Цена крови

Нил Джостен думал, что минуты его сочтены, когда Дэвид Ваймак — мастер гильдии Багряного Лиса — нашёл его, лежащего в грязи, в луже собственной крови. В тот день шёл проливной дождь, застилая своими каплями глаза. Если бы раньше кто-то Нилу сказал, что он, движимый отчаянием и запоздалой жаждой жизни, согласится пойти с этим человеком, то его окрестили бы сумасшедшим. Но Нил согласился, когда Ваймак протянул ему руку, а на следующий день уже жалел об этом, когда понял, на что он согласился. Сидя в раскуроченной постели с бинтами на торсе, вылеченный и вымытый, но одетый в свою закрытую одежду со сдвинутым на глаза капюшоном, Нил цеплялся за грубое одеяло пальцами так сильно, что суставы болели от напряжения. Вчерашним вечером ему едва удалось в бреду лихорадки довериться рукам целителя гильдии — Эбигейл, хотя выбора в той ситуации толком-то у него и не было. Но женщина проявила удивительное понимание, даже несмотря на то, что едва сдерживала слёзы, когда увидела все его шрамы. Нил плохо помнил, как прошёл процесс целительства, но по итогу Эбигейл наложила на его самую серьёзную рану на груди несколько слоёв бинтов и одела, после чего Нил заснул беспокойным сном. С прошлого дождливого вечера Нил не виделся ни с кем, кроме Дэвида и Эбигейл. Но вот теперь перед койкой, на которой его расположили, на стуле восседал грузный мужчина с пламенными татуировками на предплечьях, а за его спиной стояли Эндрю Миньярд и Кевин, мать его, Дэй. Нил едва дышал. Он знал, кто эти люди: когда ты бежишь от преследователей в чужую страну, волей-неволей приходится разными способами разыскивать информацию о членах местной гильдии. Особенно, когда это Эндрю Миньярд — скандальный член гильдии Багряного Лиса, драконий наездник и негласный телохранитель самого Кевина Дэя. *** Когда Нил в последний раз виделся с Кевином, они были детьми, мечтавшими вместе с их прежними друзьями вступить в лучшую гильдию, когда вырастут, и служить на благо Вернии — их империи. Их было четверо мальчишек: Рико, Кевин, На… Нил и Жан. И всё было между ними хорошо, пока Кенго Морияма — действующий император — официально не признал приемником титула своего старшего сына Ичиро, а Рико — своего второго сына — отдал на попечение младшего брата и оборвал с ним все связи. В тот самый день, когда мастер гильдии Чёрного Ворона Тэцудзи Морияма объявил об этому своему племяннику, для других трёх мальчишек всё изменилось. Будто что-то в рассудке у их друга переменилось, сделав того жестоким и злым, а человек, который взял их когда-то под опеку, не делал с этим ровным счётом ничего, потакая заскокам своего племянника. Из верного и улыбчивого друга Рико Морияма превратился в садиста. В тот самый день он впервые поднял руку на Жана, а после этого их жизни превратились в нескончаемые крики, боль и издевательства ради забавы Рико. К сожалению, ни у кого из пострадавшей тройки детей не было варианта прекратить общение с их жестоким бывшим лучшим другом. Жана Тэцудзи выкупил на рабовладельческом рынке, Кевин был его приёмным сыном, а Нил… Нила отдал его отец в надежде, что мастер гильдии воспитает из мальчика достойного раба империи. Тогда, будучи маленьким мальчиком, Нил не понимал, что это означало для него. Ему было всё равно, пока это позволяло быть вдалеке от родного отца, что под видом обучения только причинял сыну боль и оставлял шрамы. Когда Рико слетел с катушек, маленький Натаниэль понял, что теперь его жизнь просто крутится в колесе сансары из боли, обиды и отчаяния. И так продолжалось до тех самых пор, пока его мать — Мэри Хэтфорд — не выкрала сына из-под носа Тэцудзи и Натана — его отца. Нил тогда долго плакал: он не хотел бросать Кевина и Жана. Когда Нилу было десять лет, мать впервые избила его, устав от детского плача. С тех пор Нил научился плакать в одиночестве и так, чтобы мама не слышала. Конечно, тогда он не был ни Нилом, ни Натаниэлем. Нил уже не помнил, как его тогда звали. Слишком много имён с тех самых пор он сменил, поменяв столько же мест. Его мать никогда не останавливалась на одном месте слишком долго: они переезжали сразу же, как только пытливый взгляд цеплял на горизонте дракона. Нил не задавал вопросов, итак прекрасно зная, что они бегут от отца. Ему объяснили это очень доходчиво. Мэри не гнушалась на магию, когда переносила их подальше от того места, в котором они пребывали в прошлый раз, но магию Нила старалась подавить любыми способами. Эта женщина даже нашла где-то средство, подавляющее магию и присутствие, стирающее магический след волшебника. После того, как мать заставила Нила принять эту сомнительную жидкость впервые, ему казалось, что его голова не была до конца ясной вплоть до того момента, как она умерла и перестала его отпаивать. Нил до сих пор помнил, как умерла Мэри. Это случилось сразу после того, как они тайком пересекли границу Каронезии. Она, проявив нехарактерную для себя недальновидность, не запаслась зельем для подавления магии, а потом, гонимая нездоровой паранойей, подняла нож на собственного сына. Мэри пыталась вырезать метку магии — отличительный знак каждого урождённого мага, что находился прямо по центру груди, над самым сердцем. Несмотря на адскую боль, Нил не вырывался тогда. Он и не смог бы: мать обездвижила его своей магией, пока наносила хаотичные порезы как сияющий рисунок на коже сына. Когда она посчитала, что множества порезов недостаточно, то вцепилась в края одной большой раны, из-под которой выглядывала метка, криво сломанными ногтями и оттянула, чтобы попытаться срезать метку вместе с кожей. Нил не сдержал тогда крика и слёз, и вскоре к нему присоединился крик матери. Нил видел затуманенным взглядом, как её кожа вспыхнула изнутри, пока та нависала над ним с обезумевшим взглядом. Та, крича и извиваясь, выронила нож из скрученных пальцев и откатилась в сторону только для того, чтобы начать до крови раздирать себе кожу во всех местах, до которых только могла дотянуться. Даже застланными слезами глазами Нил смог видеть, как его мать медленно и мучительно умирала. Вопреки своему воспитанию он знал, что происходит. Магия Мэри сжигала её изнутри заживо, наказывая за то, что та посмела посягнуть на то, что ей не принадлежало. Она собственной жизнью расплатилась за попытку вырезать метку матери-магии. Как бы Нил ни старался, ему не удалось заставить себя горевать по ней. Мэри Хэтфорд стала всего лишь тенью от той любящей матери, что заботилась о Ниле, когда он был совсем маленьким. Вместо мамы на месте обгоревших костей с ашмётками горелой плоти на них Нил видел ещё одного мучителя — очередного в своей жизни. Превозмогая боль от открытых ран, оставленной Мэри, Нил собрал её кости и закопал подальше от сожённого клочка земли так глубоко, как только мог. Только для того, чтобы ни люди отца, ни его дракон не нашли это место. С тех пор раны, оставленные матерью, ни разу не заживали полностью, всегда находился повод для расхождения наложенных в спешке швов. Первое время его раны кровоточили от малейшего движения, что было особенно тяжело в те моменты, когда посреди ночи юноша подрывался от кошмаров. Сон после этого не шёл, он пытался остановить кровь и наложить ещё швы поверх сорванных. И так каждый раз — до следующего. Прошёл пример месяц со смерти Мэри, когда Нил, имея при себе только сумку с парой вещей, скудным набором для лечения и мешочком бесполезных в Каронезии имперских денег, наткнулся на разбойников. Он передвигался меж деревьев по лесу, едва находя в себе силы идти прямо, как вдруг его с ног сшиб неизвестный твёрдый снаряд. Нил тяжело повалился на влажную землю, прижимая к груди сумку, а когда поднял слегка затуманенный взгляд, то увидел над собой два тёмных мужских силуэта. Те гадко улыбнулись и объявили о своём намерении ограбить его и убить, оставив гнить прямо здесь — неподалёку от кромки леса. Нилу не осталось ничего иного, кроме как защищаться. Он использовал тот самый нож, которым когда-то ранила его Мэри; когда один попытался его схватить, ему удалось ударить его первым — прямо в горло. Один только этот удар отнял у Нила слишком много итак иссякающих сил, и он подгадал момент для того, чтобы сделать именно то, чему его обучила мать, — бежать. Нилу удалось сбежать лишь потому, что второй разбойник отвлёкся на своего умирающего сообщника. Но не удалось ему пробежать слишком далеко, ибо совсем скоро его ноги в конец лишились сил, и парень кубарем покатился по склону. Он больно приземлился грудью на собственную сумку, наткнувшись, видимо, на сместившийся мешочек с монетами, и его всего парализовало от вспыхнувшей боли. Хрип вырвался из его горла, и парень перевернулся на спину, когда вдруг ударил ливень. Крупные капли били его по лицу, вода стекала в уши, и под ним начала медленно скапливаться лужа из грязной воды и крови. Так его Дэвид Ваймак и нашёл, сразу предложив помощь. И Нил согласился. *** Нил искоса взглянул на сумку, сваленную около кровати, а потом тут же вернул взгляд на персон перед собой. Поджав губы, он посмотрел на Кевина из-под капюшона. Нил гадал: узнал или нет? Как много он видел вчера, когда Ваймак занёс лихорадящего незнакомца в дом? Он знал, что Кевин, как и остальные члены его маленькой группы, живут с мастером Ваймаком в одном доме, потому что он является его отцом. Когда-то это была удивительная и вместе с тем абсурдная новость как для Кевина, считавшего себя чистокровным имперцем, так и для Нила. Но теперь, глядя на их схожую внешность и одинаковые позы, Нилу это показалось вполне себе естественным. Нил едва не подпрыгнул, когда именно Кевин задал ему вопрос: — Как звать тебя? Издевается или действительно не узнал? Нил сглотнул комок в горле, но всё же ответил, хоть и хрипло: — Меня зовут Нил Джостен. — Ясно. Я Ке… — Кевин Дэй, член гильдии Багряного Лиса, я знаю, — не удержался Нил от того, чтобы не перебить. Это явно взбесило Кевина, но тот держал лицо ровным, только сжавшиеся на ткани рукавов пальцы выдали его настроение. — Тебя сложно не знать. Вас всех, вообще-то. Нил вернул внимание сначала на Эндрю Миньярда, а после и на мастера Ваймака, задержав на нём настороженный взгляд. — Я хочу, чтобы ты вступил в мою гильдию, Нил Джостен, — заявил мужчина, и Нил даже подивился бы его прямолинейности, если бы в его ушах вдруг не зашумело. Парень с трудом вернул незаметно для посторонних сбившееся дыхание в норму и заставил себя открыть рот. — Я, конечно, благодарен за то, что Вы мне помогли, но… — Нил сделал паузу и слегка поморщился, прислонив ладонь к груди. — Во мне нет магии. Я не маг и в гильдии магов состоять не могу. — Чушь собачья, — тут же отозвался Ваймак и резко поднялся со стула, отчего Нил невольно отшатнулся, тут же отругав в уме себя за такую реакцию. Эндрю за спиной мужчины пошевелился, чтобы снова взять Нила в своё поле зрения, когда мастер гильдии сделал паузу прежде, чем продолжить. — Как и любой маг этого королевства, я способен почувствовать другого мага. Я чувствую тебя, Нил, и этого достаточно. — Но моя магия… — Нил попытался снова возразить, не поднимая головы, но его снова прервали. — Твою магию можно раскрыть, — подал голос Кевин, встав рядом с отцом под его одобрительный взгляд. Дождавшись кивка от Ваймака, тот продолжил: — Твоя магия почему-то заперта в тебе, но это можно исправить. — Эбби хороши целитель, она поможет тебе, — подтвердил Ваймак и, встав близко к кровати, прямо напротив сгорбившегося Нила, скрестил руки на груди. — Мне всё равно, что с твоей магией не так и как так вышло, что я нашёл тебя непонятно где. Я не отзываю своего предложения и жду от тебя желательно положительного ответа, малыш. — Я не каронезиец, — в отчаянии добавил Нил, с запозданием осознав, что выдал им троим не ту информацию, которую стоило. Им вообще не следовало ничего о нём знать. Но было уже поздно, и Нил уже приготовился к последствиям. Но вместо того, чтобы отреагировать враждебно на его признание, Ваймак вдруг фыркнул. — Кевин тоже, но, тем не менее, он здесь, — Ваймак на секунду отвёл взгляд от Нила, обратив внимание на Эндрю, который решил развалиться на освободившемся стуле. — Я не люблю настаивать, малыш, но если ты правда не хочешь к нам в гильдию, то мне нужен твёрдый ответ, а не отговорки. Ты вступишь в Лисов или нет? Раздумья и нерешительность приносили Нилу почти физическую боль, и тот мял одеяло в пальцах. Нил жевал начавшую кровоточить губу и безрезультатно открывал рот для отказа, но в следующую секунду закрывал его. В голове набатом били воспоминания о наказах матери, которые та буквально вбила в его голову, но постепенно они начали заглушаться навязчивыми мыслями о желаемом с детства — быть принятым в гильдию. Быть членом гильдии — значит быть на постоянном слуху у народа. Но вместе с тем это значит иметь магию, уметь с ней обращаться. Если он согласится, то точно не жилец. Рано или поздно его найдут и передадут отцу, а может тот сам за ним явится. Никто не удивится, если вдруг в разгар тихой войны между двумя государствами вражеский дракон появится в небе над Каронезией. Нилу при любом раскладе останется недолго. Он остался один в стане королевства, в которое он попал волей своей матери. Если у него есть шанс дожить свою жизнь так, как ему того хочется, то, может, не всё так плохо? — Хорошо, — выдохнул Нил и прикрыл глаза.