SNOW QUEEN

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (От третьего лица) Дорога вела сквозь плотный лес. Машина, тихо урча, пробиралась по влажному асфальту, который блестел после ночного дождя. Сосны с обеих сторон, как стражи, наклонялись к дороге, скрывая небо. Джаспер сидел на переднем сиденье, молчаливый, с привычно прямой спиной. Его взгляд был устремлён вдаль, за окно, где между ветвей мелькали куски серого неба. Он знал, что вернуться сюда — не просто решение, а почти испытание. — Ну вот мы снова в этом болотце, — протянул Питер с заднего сиденья, лениво закинув руки за голову. — Сколько лет прошло, Джаспер? И ты уверен, что это хорошая идея? Джаспер не ответил сразу. Его губы дрогнули, но слова застряли. Вместо него первой заговорила Шарлотта, сидевшая рядом с Питером. — Мы могли остаться в Техасе, — её голос был мягче, но в нём слышалось сомнение. — Там было проще. Свободнее. Здесь… слишком много правил. Слишком много глаз. Джаспер медленно повернулся к ним. Его янтарные глаза мерцали в полумраке салона. — Вы знаете, почему я возвращаюсь, — наконец сказал он. Голос его был ровный, но в нём проскользнула та особая твёрдость, которая не требовала возражений. — Это не о правилах. И не о Калленах. Питер фыркнул. — Ага, конечно. Значит, дело в той девчонке? Молчание Джаспера оказалось красноречивее любого ответа. Шарлотта нахмурилась, её ладони переплелись в замке. — Ты уверен, что это правильно? Мы слышали… слухи. Не только в Форксе — они расползлись дальше. Кто-то шепчется, что Каллены уже не те. Что новая девочка — источник проблем. Джаспер снова посмотрел в окно. Сосны мелькали, словно стрелки часов, отсчитывающие время до его возвращения. — Слухи… — тихо произнёс он. — Они всегда были вокруг нас. Но правда одна: что-то изменилось. И я хочу это увидеть сам. Питер усмехнулся, наклоняясь вперёд, чтобы лучше разглядеть его профиль. — И что ты будешь делать, если правда окажется хуже слухов? На этот раз Джаспер повернулся к нему. Его взгляд стал тяжёлым, пронзающим, и в салоне на секунду повисла ощутимая тишина. — Тогда, Питер, — сказал он низко, — мы сделаем то, что всегда делали. Выживем. Шарлотта опустила глаза, но её пальцы сжались крепче, словно она старалась удержать эту твёрдость рядом с собой. Машина свернула на старую дорогу, ведущую к Форксу. В воздухе стало больше влаги, запах хвои и дождя наполнил лёгкие. Город уже был близко — маленький, тихий, но с тенью напряжения, которая тянулась к каждому, кто приближался. Питер вытянулся на сиденье и криво улыбнулся: — Знаешь, Джас… У меня чувство, что здесь скучно точно не будет. Джаспер ничего не ответил. Но глубоко внутри он чувствовал то же самое. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Джаспера) Мы въезжали в Форкс на закате. Влажный воздух лип к коже, и лесные кроны тянулись друг к другу над дорогой, будто пытались сомкнуть её, запереть нас в зелёной клетке. Всё здесь пахло так же — дождём, мхом, землёй, — но внутри меня что-то дрогнуло. Странное чувство… будто я возвращался не домой, а на поле боя, где правила изменились, пока меня не было. Питер усмехался с заднего сиденья, перебрасывая слова через плечо: — Ну, Джас, скажи честно: скучал по этой дыре? Я не повернул головы. Смотрел вперёд, на ленту дороги, и лишь тихо ответил: — Здесь не о месте речь. Шарлотта молчала, но я ощущал её беспокойство. Её эмоции волнами разливались в салоне: осторожность, тревога, ожидание. Я мог легко погасить их, но не стал. Пусть будут. Иногда тревога помогает держаться собранным. Когда показался дом Калленов, светлый среди мрака леса, я вдохнул глубже. В груди было тяжело, будто невидимый груз осел внутри. Сколько раз я уходил отсюда, клялся, что больше не вернусь? И всё равно ноги снова вели меня обратно. Элис вышла первой. Я знал, что она будет ждать. Но её улыбка… Боже. Она не была нашей — не той, тёплой, игривой. Это была улыбка-холодок, улыбка-чужая. — Джаспер, — произнесла она, как констатацию факта. — Я знала, что ты вернёшься. — Конечно, знала, — спокойно ответил я. — Ты всегда знаешь. Но внутри я чувствовал, что она держит дистанцию. Слишком ровные эмоции, слишком пустая оболочка. Это не та Элис, которую я оставлял. Карлайл и Эсми встретили теплее. В их чувствах было напряжение, но и искреннее облегчение. Эсми почти шагнула ко мне, будто хотела обнять, но удержалась. Карлайл лишь кивнул — его глаза изучали, пытались понять, зачем я здесь. И тогда появился Эдвард. Он держался позади, но именно его взгляд был самым тяжёлым. Янтарный свет глаз, настороженность во всём теле. Его слова были тише, чем шелест листвы, но я услышал в них скрытую сталь: — Ты выбрал интересное время для возвращения. Я ответил так же ровно: — Время всегда одинаково, Эдвард. Вопрос в том, что мы делаем с ним. Он ничего не сказал, но я уловил в нём напряжение, почти раздражение. Питер, как обычно, не удержался: — Господи, да тут всё как в старые добрые. Только недостаёт барабана и фанфар. Элис сверкнула глазами, Росали хмыкнула сверху, а я почувствовал, что мы уже на грани вспышки. Карлайл прервал это молчаливое противостояние: — Все разговоры — внутри. Мы собрались за столом. Этот круглый стол всегда казался мне символом семьи. Но в этот раз он был ареной. Я сидел, выпрямившись, глядя в лица, которые знал лучше, чем хотел бы. Эсми пыталась улыбаться, Карлайл держался сдержанно, Элис — холодно, Розали — раздражённо. Эдвард же сидел чуть в стороне, будто готовый в любую секунду встать и уйти. Я молчал недолго. — Расскажите, — сказал я. — Что здесь изменилось. Никто не ответил сразу. В тишине я слышал дыхание, стук воды в трубах, даже как дерево снаружи скрипнуло под ветром. Но их молчание говорило больше любых слов. — Я слышал слухи, — продолжил я. — О девочке. О том, что вы снова стали мишенью для разговоров. Элис посмотрела прямо в глаза, и я впервые за долгое время ощутил… холод от неё. — Это не твоя забота, Джаспер. Я усмехнулся, но без радости. — Всё, что касается семьи, — моя забота. Даже если вы считаете иначе. Карлайл тихо вмешался: — Лавиния… она действительно изменила многое. Но не так, как рассказывают в городе. — А как именно? — я наклонился вперёд, голос мой стал ниже. — Потому что я знаю: вы что-то скрываете. Эдвард прищурился, его эмоции колыхнулись, как натянутая струна. — Может, тебе лучше не знать. Я ощутил укол раздражения и не стал его гасить. Пусть почувствуют. — Когда вы начнёте решать, что лучше я не знаю… именно тогда всё и рушится. Питер усмехнулся сбоку: — Ну вот, семейный ужин удался. Кто-нибудь принесите попкорн. Но я видел, что и он, и Шарлотта слушали внимательно. Им тоже было интересно, что это за «девочка», из-за которой Каллены стали другими. Я опустил ладонь на стол и посмотрел на каждого в отдельности. — Я вернулся не для того, чтобы спорить. Я вернулся, чтобы увидеть правду. И если вы её не скажете — я всё равно её найду. В комнате повисла тишина. На этот раз тяжёлая, как перед бурей. И я понял: именно эта ночь станет началом того, ради чего я здесь. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Элис) Я знала, что он вернётся. Каждая клеточка меня знала. Даже когда видения были туманными, даже когда линии будущего рассыпались, как пепел, одно оставалось неизменным: Джаспер снова переступит порог этого дома. И вот он сидел напротив. Такой же собранный, такой же чужой и родной одновременно. Его глаза были чуть темнее, чем я помнила, в движениях — больше жёсткости. Но это был он. Мой Джаспер. Я ловила каждый его жест, каждую тень на лице. Старалась угадать, что он чувствует, но даже без дара это было видно — он держался напряжённо, словно солдат, который зашёл на вражескую территорию. — Джас, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти радостно. — Ты вернулся. Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было всё, кроме радости. — Да, — ответил он тихо. — Вернулся. Я вытянула руку, положила ладонь поверх его. Холод его кожи всегда был для меня самым привычным ощущением на свете. Но в этот раз он не ответил на прикосновение. Его пальцы остались неподвижны. — Я скучала, — выдохнула я. — Ты ведь знаешь, как это было… пусто без тебя? Тень дрогнула на его лице. Не боль, не сомнение — решимость. — Элис… — его голос был низким, хриплым. — Мы должны поговорить. Что-то холодное скользнуло по моему позвоночнику. Но я улыбнулась шире, словно могла остановить бурю этой улыбкой. — Мы всегда можем поговорить. Он отвёл взгляд. И тогда я поняла. Увидела в его позе, в каждом движении — он уже принял решение. — Я вернулся, — сказал Джаспер медленно, будто каждое слово давалось тяжело, — но не к тебе. Мир остановился. Я даже не сразу поняла, что он сказал. Просто смотрела на него, ловила его губы глазами, пока смысл не прорезал туман. — Что?.. — голос мой сорвался. — Джаспер, ты… ты шутишь? Он поднял глаза на меня. Там не было злости. Только честность. И именно это ранило сильнее всего. — Мы разрываем отношения, Элис. Слово «разрываем» врезалось в меня, как клинок. Я почувствовала, что дыхание сбилось, будто я могла задохнуться, хотя дыхание нам давно не нужно. — Нет, — покачала я головой. — Нет, ты так не можешь. Это… это неправильно. Ты и я — мы всегда были вместе. Ты сам говорил! Я схватила его руку обеими ладонями, пытаясь удержать, вернуть хотя бы тепло воспоминаний. Но он аккуратно, осторожно, как будто боялся причинить боль, убрал её. — Мы были вместе, Элис, — сказал он. — Но всё изменилось. — Что изменилось? — воскликнула я. Внутри уже поднималась паника. — Я? Ты? Мы? Мы справлялись со всем, Джас! Со всем! Ты не имеешь права вот так… бросить меня! Он замолчал. И эта пауза была хуже любого ответа. Я закрыла глаза, пытаясь поймать хоть одно видение. Хоть одну ниточку будущего, где мы всё ещё рядом. Но всё было пусто. Только серый туман. — Это из-за неё, да? — прошептала я, почти не веря, что сказала это вслух. — Из-за Лавинии. Джаспер не ответил. Но его молчание было признанием. Я отшатнулась. В груди всё оборвалось. Сначала я хотела закричать, разорвать эту тишину, но потом — просто замерла. Смотрела на него, и внутри было только одно: ледяная пустота. Он встал. Я даже не пошевелилась. — Прости, — сказал Джаспер тихо. — Но это конец. И ушёл. А я осталась сидеть, с руками, всё ещё вытянутыми в пустоту. И впервые за долгие годы я почувствовала себя по-настоящему одинокой. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от третьего лица) Элис отшатнулась, и в комнате повисла мёртвая тишина. Тишина, которую первым нарушил голос Эсме. — Джаспер… — она шагнула ближе, её глаза были полны боли. — Ты не можешь так. После всего, что вы пережили вместе… ты уверен, что это твой путь? Карлайл встал рядом, его голос звучал мягко, но твёрдо: — Ты обязан понимать, насколько твои слова разрушают не только Элис. Мы — семья. И такие решения… они касаются всех нас. Джаспер поднял голову, глядя на них, и в его взгляде было упрямство. — Я понимаю. Но ложь — хуже. Мы не можем оставаться вместе, если… всё изменилось. Эмметт резко вскинул руки. — Что за бред, Джас? Ты просто берёшь и бросаешь Элис?! После всего, что она для тебя сделала? Она вытаскивала тебя, когда ты не мог справиться со своей жаждой! А теперь вот так? Розали закатила глаза и усмехнулась, но в её голосе чувствовалась злость, не насмешка: — Ну конечно. Как всегда. Мужчины уходят, когда становится трудно. Эсме резко повернулась к ней: — Розали! — А что? — холодно бросила та. — Пусть хотя бы скажет прямо, что ему нужна другая. Чтобы Элис перестала ждать чудес. Элис сжалась, словно слова резанули её сильнее, чем признание Джаспера. Она уткнулась взглядом в пол, не в силах произнести ни слова. Эдвард, стоявший в тени, шагнул вперёд. Его голос был жёстким, но в нём слышалось скрытое отчаяние: — Ты даже не представляешь, что ты делаешь, Джаспер. Она держала тебя на плаву. Без неё ты бы сорвался десятки раз. А теперь ты решил… отрезать её, будто она — лишняя деталь? Джаспер не дрогнул. Только сжал кулаки на коленях. — Это мой выбор. Карлайл посмотрел на него пристально. — Но иногда выбор одного рушит будущее всех. Ты не имеешь права забывать об этом. Эсме, не выдержав, присела рядом с Элис и обняла её за плечи. — Мы рядом, милая. Мы не дадим тебе остаться одной. Элис всё ещё молчала. Только тихо повторила, едва слышно: — Он обещал… он всегда обещал… И в этот момент вся семья поняла: в их доме трещина. Та, что уже никогда не зарастёт полностью. —Я сделал свой выбор. Я,Питер и Шарлотта поселимся в нашем лесном маленьком доме недалеко от сюда.Мы вернулись сюда ,чтобы сообщить это. Все трое быстро встали и ушли из дома,забрав вещи. Тяжёлая дверь захлопнулась. Шум шагов Джаспера стих, оставив в доме вязкую тишину. Элис сидела в кресле, неподвижная, словно её вырезали изо льда. Эсме продолжала держать её за руку, хотя понимала — никакие прикосновения не помогут. — Это… безумие, — первым нарушил молчание Эмметт. Его голос гулко разнёсся по комнате. — Бросить Элис вот так, словно она ему ничего не значит? — Тише, — прошептала Эсме, гладя Элис по плечу. — Она всё слышит. — А пусть слышит, — резко сказала Розали. — Лучше горькая правда, чем эта… показная верность. Он ведь сам признался — всё изменилось. Это значит только одно: у него есть другая. Элис дёрнулась, но ничего не сказала. Эсме бросила на Розали гневный взгляд: — Роуз! Достаточно. Розали приподняла подбородок. — А почему я должна молчать? Мы все понимаем, что это из-за Лавинии. Имя прозвучало, как удар. Элис закрыла глаза, стиснув зубы. Эдвард, стоявший у окна, резко развернулся. Его лицо было жёстким, губы плотно сжаты. — Он уверен, что поступает правильно, — сказал он тихо, но в его голосе звенела сталь. — Но я слышал его мысли. Он сомневается. Он разрывается внутри, но всё равно выбрал её. Карлайл поднялся, глядя на Эдварда внимательно. — Ты думаешь, это действительно его решение? Или влияние… обстоятельств? Эдвард замолчал на секунду, словно взвешивая слова. — Лавиния для него не просто обстоятельство. Она меняет его. Слишком сильно. — Ха! — Розали вскинула руки. — Значит, я была права! Эта девчонка разрушит семью быстрее, чем кто-либо. Эсме сжала пальцы сильнее на плече Элис. — Никто не разрушит нашу семью, если мы не позволим этому. Но… — её голос дрогнул, — я боюсь за Элис. Эмметт нахмурился, его кулаки сжались. — Может, нам стоит поговорить с ним снова. По-мужски. Карлайл покачал головой. — Нет. Давление только оттолкнёт его дальше. Эдвард усмехнулся, но в его усмешке не было радости. — Думаешь, он уже не оттолкнулся? Все замолчали. Только тиканье старых часов в углу комнаты разрезало тишину. Элис наконец подняла голову. Её глаза блестели — не от слёз, их у неё не было, но от того пустого блеска, который страшнее любой слабости. — Не говорите… про неё, — прошептала она. — Пожалуйста. Я не хочу слышать её имя. Эсме крепче обняла её. Карлайл опустил взгляд. А Розали, впервые за всё время, промолчала. В этой тишине каждый понял: после этого вечера Каллены уже не будут прежними. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ Пожалуйста, не забудьте оценить эту книгу звездой и оставить комментарии - ваши версии произошедшего, это очень важно для меня. Скорость глав зависит от вашей активности.