Одержимость

Шëлковые ткани ярко-алого цвета струились и контрастировали с величественным тëмным троном. Крепкая мозолистая рука подпирала изящные контуры скул, привычно задевая ночные локоны, пока капроновые ткани прикрывали натренированные ноги, темной сеточкой перекликаясь с кровавым ципао и изящной мягкой обувью, властно покачивающейся на носке. Подбираясь всë ближе, редко вдыхая и влажно выдыхая, Докча склонился на последней ступени, руками желая снять манящую обувь с Ю, чтобы поцеловать его ноготь на ноге большого пальца — выразить свою истинную, беспрекословную преданность. Смущение и трепет ресниц создавали картину покорности и вседозволенности, но вздымающаяся грудь и звезды в глазах Докчи всë сказали о желании обжечься горечью поцелуя и умереть в болезненности захвата мозолистых рук. Прежде чем его тонкие пальцы коснулись замысловатой застëжки, пространство зарябило всплесками эмоций. Джунхëк, повинуясь им, поднялся со своего трона. Он подхватил Ким Докчу, собственнически оглаживая упругую попку, сжимая до синяков. Вторая рука дерзко приподняла подбородок, заставляя смотреть в сдержанные, устрашающе живые глаза. Совершенно незаметно крепкую ладонь заменила твёрдая поверхность трона, отчего Ким неуклюже завалился на бархатную обивку. Ноги подтянулись к груди и были уже готовы стоять защитой непривычному напору или же закинуться на плечи Ю Джунхëка, поддаваясь окончательно. Смутившись от последней мысли, Ким Докча залился румянцем. Шершавая рука не торопилась. Она трепетно очерчивала контуры бровей, проходилась по кончикам ушей, сладостно вырывая у жертвы тихий вздох, заглушенный тонкими пальцами читателя, пока тот мягко щурился, извивался и мялся только от одних поглаживаний. Господи, что же будут за ощущения, когда пропадет одежда? Бездействие Докче надоедает, и вслед за большим пальцем Джунхëка появляется мокрая дорожка, оставленная языком, как бы упрекая и требуя о большем. До многих мест ему не дотянуться, поэтому Ю, уже откровенно забавляясь, зажимает пальцами язык и заставляет их старательно обсасывать. Влажные звуки разносятся по всему тронному залу и Ким Докча краснеет уже ярче мака, но продолжает облизывать, пряча в душе желание сделать что-то более приятное партнëру - облизать не только пальцы, а что-то покрупнее. Температура в тронном зале растет. Жарко и тесно в одеждах, некомфортно и пряно от истинных желаний, но они продолжают пытать друг друга, водить руками по одежде и под ней, чтобы сладостно впитать каждый жест в ответ на свой. Шаловливые ручки Ким Докчи обнажают торс Ю Джунхëка, а тот, оскалившись в момент пылкой страсти и предельно низкой сдержанности, приближается лицом максимально близко, чтобы сказать: «Парам парам па, виу пу» — Что? — Спросил Докча в шоке и зажмурил глаза до неоновых кругов в периферии его зрения. Прежде чем переспросить, он затормошил и затряс головой, отцепляя от прядей навязчивый писк мелодии из рта обожаемого. И только испугавшись и открыв глаза, Докча понял, что смотрит в обшарпанный потолок своей комнаты. Рывком поднимаясь с кровати, он чувствует привычную в последнее время мокроту и томность, возбуждение и остаточный бархат на коже, где касался Ю Джунхëк. Поджав пальцы на ногах, Докча валится обратно на кровать, созерцая потемневший, закружившийся мир. Немощным бревном он лежит и слушает издевательства ещë не затихшего телефона, силясь прийти в себя и наконец послать весь этот неблагодарный мир. Устав окончательно, Докча с головой зарывается поглубже в тоненькое одеяло, ожидая возможности продолжить сон. Высокотехнологичный недруг это позволяет. Позволяет задохнуться звенящей тишиной и вовсе отогнать сон, ранее ластящийся к векам. Утренние реакции организма, опьянëнные грехом, не добавляют удобств, а головушка подкидывает мысль, что именно где-то сейчас любимый собирается или уже идет на учëбу, пока Докча упускает шанс наблюдать за ним. С лицом тибетской лисы Докча подтягивает одеяло, кутаясь в нëм, как шаурма в лаваше, и дотопывает к крану в ванной, чтобы отогреть пальцы в тëплой воде и смыть с себя всë возбуждение. В это же время на крыше соседнего здания сидел Джунхëк, руки которого постоянно тянулись к пачке сигарет, но быстро переключались на карандаш, отпуская незажжëнные сигары в свободный полет, уже создавая небольшую, совершенно бесполезную кучу пепла под ногами. — Прекрасен. Ким Докча. — Шептал заедающим белым шумом Ю, неосознанно заменяя слова или вставляя без дела имя любимого в тетрадь. Вскоре в окне появился огромный комочек из одеяла. Хрупкая фигура с влажными волосами носилась и ëрзала по комнате, совершенно не подозревая о коршуне, восседающем на вершине девятого вала. Обманчиво спокойные глаза следили за каждым умиротворëнным движением рук, ожидая кульминацию. «Быстро в школу. Чтобы твоë бенто лежало в моëм обувном шкафчике до занятий!» — Высветилось на экране Ю, когда тот, отвлëкшись на вибрацию в кармане, проверил смс Суëн и пропустил освобождение молочной кожи Ким Докчи. Цокнув, Джунхëк потоптался на месте, обдуваемый холодным ветром, ожидая, пока теснота пропадëт. Круче дождевой тучи он начал перепрыгивать с одну на другую крышу домов, наплевав на собственноручно разбитое стекло телефона, раздражение и прокушенную до крови губу от воздержания.

***

Шëл битый час учëбы. За это время можно было пройти тему "Развитие нервной системы человека", ну а Хан Суëн была уже на полпути к освоению всех тонкостей на практике. Потому что завистливые взгляды поклонниц Ю значительно так повышали желание схватить корректор и к чертовой матери стереть свою подпись в их с Джунхëком договоре. Она ещë не начала, а уже устала. Ким и Ю даже не поймут когда и где старалась Хан Суëн потому, что даже если слухи дойдут до них - останутся под еë тёмными кругами у глаз. «Видимо наш мистер "лучший" не способен сделать всë тихо и незаметно.» — Неприязненно цокнула Суëн, всматриваясь в собственную сумку, где предположительно лежит бенто Ю. Звонок сигнальным выстрелом подбодрил еë к побегу, оставляя это гнилое общество в собственной пыли. — Пошли, Ким Дочега, — схватив названного, Хан впихнула ему Юшную коробочку с едой, второпях выводя его из класса. — Сгинь, ведьма! — бузил Докча, оторванный от лицезрения распрекрасного Ю Джунхëка. — Молчи и ешь! — вслух поддакнула Суëн своим выводам, наконец вытащив друга на свежий воздух и гаркнув на него же. Ким, открыв рот для новых препирательств, получил порцию омлета, заброшенную палочками подруги. Почти выплюнув, Докча заметив сильно побелевшие костяшки и грозную ухмылку ведьмы... Передумал. А после и вовсе нашëл иную причину дожëвывать произведение искусства в пределах кулинарных навыков подруги: — Вкусно?! — Ты ещë и сомневался? — ударила она его по рукам, отбирая палочки и меняя их на ложку, складывая последнее в зип-пакет, запрятанный в глубинах сумки. — Вот и давись тогда! Хан Суëн вымученно слушала (игнорировала) тихие передразнивания Докчи, задаваясь вопросом о причинах еë увесистых обязанностях няньки. Данную роль бесконкурентно должен был занять мохнатый ретривер Ю, топчась в ногах читателя, с нетерпением и полной самоотдачей ожидая, когда это чудо упадëт на его голову шестьюдесятью пятью килограммами счастья. Даже одноклассники это просекли, правда, почему-то посчитали, что щеночек возится у хрупких, таких привлекательных и совершенно легко ломающихся ног Суëн, но тут проблема в учащихся: они слепые идиоты. — Пароль на телефоне Джунхëка - это имя, которое ему нравится, — отвлекаясь от общих мыслей, она наконец решилась заткнуть Ким Докчу. В этот миг Докча буквально начал водить вокруг неë хороводы, проникновенно заглядывать ей в глаза, имитируя само воплощение нежности и ласки. Ким лез к ней под руку, мурчал и тарахтел как гейзер от одних только вдохов Суëн, предвкушая ангельский голосок, поющий о всех секретах любимого... Но Хан Суëн всë молчала, молчала и молчала. А Ким Докча в ответ всë пружинился, хрустел и зверел. — И кто же это? Как зовут эту счастливицу? — Докча напряжëнно приподнял плечи и неприязненно резко переключился на капризы, притоптывая ногами. Всë, чтобы дать возможность Хан Суëн одуматься, довести свой монолог до конца. — А может это счастливчик? — раздражённо засмеялся Ким от собственной шутки, всë больше темнея лицом, пока уголки его губ нервно подрагивали натянутой тетивой. Хан Суëн внутренне напряглась, плавными линиями старалась зеркалить Ким Докчу, источающего желание вырвать с корнями всë живое в ближайшем радиусе. Они смотрели друг на друга, строили баррикады и мысленно уже вели перепись погибших нервных клеток. — Не жди меня после школы. Я пойду один, — зашипел Ким Докча, разворачиваясь к ней спиной и тихо шагая в сторону класса. — Напугал ежа голой жопой, — предприняла попытку Хан разбавить напряжённость шуткой, но быстро замолкла в свисте ветра. Поздно. Ким Докча ушëл. Понял, что ответы ему не дадут и просто растворился среди еë тихих многоточий. — Ха... — тяжело выдохнула Суëн. Вот умеет она делать хорошую мину при плохой игре. Сперва провалилась с бенто, отдав его при свидетелях, потом от напора осознания факта выше, лишь бы заткнуть Ким Докчу - проговорилась, в итоге дергая тигра за усы, но мясо отбирая. Молодец, ничего не скажешь! Ладно, подлецу всë к лицу. Ну посидит Ким Дочка нахохлившись воробьëм на стуле, как на проводах, это не должно до последнего камня разрушить их связь, скорее чуть покорëжить. Подхватив причину всяких обедных бед, она с оскоминой во рту спрятала еë в сумку и стала дожидаться конца уроков.

***

— Вот, — протянула Суëн зип-пакет Джунхëку, не сильно изменившемуся в лице, но просиявшему в глазах. — Не наглей: сперва деньги, потом товар. Солнечник закатил глаза и отвел руку таким жестом, будто достаëт меч, а не пачку купюр из сумки. Не желая быть обманутыми, они одновременно отпустили побрякушки и потянули свои сокровища, совершая обмен. Ю, как маньячный следователь и заядлый игрок в одном флаконе, проверял на свету одноразовые палочки, определяя ранг предмета. Суëн, с хваткой бизнес-вумен, пересчитывала деньги, пихая грязные бумажки по карманам и столь же грязную бенто-коробку в хозяйские руки Лучшего. — Ты должна была оставить всë это в своëм шкафчике, — негодовал Джунхëк от упущенной возможности успокаивать свои нервы рядом с Докчой, а не раздражать их с ведьмой. — Ты дурачок? На моей дверце живого места не осталось, — Ю меланхолично выгнул бровь. — Что ты так на меня смотришь? Это не у меня клуб почитателей, готовых драться за то, что не приколочено, но с твоей гравировкой. Если бы я оставила весь товар там, то до завтра он бы не дожил, — Суëн мученически зарылась пальцами в пряди, откидывая их назад. — Поэтому-то я и требовала, чтобы каждый из нас был в школе как можно раньше. Смутные сомнения пожали руки недоверию, усевшись на плечи Ю, из-за чего смерть и жизнь в большей или в меньшей степени взболтали в нëм бурю эмоций. Все вычисления градусных углов проблем, анализы графиков происходящего и наблюдения круговоротов причинно-следственных связей сошлись в одной линии горизонта — безумцы одержимые им. Вновь и вновь виноваты все те, кто желают контролировать его жизнь и портят им всю почву взаимовыгоды. Две статные, громогласные фигуры, словно инь и ян развернулись и разошлись по своим делам, то кипя в своей чёрной злобе, то дрейфуя в чистом спокойствии, имея одну мысль на двоих: «Пора что-то с этим делать».

***

Вдумчиво ступая по тихой дороге перекрëстка, Докча кипел от холодного гнева. Прокручивал раз за разом историю обеденного перерыва, в которой доводил Хан Суëн до крайности, чтобы в заветном торжестве узнать имя неизвестного любимца Ю Джунхëка. Было кисло и горько. Очень плохо и оттого приятно, ведь его бросили, его не ценили. Всë произошло так как Ким Докча когда-то думал. Хоть что-то оправдывало ожидания. Пока Докча разбирал по кусочкам многозначительное молчание Хан Суëн, под ногу подставили подножку и Ким, запнувшись, был поддет рукой прохожего. — Оп-па! Не ударились? — чуть не смеясь, гаденько спросили у Докчи. Ким удивлëнно поднял глаза, всматриваясь в смутно знакомое, затхлое лицо. Минута, две и вот Докча уже хочет подняться самостоятельно, но его прижимают к земле. — Ты нашëл новую кормушку? — спросила вторая незнакомая персона за их спиной, неспешно выходя из угла. — Подожди, на нëм форма нашей школы! — Но он же не дурак, чтобы крупную рыбу хватать? — послышался новый голос вслед за вторым парнем. Раздражëнный Ким Докча притворялся уставшей, зашуганной и задрипанной овечкой, чтобы закончить поскорее и вернуться домой. Красть-то у него всë равно нечего, одна пыль, да грязь на подошве. — К чему сомнения? — наконец слез с него первый "прохожий", хватаясь за волосы Кима, призывая его повиноваться и подняться по мановению рук. — Чего вы так задохлика боитесь? Это же Ким Докча, у него ни родителей, ни связей - изгой, одним словом. Сейчас бабло с него срубим и в автоматы пойдëм играть. С этими словами парни, что были сзади отступили на шаг назад, с опаской поглядывая на неустойчивую фигуру Ким Докчи. — Вспомнил, — прошептал читатель чуть покачиваясь. — Как я же я мог забыть старых знакомых? Мы же так хорошо проводили время вместе. Новичок в их компашке, стоящий ближе всех к Ким Докче, вопросительно поднял брови, оглядываясь назад на замерших сонбэ, одними губами спрашивая тех, знают ли они его. — Вы двое, — рука возводится на уровень плеча и начинает загибать пальцы от каждого, казалось бы, не связного предложения. — Дружки Сон Мин У. Младший класс. И... случай с Хан Суëн, помешавшей мне. — Уголки губ Ким Докчи приподнялись, хотя сейчас он совершенно не выглядел как один из тех людей кого можно отнести к категории "выиграл миллион". Пальцы сложились в кулак, а глаза запеленала дымка воспоминаний:

***

Младшие классы - прекрасная пора: беззаботная и обаятельная. Все просто в ней, особенно по сравнению со старшими классами. Только везде свои исключения из правил. Учитывая то, что Ким Докча сам себе правило, то и положительные стороны, о которых так любят втирать им преподаватели, неслыханны ему. Нет. Нововведения, безусловно, были. Например, Ким Докчу начали избивать. Его и так потрëпанные вещи, на ладан дышащие, выкидывали, прятали и трепали. Разве не прекрасно? И только скажите, что Ким Докча - неудача народа. «Зачем они это делают? Проявляют ли они так свою симпатию ко мне или это случай о котором когда-то говорила мама?» — частые гости мыслей читателя. Они буквально облюбовали детское сознание, вызывая головные боли и сеансы бессонниц. С такими подругами помнить о событиях прошедших дней, о вежливости и людях вокруг - заявление сомнительное. Сперва в себе бы разобраться, не то, что в других. Решение пришло неожиданно. Оно буквально вывалилось на голову Ким Докчи отходами какого-то парня, ни имени, ни лица которого уже не вспомнится. Ибо этот смиренно-бедный читатель и так имел проблемы со сном, а сейчас он, дай и отдай всем и всë, стоять еле мог. Суммируя все вышесказанное, не мудрено, что великий стратег, будущая гроза извращенцев и просто душевный парень — Ким Докча, вывел ахренительную формулу решения проблем: «Я их зарежу. Возьму и просто убью... Сперва раздражу, а после, когда они решат, что всë контролируют, я их прирежу!» — надёжный план. Как швейцарские часы. Ни к чему не подкопаешься! Нет тела - нет дела. Только какие-то мошки все время под ухом жужжат. — Да без разницы. Ничего мне от тебя не надо и ничего я от тебя не жду... Всë. Надоел. Сгинь! — именно таким образом он послал всех, кто лез к нему в мысли со своей белибердой, не забывая громко хлопнуть выдвижной дверью. Надо ли говорить, что таких людей было немного? А уточнять, что количество равнялось единице? Но какая разница, если после этого следующие дни были успешны. «Одиночка» схлопочет удар за случайное прикосновение, ещë один за то, что странно посмотрел на дружка Сон Мин У. Пару пинков за "случайные" брызги грязной водой из ведра во время дежурства. И прочие-прочие неприятности лились из рога изобилия в раскрытые щупальца кальмара, иногда даже отхватывая ещë и за то, что не свершалось и существовало из принципа. "Приятели" раздражены и поджидают в привычном месте. А Докче плевать на мотивы такого отношения к нему. Неважно. Докча просто ответит тем же и даже в десятикратном размере. Чтобы неповадно было. Чтобы... Просто. Так. Надо. Просто он так решил. Не ищите проблемы в швейцарских часах, когда они тикают, как бомбы. Докча сократил расстояние, напряг мышцы и вырвал кулаком стон боли. Тело было напряжено, оно походило на сжатую пружину, готовую вот-вот распрямиться. Облизнувшись, он манил своих жертв, оскорблял и вынуждал словами не отступать, подходить ближе и надрать ему зад. Вперёд. Ближе. Удивительно, что его восторженные требованиям почувствовала и Хан Суëн, влетевшая в переполох непредсказуемым штормом. «Откуда? Что? Куда? Из какой червоточины ты вылезла?!» — Истерично взвыл Докча в своих мыслях, хватаясь за волосы. Наконец, взяв себя в руки, Ким... вновь впадает в ступор от сменившейся картины. Кулак Сон Мин У находит Хан Суëн. Ким Докча буквально видит как она чуть вздрагивает при ударе и сплёвывает слюну после. “Видит как подруга корчится, трясëтся в агонии, у неë нет пол лица, нет ноги и сердца„ - и пусть всë это не то, что было на самом деле, а лишь последствия сильного потрясения, это не отменяет произвол, создавший такой эффект на Ким Докчу: «Хан Суëн - Моя! Моя, моя, моя! Моя вещь, мой человек, моя собственность. Что ещë нужно сделать, чтобы никто не тянул к ней руки?! — Докчу в прямом смысле трясëт и даже в этом гневе, он сам отвечает на свой вопрос. — Буду преследовать. Навязчиво продавать своë время и давить своим существованием... Чтоб она и думать забыла о других друзьях... Чтобы остальные и видеть никого в ней не хотели...» Докча вынырнул из струй мыслей, когда толкотня, которую они образовали, уже рассосалась и стала крошиться под ногами от одного их присутствия. «А это мне пригодится, — нащупав мобильник одного из подонков с бейджеком Сон Мин У, Ким незаметно отложил вещицу в карман, привлекая внимание подруги к бумажникам парней. — Стоит поменять планы, иначе Хан Суëн и в них влезет и тогда...» — одна только мысль об этом вызывает рвоту. Поэтому они шли. Докча отводил взгляд на окрашенную метку дорог, бредя в своих мыслях. Только споткнувшись, Ким поднял глаза на Хан Суëн, ожидающую от него ответ. Сморгнув, он прогнал по языку вопрос. Ничего не понял и просто ответил так, как считал нужным. Честно. Без утайки и лжи, попутно докручивая и уверяясь в правильности своих убеждений - он будет присматривать за ней, даже если она категорически против. Он будет оберегать еë от отвратных ухажëров. Потому что они помеха их дружбе и мирному сосуществованию. Ким Докча будет хорошим, праведным другом (в его представлении). Елейная улыбка взыграла в комфортной минуте молчания, от чего сразу вырос градус настроения. Как прекрасно жить. Просто чудесно! Читатель буквально летал от умиротворения и спокойствия... .. . — Блядкий Сон Мин У. Хан Суëн предлагали встречаться. А Читатель узнал об этом только сейчас - через неделю после случившегося. То есть, пока он был где-то там, вынашивал свой план, Хан Суëн чуть не окольцевали, чуть не запихнули в карету и увезли в далëкую пряничную страну с единорогами, какующими радугой. Уж сколько раз твердили миру - держи попу по ветру. Один Докча в шапке ходит. Захрустев кислой конфетой от Суëн, Докче всë же удаëтся подцепить внимание Сон Мин У, подкинув тому записку с местом встречи. Благо Ким уверен - Сон Мин У придёт. Один. Не опустится до смазливого: "Он отпиздил меня в подворотне и телефон отобрал. Пойдëмте помучаем и отругаем всей толпой, пальцем на него покажем и сладкого на неделю лишим". Сказано - сделано. В назначенное время Сон Мин У скованно стоял в переулке приличных зданий, лицом к светлым улицам и магазинам. Висящие вывески и редко проезжающие мимо магазинов машины вселяли уверенность, что Ким Докча собирался просто припугнуть. Сон Мин У надменно прислоняется к входной двери для сотрудников мясного магазина, воображая, как разделается с Ким Докчой в школе. Он же не тупее уродливого кальмара, чтобы преподавать уроки хорошей "дружбы" прямо здесь, среди хоть и не самых популярных, расположенных на окраине города, но все же на виду у чистеньких магазинов. Ещë раз осмотревшись, Сон Мин У напрягся от отсутствия каких-либо камер, но быстро уверил себя, что всë в порядке, ибо стоит он так, что тëмный проход ему виден. Никто к нему не приближается, он в безопаснос... Хрясь Сон Мин У повалился на землю от сильного удара двери сзади. — Ох! Простите давайте я вам помогу! — и Сон Мин У потащили в мясной магазин, пару раз ударяя его головой по дороге в служебное помещение, вырубая окончательно. — Ким Докча, ты уверен, что справишься сам? — Аид скептически осматривал бессознательное тело в руках тощего ребëнка. — Да, всë хорошо! — солнечно улыбнулся Докча, пиная друга, кубарем летящего вниз по ступенькам в подвал. — Ох! Только не перетруждайся и убери за собой. — Мягко его пожурила Персефона. — А мы тогда пойдëм. Магазин мы уже закрыли, поэтому выходи, как заходил. Ким уверенно кивнул и начал резво спускаться вслед за своей жертвой, вслушиваясь в удаляющиеся голоса супружеской пары: — Вот так и взрослеют будущие наëмные убийцы. Весь в тебя пошëл, дорогая, — Персефона гордо и заливисто засмеялась на слова Аида, постепенно переходя в какую-то незначительную деталь их прошлой темы. Жаль, что проследить за нитью разговора дальше этого не вышло - Ким уже захлопнул дверь и спустился в подвал. Читатель подхватил бессознательное тело Сон Мин У и усадил того на стул. Связав руки и ноги верëвками, он установил штатив с телефоном, включая видеосъëмку. Восторженно поздоровавшись с будущими зрителями, он схватил ведро с кровью и кишками животных, выплëскивая содержимое на подопытного. Мысленно докручивая идею сделать склейки кадров, приветствие и резкая смена чистого Сон Мин У на окровавленного. Очнувшись от холодной влаги, Сон Мин У разлепил глаза и болезненным, сонно-мутным взглядом смотрел, то на сползающее по нему месиво, то в камеру, оцепенев. Дикий вопль страха и ужаса разнëся по когда-то стерильно чистому подвалу. Телефон продолжал снимать, как Ким Докча медленными шагами выходил в диапазон камеры, полу боком поворачивался к Сон Мин У и с мягкой улыбкой жертвенного агнца, тонкими, костлявыми пальчиками проходясь по окровавленной щеке, начинал ворковать: — Тише-тише. Ну что ты расплакался? Мы ещë даже не начали, — обсидиановый взгляд бездны, холодил кожу Сон Мин У, руками смерти утирая ему выступившие слëзы, смешавшиеся с кровью. Побелевший Мин У молебно осматривал помещение, взглядом пожирая камеру, в ужасе признавая собственное бессильное положение, пока Ким Докча подпрыгивая как сумасшедший, излучал упоение, вверял страх и создавал ощущение опасности. — Ожидай худшего, — с этими словами он подхватил нож, поднося его к жертве, стремительно теряющей сознание. — Да начнëтся веселье! — оскалился Ким Докча, проводя пальцами чистые бороздки по начинающей засыхать крови. — Фу как грязно! Ну как так можно! Свинья! — пожурил он бессознательного Сон Мин У, начиная прерывисто отмывать его лицо тряпкой, лежащей на полу, мысленно отмечая себе вырезать этот момент. Когда же лицо Сон Мин У было более-менее чистое, Ким Докча налил в столовую ложку уксуса и плеснул еë на лицо "дражайшему другу", стараясь как можно аккуратнее избегать зоны глаз. — Вот и итоги твоего существования! Теперь на тебя ни одна девчонка не посмотрит, ни то что... Моя Хан Суëн. — полоща лицо Сон Мин У в уксусе, Ким Докча продолжал ворчать и причитать. — Теперь то все про тебя забудут. Никто не узнает тебя с этим обезображенным лицом. Отойдя на пару шагов назад, он осмотрел выполненный шедевр, радостно улыбнулся в камеру своей остростке, паралельно подмечая бессознательные конвульсии Мин У, которые позже выделит в видео и плавно переместит камеру к мясорубке, забросив туда чью-то руку и даже ногу по частям. Печально конечно, что он не может убить свою жертву - не узнал ещë всех тонкостей сокрытия тел и отвода подозрений. Поэтому хоть Персефоне спасибо за материал скажет. Когда же все было снято, а помещение очищено, он пару раз для профилактики ударил Сон Мин У по многострадальной голове, примерно целясь в зоны головного мозга отвечающие за память. Вызвать ретрогранную амнезию все же было бы довольно желательно. Но если что - травматический шок в помощь. Последним штрихом была небольшая бутылка из-под воды на донышке которой плескались остатки уксуса. Ким перчатками поднëс еë к рукам Сон Мин У, оставил на ней его отпечатки, а после запихнул еë сумку, намереваясь подбросить поблизости с пареньком. Вылезая на свежий воздух, Докча оставил Мин У в какой-то подворотне, подальше от людей и магазинчика Персефоны и Аида, вызывая скорую. Параллельно Ким Докча отослал с телефона Сон сообщения остальным "ухажëрам Хан Суëн" - двум мелким шушерам и прихвостням: «Чуваки, это отстой! Меня родаки под домашний арест оставили... Ха-ха, знали бы они, что я по улицам шатаюсь, только с захваченной наспех бутылкой воды, да телефоном. Короче, завтра в квартале, примерно в :** время, ОТОРВЕМСЯ!» Запихав телефон в карманы новых штанов Сон Мин У (да, Ким Докча сам переодевал его, ибо отстирывать окровавленную одежду будет только дурак, а он хоть и бедный в плане материальной стороны, но не такой) и приспокойненько отправился по своим делам, не дожидаясь вызванной скорой. На следующий день Ким Докча дотошно проинструктировал и показал, что происходит с теми кто лежит поперëк горла, заставляя прихвостней не смыкая глаз смотреть видео урок по "частям тела Сон Мин У". Надо ли говорить, что даже когда пациент "Мин У" выписался из больницы с обезображенным лицом, его - отброса общества, стоящего на вершине авторитарной цепочки власти, заживо похоронили в слухах. Впрочем, через время Мин У перевëлся в другую школу, а по прежней разлетелись подробности о девиантном ученике, как-то связанным с Хан Суëн. — Умно-говно, — кинула она ему, проходя мимо друга. Ким сладко улыбнулся и потянулся, как кот на солнце. Подперев рукой подбородок, он отвернулся, продолжая через отражение окна наблюдать за Суëн, продолжавшей выполнять свою работу - распространять слухи и захватывать новые границы информационного поля. К сожалению или счастью, Ким Докча не предпочёл полностью делиться происходящими событиями с ней - увильнул, дал расплывчатый ответ на вопросы и был таков. Потому что будет грустно, если Хан Суëн так сразу поймет степень его непростой симпатии и сбежит. Лучше повременить с этим, привязать посильнее и качнуть поотрывестей на эмоциональных качелях, а там уже и результат возрастет на адреналиновой натуре Хан, сидящей глубоко внутри неë. Прокручивая в голове заинтересованный взгляд Суëн и жалобные, душераздирающие крики Сон Мин У, Докча растер лицо ладонями, пряча в них оскал и сумасшедший взгляд. «Так будет с каждым, кто заберëт еë у меня.» *** — Нет. Всë же будет расточительно убивать Хан Суëн из-за пароля на телефоне Ю Джунхëка... Так долго сеять поля и подготавливать почву, чтобы в один миг всë сжечь? — Ким Докча в голос засмеялся над последним, нервно растирая руки до красных полос. — Надо бы ей фотку с теми отбросами отправить. Напомнить о былом. Достав телефон, он некоторое время рассматривал небольшую группу учеников, склонившихся в поклоне. В сумке Докче приятно побрякивали карманные этих идиотов, зарабатывающие на закладках ещë со времëн их бурной и приятной совместной молодости. Неторопливо, Ким Докча шоркал ножками по дороге, с блаженством выдыхая весь тот стресс, что испытал сегодня, но смог вывернуть на старых знакомых. Да, пусть пока поживёт его ведьма на засеянных полях, удобрение есть.