Глубина гудит

Кейя дает ему не только возможность понимать речь русалок — Дилюк замечает это на следующее же утро, поймав себя на том, что уже с полчаса принимает душ, хотя обычно ему хватает и пяти минут. Вода теперь ощущается иначе: он чувствует теплые струи затылком, они быстро просачиваются сквозь его волосы и стекают на спину, превращаясь в нежные прикосновения невидимых пальцев. Он поднимает руки, рассматривая отдельные капельки, и не все из них стремятся подчиниться законам физики. Некоторые упрямо ползут вверх, к кончикам пальцев, чтобы на несколько секунд зависнуть в воздухе, а уже потом бессильно упасть на пол. Ногам так приятно, он чувствует влагу, и хоть слив работает исправно, воды в душевой намного больше, чем нужно, она почти доходит до щиколоток. Задумчиво провожая взглядом отдельно висящие в воздухе большие скопления воды, Дилюк ловит несколько из водных шариков в ладони, и жидкость растекаются по ним, продолжая вести себя так, будто он находится в невесомости. Ему невероятно спокойно. Настолько, что в какой-то момент он садится на теплый пол, позволяя воде омывать согнутые колени, и закрывает глаза. Его маленькая ванная и душевая кабина тут же пропадают, убаюканные шумом вокруг, пространство расширяется, и ему кажется, будто он плывет где-то в центре моря, окруженный только спокойным штилем и мерным светом солнца над собой. Где-то там, глубоко под ним, проплывает что-то огромное и медлительное, искрится на дне белый песок, а в водорослях зреют, набираясь сил, крохотные мальки в икре под надежной защитой меняющихся теней. Он снова слышит тихую мелодию вокруг себя — она всеобъемлющая и величественная, море мерно дышит с ним в одном ритме, и только затекшая от неподвижного сидения спина напоминает о том, что пора возвращаться в реальность. В течении дня то и дело Дилюка отвлекают вещи, на которые он раньше не обращал внимания: как бурлит, закипая, вода для кофе в прозрачном чайнике, реклама его же океанариума, которую крутят по телевизору перед новостями, более того, каждый из отдельных аквариумов, залитых синим светом подсветки, вызывает короткую улыбку. На улице удивительно много девушек в синих платьях. И если раньше Дилюк бы просто прошел мимо, сейчас каждую провожает взглядом — легкие подолы струятся от движения, обнимая ноги, они будто по колено в воде, только наоборот, и все это кажется удивительным. Отвлечься получается только в зале. Дилюк выбирает грушу — синюю, в самом углу зала, и долго отрабатывает приемы, пока его не зовут на несколько дружеских спаррингов, после которых он получает немного странный для себя комплимент от партнеров. "Ты уходишь от удара, перетекая", — он благодарно кивает, старательно следит за временем второго за день душа и возвращается домой, нагруженный покупками из ближайшего магазина. Под вечер на небо наползают тучи и начинает накрапывать дождь. Дилюк быстро готовит несколько простых любимых блюд и задумчиво ест, пока шум дождя не начинает перекрывать звуки от телевизора. Сейчас все ощущается ярче, и он курит, открыв окно, и морось оседает на его руках. Она теплая, как чужие смущенные улыбки, и он сам улыбается, время от времени затягиваясь уже от второй сигареты. Второе окно находится прямо над его кроватью. Открыв и его, он так и засыпает, пока дождь шумит по подоконнику и в листве деревьев снаружи, окруженный плотным пузырем отчужденности и спокойствия, не желая сегодня думать ни о чем серьезном. Погружаясь все глубже и глубже в сон, на самое его дно, Дилюк находит себе приют среди замшелых больших камней и кораллов, постепенно тоже покрываясь зеленым вязким налетом. Темнота укрывает его одеялом, снаружи дует теплый летний ветер, морось напоследок проводит ему призрачными ладонями по щекам и случайно залетевшей в окно одинокой каплей целует его в лоб. Чувствуя влагу у виска, Дилюк фыркает и переворачивается на другой бок, убаюканный поющей для него глубиной, и спокойно спит до самого утра. *** Второй выходной проходит уже под другим настроением — и пусть Дилюк и чувствует себя так бодро и свежо, как не чувствовал последние лет десять, он все же решает лопнуть свой пузырь безмятежности и начинает заниматься делами, признав краткую передышку оконченной. Душ удается сократить до двадцати минут, и, расплачиваясь на кассе за новый телефон, Дилюк замечает, что сморщенная кожа на пальцах практически пришла в норму. Сегодня он изучает информацию о русалках, смотрит сводки новостей, гуляет по официальным сайтам проверяющих компаний, еще не до конца понимая, что же именно собирается там найти. Все это похоже на безрезультатное брожение по заснеженному лесу в попытке выследить дикого зверя, который умело запутывает следы и срезает через незамерзающие ручьи. С одного берега озера Дилюк видит Ризли и сотни его планов. Ризли, который так вовремя предложил ему эту должность и подарил работу, мирная часть которой действительно его устраивает и приносит гарантированную зарплату уже на протяжении пяти лет. Грязная же работа на Ризли означает постоянное напряжение, сковывающее каждый день, сделки со своей совестью и упрямый отказ думать дальше того, что ему рассказывают. Полная противоположность юности, во время которой Дилюк гордился тем, как мастерски использует свой разум, не переставал учиться и обдумывать будущее ни на минуту. Просто выполнять все части своей работы хорошо и не думать о том, куда потом деваются русалки на продажу. Что с ними происходит у тех людей, которые забирают их в тесных, полуржавых контейнерах для транспортировки. Просто существовать дальше, день за днем, в приемлемой отрешенности от остального мира. Он знает, что не все из их улова живы сейчас. Русалочье мясо — невероятно ценный материал, за него готовы платить огромные деньги. Иногда это мясо не слишком покорно и счастливо, узнав свою последнюю участь. И, вне зависимости от степени незавидности судьбы, в прямом и переносном смысле мясо — это всегда мясо. Не так пессимистично? Хорошо. Мистические морские обитатели, обнаруженные полстолетия назад, до сих пор будоражат умы пресыщенного новинками населения. Фильмы и сериалы с их участием — или с участием актеров, выдающих себя за русалок — продолжают держаться в рейтингах на первых позициях. Даже в их океанариуме посещаемость взлетела вдвое после появления Сувус. Русалы и русалки всегда стараются держаться подальше от берега, отчего многие люди никогда не видели их на воле. Дикая живая русалка в личной коллекции? Роскошная редкость. И поэтому на другой стороне берега, на поверхности воды Дилюк может отчетливо разглядеть знакомый яркий силуэт — Кейя. Выбор номер два. Все еще не ясный ему до конца. Без логики, абсолютно не самый очевидный и простой. Как можно даже попытаться поместить два этих выбора на разные чаши весов своей дальнейшей судьбы, если у них с Кейей даже разговор-то был всего один, и тот только по странному стечению обстоятельств не закончился для Дилюка смертью? Почему же теперь он в принципе думает о том, что это возможно? Раньше, наблюдая за дикими русалками, Дилюк никогда не замечал в них столько разумности. Конкретной и четкой жажды свободы как выбора, а не как инстинктов. Только дикая ярость, обреченность, надрывные попытки атаковать и долгие затяжные дни отчаяния, когда они смирялись. Неделя за неделей такие русалки лежали на дне, будто потопленное дерево, их чешуя постепенно теряла свою яркость, волосы выпадали, и некоторых особенно упрямых хвостатых гостей ему приходилось кормить принудительно. Затем большинство из них оживало, видимо, приняв правила новой игры, а другим насильно прививали покорность с помощью специальных препаратов. Дольше двух месяцев дикие русалки на нижних этажах океанариума обычно не задерживались. Покупатель находился быстро, и уже вскоре Дилюк сидел перед шредером, скармливая ему с десяток старых тестов и отчетов, и обновлял свои ноутбуки до заводских настроек. Ни одна русалка не взаимодействовала с ним так, как Кейя. Они не пели, дурманя разум, не ели рыбу как заправские короли на званом ужине, не пытались смотреть ему в глаза. Не раскрывали своих тайн. Не разговаривали. Он не смог бы, действительно не смог заниматься всей этой работой, зная, что русалки так похожи на людей. Что ими движут те же чувства и эмоции, а не низменные позывы хищников. Что они умеют договариваться и слушать. Что море на самом деле такое. А мертвый, выброшенный на берег ракушечник и стаи дельфинов во время приливов в кромке прибоя — только мимолетная улыбка по сравнению с тем, что таится в глубине. И будь Дилюк моложе и наивнее, выбор действительно был бы на самой поверхности. Но он живет не первое десятилетие и знает, что решать стоит осторожно. Ризли, помимо зарплаты, может предоставить ему еще и множество проблем, и как бы Дилюк не преуменьшал постоянно свое значение в скопе чужих хитрых планов, в этом болоте он действительно завяз по самую шею. Но и быть тем самым злодеем, знающим и ничего не делающим, ему не хочется, и здесь дело даже не в красивых туманных обещаниях Кейи помочь ему найти себя — а в том, что у самого Дилюка уже есть такой пример в жизни, попортивший ему в свое время много крови, и он постоянно старается быть не слишком плохим человеком, хоть и удается ему это с попеременным успехом. Юношество и все, что с ним связано — это то, что он почти не вспоминает, но это навсегда с ним, внутри него, гниет под толстым слоем других воспоминаний, и сколько бы он не пытался забыть и оставить все это в прошлом, в конце концов, это то, чем он является отчасти, то, с чего он начинал, и он не может просто взять и сделать вид, что всего этого не было. Он обещал отцу вырасти в хорошего человека. Он буквально вытесан, выкроен, выструган под образ идеального наследника, добропорядочного сына, успешного директора большого бизнеса. Был ли у него шанс стать просто счастливым среди всего этого? Почему другие, те, с которыми он проводил долгие скучные часы на лекциях в университете, смогли? Дилюк точно знает, иногда от скуки он пробивает имена, которые может вспомнить, и украдкой подсматривает за чужой жизнью через соцсети. Все эти сонные, худые и затянутые в одинаковые костюмы при галстуках юноши смогли в итоге стать чем-то, кем-то, завели бизнес и семьи, а он до сих пор боится рисковать. Опасается, что старые заметки в деле его жизни, вырванные и скомканные страницы помешают ему вновь. Перекроют пути, кислород, создадут проблемы, и то, что он действительно не выбирал для себя и своей истории, снова начнет вносить мерзкие корректировки. С которыми ему опять придётся мириться, потому что для других людей не существует скидок на возраст, на обстоятельства, в детстве его изо всех сил готовили к тому, что ошибаться — непозволительная роскошь, прямой путь к краху, и когда все случилось именно так, рядом уже не оказалось никого, кто смог бы помочь. Он ошибался снова и снова, и все это очень плохо закончилось. В конечном итоге остался только он один, сам по себе, внутри пузыря из тишины и потерянности. Будь он моложе и наивнее — обязательно выбрал бы Ризли не задумываясь. Потому что силы стоит держаться, с ней нужно считаться, если сила на твоей стороне, руководит тобой правильно, покориться ей — верное решение, выигрышное, здесь не может быть и речи о других вариантах. Понять принцип действия, правления, повторить, преумножить, стать больше и сильнее в конечном итоге. Победить. Ухнуть в неизведанное со слабой верой в лучшее, солнечное и хорошее — путь проигравших. Дилюку никогда не везло с этим раньше и в какой-то момент он перестал в это верить. Как давно это было? До окончания института, ради диплома с отличием в котором он рвал жилы днями и ночами, а потом шел к другим учителям, нанятым отцом лично, и постигал премудрости виноделия? Или уже после, когда ему отказывали снова и снова, банки, партнеры, старые знакомые отца, а деньги кончались, персонал роптал, и никто, никто не знал правильного решения? Был бы он сам счастливее, родись он в другой семье, в другое время, возможно, в другом месте? Или, возможно, там все повторилось бы, но намного страшнее, и он ошибался бы снова и снова, выбирая не пути для того, чтобы быть лучшим, идеальным, и не те мотивы для своих тяжело принятых решений? "Потому что ты потерялся", — говорит ему Кейя, и его мелодичный голос все еще живет у Дилюка в мыслях, он думает об этом удивительно часто, но так и не может разгадать эту фразу для себя. Все, что он может понять сейчас, так это то, что он просто ходит по кругу. И в жизни, и в рассуждениях. Самоанализ действительно не самая его сильная сторона. Есть данность — новость о том, что он не в порядке. Взглянув на себя в последние годы, он действительно может признать, что он устал. Но разве другие люди не чувствуют то же самое? Дилюк отчетливо может вспомнить десятки раз, когда Шарлотта делала слишком много работы и потом, устав от чужого внимания и взаимодействия, подолгу молчала и даже не шутила, раскрывая рот только тогда, когда этого требовала работа экскурсовода. Чайлд, несмотря на его, кажется, неиссякаемый запас позитива и огромную внутреннюю энергию, иногда берет практически внезапные выходные, потухая моментально, будто задутое пламя свечи. Эти непредсказуемые исчезновения не связаны ни с одной из сторон их работы, но он редкий специалист и с ним привыкли считаться. Затем, спустя пару дней, Чайлд возвращается еще более напитанным силой, шутит громче, смеется чаще, от него пахнет озоном и гарью, сытными супами и еловыми ветками. Иногда он даже привозит диковинные сувениры и вечно передает всем приветы от своих братьев и сестер, которых почти никто не видел, но все заочно знакомы по его многочисленным рассказам. Ризли иногда просто добавляет в кофе коньяк и отменяет встречи, отключая телефоны и запираясь в своем офисе. С уставшим Скарой Дилюк не встречался и готов благодарить за это всех богов, даже тех, в которых не верит. Его спарринг партнеры иногда приходят на тренировку злыми и рассерженными, но груши и общее настроение общности быстро помогает им выпустить дух. Что же делает сам Дилюк, когда настолько сильно устает, не физически, а эмоционально? Ответ на это он пытается найти весь вечер, задумчиво сидя за столом в окружении тишины и тусклого света лампы над раковиной. Скудный спектр знакомых, никто из которых не входит в близкий круг его общения, указывает на очередное "не в порядке", но Дилюк одиночка по натуре и привык жить так, ему действительно комфортно с самим собой. Понятно, что все это неправильно. Он делает что-то… неправильно. Но что именно? И какое оно — то самое заветное “правильно”? Вконец устав пытаться проанализировать сам себя, он находит несколько умных фильмов и смотрит их перед сном, но там говорится о законах вселенной и крохотных людях, пытающихся найти смысл своего существования. В жанрах фильмов определенно стоит "психология" и "философия", но они не отвечают ни на один из вопросов Дилюка, но хотя бы и не прибавляют новых — это все кажется ему чуждым, не тем, что ему нужно, и он решает отложить это на потом. Он ложится спать, зная, что завтра снова встретится с Кейей, и это вселяет в него слабую уверенность, хоть он и до конца не понимает, в чем именно. *** Эта ночь приносит ему короткие обрывчатые кошмары. "Как предсказуемо", — думает он, вновь зависнув в темной толще водной глади, и глубина сдавливает его уже привычными тисками, мешая избежать неприятных встреч, которые ожидают его впереди. В этот раз он не видит лиц — только руки, когтистые, отчаянные, они тянутся к нему из тьмы и пытаются разорвать на части. Это привычно больно. Привычно страшно. Он мечется, будто рыба в сетях, запутывая себя еще сильнее. Разрозненные части мыслей, с которыми он засыпал, подсказывают ему смотреть глубже, пытаться анализировать происходящее, найти намеки, помимо очевидных, почему он видит это, почему все это происходит с ним, но очень быстро боль сжирает всю разумность, все вокруг снова — красное, черное и рыжее. Он тонет, тонет, тонет и умирает, опускаясь на дно разорванными частями, чтобы проснуться за час до будильника мокрым с головы до ног на влажных простынях. Протерев лицо и отлепив от себя мокрое одеяло, Дилюк с удивлением нюхает руку и понимает, что это не пот, а морская вода. Крупицы соли и песка скрипят у него на зубах, когда он со вздохом поднимается и идет в душ, и сколько бы он не мылся, ему все еще кажется, что он пахнет гнилыми водорослями и йодом.