Скрытый сигнал

Карен Уилер была удивительно мила, когда разрешила Джойс и её сыновьям остаться в их доме. Неожиданное возвращение в Хоукинс из Калифорнии явно застало её врасплох, но вместо расспросов и неловкости она предпочла заботу и гостеприимство. — С какой стати наш дом стал детским садом… — как всегда ворчливо пробормотал Тед себе под нос. Карен закатила глаза и тут же, смягчившись, извиняюще взглянула на Джойс. — Оставайтесь, сколько захотите, — сказала она уверенно, словно других вариантов просто не существовало. — Я очень благодарна, честное слово, — тихо ответила Джойс. Дальше Уилл почти не прислушивался к разговору. Он сидел молча, уставившись в тарелку, полную еды, и рассеянно водил вилкой по краю. — Уилл, — тише прошептал Майк, чуть наклонившись к нему так, чтобы услышал только он, — ты в порядке? В его голосе звучало неподдельное беспокойство. Уилл давно устал от этих бесконечных вопросов, слишком много их было за последнее время. Но взгляд Майка выбивал почву из-под ног: внимательный, тёплый, слишком значимый, чтобы просто отмахнуться. Сердце предательски дрогнуло и забилось быстрее. — Да… да, Майк, всё хорошо, — ответил он, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. На мгновение ему показалось, что Майк не поверил. Тот прикусил губу и задержал на нём взгляд дольше, чем следовало, словно пытался рассмотреть что-то скрытое между строк. А затем всё же отвернулся быстро, почти резко, будто ничего необычного и не произошло. Возможно, и правда ничего не происходит. Уилл уже смирился с мыслью, что Майк никогда не узнает о его чувствах, да и, наверное, так было правильнее. Навязывать себя, разрушать хрупкое равновесие между ними ему совсем не хотелось. Тем более Майк был влюблён. Не просто увлечён по-настоящему, безоговорочно. В Одиннадцать. В его сводную сестру. Эта мысль давно поселилась внутри Уилла, тяжёлая и привычная, как старая боль. Он принял её молча, без жалоб, спрятав глубоко, туда, где она не могла вырваться наружу и выдать его с головой. Лучше уж так, сохранить Майка рядом, пусть даже ценой собственных чувств, чем потерять его совсем. Дом Уилеров для Уилла был почти родным — во многом даже ближе, чем собственный. Здесь он проводил слишком много времени с друзьями, слишком много важных моментов, чтобы считать это место чужим. Улыбнувшись тёплым воспоминаниям, он было хотел помочь Карен на кухне, но та лишь отмахнулась, мягко, но настойчиво повторяя, чтобы он шёл отдыхать — она и сама прекрасно справится. Так что выбора не осталось. Уилл вышел из кухни. Дом постепенно стихал: все разошлись по своим делам, и вскоре он остался один, не совсем понимая, чем себя занять. Тишина давила, заставляя мысли блуждать туда, куда не хотелось. — Уилл, — раздался за спиной голос Майка, — если хочешь, можешь потусить в моей комнате. Ну… порисуем или ещё что-нибудь. Подождёшь? Уилл обернулся, на секунду замешкался, а потом просто кивнул, соглашаясь. Комната Майка была не то чтобы чистой, но и назвать её откровенно грязной язык не поворачивался. Скорее — привычный беспорядок: разбросанные тетради, комиксы на столе, куртка, небрежно перекинутая через стул. Здесь всё выглядело… живым. Настоящим. Совсем как сам Майк. Уилл сел на край кровати и огляделся. Взгляд зацепился за кружку на полу — явно забытую и, судя по всему, уже не первый день. Он тихо усмехнулся и наклонился, чтобы поднять её, но в этот момент заметил под кроватью что-то ещё. Коробку. Не слишком большую, задвинутую вглубь, словно её прятали не от кого-то конкретного, а просто — на всякий случай. Уилл бы и не обратил на неё внимания, если бы не надпись, выведенная неровными, знакомыми буквами. «Уилл Байерс». Он замер. Любопытство смешалось с внезапной тревогой. Уилл никогда не считал себя человеком, который лезет в чужие вещи, особенно в вещи Майка. Но теперь имя будто тянуло к себе, не оставляя выбора. Медленно, почти осторожно, он вытащил коробку из-под кровати. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало, словно он собирался узнать что-то важное. Или слишком личное. — Все собрались в подвале, осталось лишь… — начал Майк, входя в комнату, но тут же замер. Его взгляд остановился на Уилле, державшем в руках коробку. На секунду в лице Майка мелькнула растерянность — такая откровенная, что Уилл сразу понял: он действительно не должен был это видеть. — Оу… Майк, я не хотел, — выпалил он, мысленно коря себя. Ну зачем он вообще полез под кровать? Майк нервно прикусил губу, затем молча подошёл и сел рядом с Уиллом, оставив между ними совсем небольшое расстояние. — Да не извиняйся ты так, — тихо сказал он. — Всё равно… всё это твоё. — Моё? — Ну… письма. — То есть ты хранил письма, которые должен был отдать мне, под кроватью? — хмыкнул Уилл. Любопытство только усиливалось, и ему отчаянно хотелось заглянуть внутрь коробки. — Уилл. — Да? — отозвался он, подняв взгляд. Майк на мгновение замолчал, словно подбирая слова, затем выдохнул: — Спасибо тебе. За всё. Уилл улыбнулся, сердце колотилось, и воздух в комнате будто стал плотнее, тяжело дышалось. — Знаю, знаю, тебе интересно прочитать все это, — быстро проговорил Майк, — но давай на потом. Там все ждут, поиграем, поговорим о чем-то серьёзном, а потом, лёжа в подвале, начнешь их читать. — На последнем слове он прищурился, явно недовольный тем, что Уилл не живёт в его комнате. — Хорошо, хорошо, я понял, Майк. Майк на мгновение замер, странно рассматривая его. От такого взгляда Уиллу стало не по себе, бабочки в животе запархали. — Я… э-э, ладно, пошли. Вечер обещал быть странным, и Уилл уже ощущал, что эта странность будет совсем другой — той, что щекочет сердце сильнее любых монстров Хоукинса. * Было темно. Джонатан уже крепко спал, слегка вздрагивая во сне, а Уиллу не находилось покоя — мысли о письмах Майка не давали ему расслабиться. Недолго раздумывая, он включил лампу, укутался в одеяло и, тяжело вздохнув, начал читать письма, которые Майк по каким-то причинам так и не отправил. Письма были полны мелочей, каждое словно жило своей маленькой жизнью. Майк подробно рассказывал о своих днях, жаловался, что Хоукинс стал какой-то серой и скучной без них. Уилл улыбался, читая эти бытовые детали — кто-то бы посчитал их пустяками, а он находил в них невероятную милоту. Некоторые письма были полны грусти, где Майк признавался, как скучает, а в других он жаловался на Нэнси или на телефон Байерсов, недоумевая, почему никто не берет трубку. От этих строк Уилл почувствовал лёгкую вину — будто он где-то должен был быть рядом. Всё это было по-настоящему ценно, и Уилл даже пожалел, что не получил письма вовремя. Но его волновало другое. В конце каждого письма стояла подпись: «С любовью, твой лучший друг, Майк». А в некоторых письмах эти слова звучали ещё более искренне — просто «С любовью, Майк». Прикусив губы, Уилл старался не думать об этом слишком сильно. Все эти годы он даже мечтать не смел, ему было достаточно быть просто лучшим другом Майка. Но, несмотря на все усилия, где-то глубоко внутри зародилась тихая, осторожная надежда. * В следующие дни, живя с Уилерами, Уилл начал замечать взгляды Майка. Они были другими — внимательными, почти изучающими, и Уилл не мог объяснить себе этот новый оттенок в его глазах. На первый взгляд всё казалось обычным: смех, разговоры, привычный ритм Хоукинса. Но в воздухе витало лёгкое напряжение. Майк был тем же Майком, но каким-то образом изменившимся. Когда Уилл узнал, что Майк и Одиннадцать расстались, он даже не знал, что сказать. Он бы хотел утешить друга, но Майк выглядел расслабленным, говоря об этом в кругу Лукаса и Дастина. Хоть они и были вместе, всё равно чаще молчали. От разговоров уходили в игры, словно кубики и карты могли заполнить пустоты, о которых никто не решался говорить вслух. Лукас всё чаще пропадал в больнице, навещая Макс, и каждый раз возвращался оттуда чуть более уставшим, чем прежде. Год выдался тяжёлым для всех, и Уилл всё чаще ловил себя на чувстве вины — за то, что его не было рядом, когда это было нужнее всего. — Дастин, Майк, Уилл… я, пожалуй, пойду, — криво усмехнувшись, сказал Лукас и вышел. Спустя несколько минут ушёл и Дастин, оставив после себя привычную тишину. — Как думаешь… — осторожно начал Уилл, — с нами всё будет в порядке? — С нами? — Да, с нами. С тобой, со мной, с Макс, Лукасом, Дастином и Оди. Станет ли всё как прежде после того… как всё закончится? Майк замолчал. Уилл уже решил, что ответа не будет, но спустя мгновение тот всё-таки заговорил: — Всё будет хорошо. Всё будет в полном порядке, — руки Майка слегка дрожали, и он сжал их, будто сам себя успокаивал. — Мы уже справлялись. И справимся ещё раз. Я понимаю, тебе и Оди сложнее всех — вы как-то связаны с Изнанкой. Так что не переживай, Уилл мудрый, — он улыбнулся и нарочито растянул слова, явно дразнясь. Уилл лишь закатил глаза, но искренняя улыбка всё равно озарила его лицо. — А сможет ли Майк Уилер защитить нас? Майк резко посмотрел на него, словно тот только что сказал что-то по-настоящему оскорбительное. — Ещё как смогу, — ответил он без колебаний. — Я защищу. Любой ценой. Если потребуется — отдам свою жизнь. В этих словах был весь Майк: заботливый, упрямый, с врождённым чувством ответственности — сердце их команды. Уилл невольно напрягся, когда понял, что Майк стоит слишком близко к его лицу, ближе, чем требовала ситуация, и от этого близость ощущалась почти оглушающей. Заметив напряжение Уилла, Майк тоже замер, а затем нервно прикусил губу, словно не зная, что сказать дальше. — Спокойной ночи, мудрый Уилл, — наконец произнёс он тише. — Спокойной ночи, глупый Майк, — усмехнувшись, ответил Уилл и чуть наклонил голову, заметив, как Майк закатил глаза. — Между прочим, я не глупый. — Да? — фальшиво удивился Уилл. В ответ Майк бросил в него подушку. Уилл тихо рассмеялся и вдруг понял, как ему легко и спокойно. С Майком всегда было хорошо. Так и проходили его дни — наполненные сомнениями, которые чаще всего касались Майка. Те же взгляды, та же близость: Майк всё чаще оказывался рядом, слишком рядом, будто это было само собой разумеющимся. А на вопросы отвечал просто: «Мы лучшие друзья, Уилл. Разве друзья не могут наслаждаться компанией друг друга?» Иногда они вместе помогали Карен готовить ужин, и тогда Майк становился особенно шумным — шутил, дурачился, нарочно делал глупости, лишь бы рассмешить Уилла. И у него это получалось. Уилл ловил себя на том, что смеётся чаще, чем думал возможным, и в такие моменты сомнения ненадолго отступали, уступая место тихому, тёплому счастью. * — Уилл. Тишина. — Уилл. — Да, Майк? — сонно отозвался он, приоткрывая глаза. В подвале Уилеров было темно, лишь слабый свет пробивался сквозь маленькое окно. Майк говорил почти шёпотом. — Не хочешь прогуляться? — Сейчас же ночь… — Так хочешь? — на губах Майка мелькнула хитрая улыбка. Уилл прикусил губу. На мгновение возникло острое, почти болезненное желание поцеловать Майка прямо здесь, не думая о том, что будет потом. Но он снова струсил. — Давай, — тихо согласился он. Ночь была чуть прохладной. Уилл и Майк шли куда-то пешком, без особой цели. Уилл сомневался, что это хорошая идея, но почему-то не останавливался. — Не спится? — спросил он. — Ага. Ох, ты же спал… извини, что разбудил, — Майк ничуть не выглядел расстроенным, лишь слабо улыбнулся. — Поговоришь со мной? Майк остановился и посмотрел на него. Уилл невольно сжал руки. — Я не настаиваю, конечно, — продолжил он тише, — просто в последнее время ты ведёшь себя так… будто запутался. Майк отвёл взгляд почти сразу. — Всё хорошо, Уилл. Честно. — Он вдруг оживился, будто спасаясь от разговора. — Давай лучше так: кто первым добежит до вон того дерева. И я уже знаю, что выиграю. Макс потом придётся слушать, как я хвастаюсь. — Ты ей это расскажешь? — А… ну да, — пожал плечами Майк. Он уже сделал шаг вперёд, готовый сорваться с места, а Уилл поймал себя на мысли, что иногда Майк убегает не только в бег. В ту ночь Уилл узнал, что Майк часто навещает Макс. Ещё он понял, насколько плохо Майк видит в темноте. Оставалось только надеяться, что Карен не подумает ничего лишнего, заметив ссадину, Майк не дрался, он всего лишь споткнулся и упал на камень.