много практиковался. А к моим шуткам тебе стоит просто привыкнуть. Он снова развалился на кровати, закинув руки за голову, и с широкой ухмылкой добавил: — Видишь, всё очень демократично. Немного правил, немного хаоса, и мы оба счастливы. Уилл тихо вздохнул и понял: это соседство вряд ли будет слишком простым.