Дерзость и философия

Фагот сидел на подоконнике в коридоре, глядя в потолок, как будто в трещинах штукатурки была зашифрована вся мировая философия. После пары с Воландом, где профессор даже не взглянул в его сторону, он чувствовал себя как гитара без струн — вроде цел, но бесполезен. Воланд сегодня читал лекцию о Камю, цитировал «Миф о Сизифе» с таким холодным спокойствием, будто сам катил камень в гору каждое утро. А Фагот... Фагот пытался поймать его взгляд, подкидывая в дискуссию провокационные вопросы, но получил лишь краткое: «Коровьев, ваши сентенции сегодня столь же поверхностны, как лужа после дождя. Садитесь». Он вздохнул так громко, что старушка-уборщица метнула на него испуганный взгляд и ускорила шаг, прижимая швабру к груди. — Эй, меланхоличный призрак, — раздался голос слева, и на подоконник шлёпнулась Гелла, будто материализовалась из воздуха. Её рыжие волосы, собранные в два небрежных пучка, торчали, как антенны марсианского ровера, а в руке дымился стаканчик с кофе. — Ты что, решил переквалифицироваться в статуи? Или это новый перформанс — «Студент, убитый скукой»? Фагот не повернул головы, лишь кольцо дыма выпустил в сторону окна. — Привет, Гелла. Ты же в параллельной вселенной училась. Портал случайно открыла? — Портал? — Она фыркнула, толкнув его плечом. — Я в буфете кофе брала, а тут — бац! — запах тоски на весь корпус. Пошла на разведку. И что, Коровьев, тебя гложет? — Она прищурилась, изучая его профиль. — О, я знаю! Ты влюбился. Фагот чуть не свалился с подоконника. — Влюбился? — закатил глаза, изображая презрение. — Да я скорее влюблюсь в учебник по квантовой физике. Он хотя бы молчит. — Лжешь как дышишь, — Гелла щёлкнула пальцами перед его носом. — У тебя все симптомы: вздохи, взгляд в никуда, и… — она потянула носом воздух, — пахнет отчаянием и шоколадом. Ты же раньше плитку жевал, а теперь швейцарский шоколад в портфель профессорский подкидываешь? Фагот резко обернулся, серые глаза расширились. — Ты следила за мной?! Девушка удивленно вскинула брови, а Фагот понял, что только что подтвердил сказанные наобум слова подругой. Он мысленно влепил себе смачную затрещину. Гелла, его бывшая "братишка в юбке", которую он не видел полгода, теперь сидела рядом, жуя жвачку с клубничным ядом и вынюхивая его секреты, как ищейка. — Ну-ка, ну-ка, рассказывай, кто такая дама? Та новенькая преподша по информатике? — Гелла начала задумчиво перечислять новые лица в универе. — Давай, по кому ты так вздыхаешь? — Это не вздохи, — процедил Фагот, отодвигаясь к раме. — Я тренирую диафрагму. Для вокала. Ты же знаешь — моя панк-группа «Хор Ада» скоро на разогреве у дворников из ЖКХ. Гелла фыркнула, смахнув рыжую чёлку. Её серо-голубые глаза блестели, как лезвия под фонарём. — ...Или та аспирантка с биофака, что лекции читает? Симпатичная такая, в очках? — Гелла не унималась, тыча пальцем в воздух. — Или, стоп! Может, это та суровая библиотекарша, что на тебя вчера так пристально смотрела, когда ты спрашивал Ницше? Хотя нет, у неё взгляд как у манула, влюбляться в неё — это мазохизм чистой воды. Фагот молчал, уставившись в свои потертые кеды. Казалось, он вжался в подоконник, пытаясь стать частью штукатурки. Его молчание было красноречивее любых признаний. — Ага! — воскликнула Гелла, поймав его на слабости. — Значит, всё-таки кто-то есть! — Она легко спрыгнула с подоконника и в следующее мгновение уже висела у него на плече, обхватив его руками, как цепкий плющ. — Ну, давай, Коровьев, признавайся! Или я тебя здесь же и зацелую до смерти, пока вся твоя фанатская группа из девочек-первокурсниц не обзавидуется! — Гелла, отъеб... отцепись, блин! — зашипел Фагот, пытаясь оторвать её цепкие руки. Но она вцепилась мертвой хваткой, а её смех звенел прямо у него в ухе. — Я тебе серьёзно, кончай это дурацкое цирковое шоу! Ты же как пиявка! — Ага, пиявка, которая сейчас высосет из тебя всю правду! — она устроилась поудобнее, прижавшись щекой к его плечу. — Так кто она? Или он? — подколола она, чисто наугад. И в этот самый момент из-за угла коридора, ведя низкий, напряженный разговор по телефону, выплыла высокая, подтянутая фигура в чёрном. Воланд. Он шёл, не глядя по сторонам, его брови были сведены, а тонкие губы плотно сжаты. Он отчётливо бросил в трубку: «...нет, вы меня не поняли. Я не буду менять программу ради вашего «творческого подхода». Либо по стандарту, либо... ». Его взгляд скользнул по паре на подоконнике. Увидел долговязого блондина, к которому прилипла какая-то рыжая девица. Обнялись, смеются. Картина была более чем красноречива. И вот оно — мгновение. Секунда, за которую ничего не изменилось, но всё перевернулось. Взгляд Воланда, холодный и оценивающий, на долю секунды задержался на Фаготе. В этих синих глазах не было ни гнева, ни укора. Там промелькнуло что-то быстрое, острое, почти животное — и тут же погасло, уступив место привычной ледяной маске. Он даже не сбавил шаг, просто прошёл мимо, как будто не заметив, как будто они были частью пыльной стены. Но Фагот-то увидел. Он поймал этот взгляд. И всё внутри него рухнуло. Дверь в профессорскую закрылась за Воландом с тихим, но окончательным щелчком. Фагот застыл на секунду, а потом взорвался с такой силой, что Гелла чуть не слетела с него. — Ты вообще, мать твою, ебанулась?! — он резко встал, скидывая её с себя. Его лицо побелело, а серые глаза горели чистым огнем. — Что он теперь подумает?! Ты понимаешь?! Гелла отскочила, потирая локоть, и удивлённо таращилась на друга. Она видела его злым, саркастичным, даже циничным, но таким — испуганным и яростным одновременно — никогда. — Кто «он»? — прошептала она, и вдруг её собственные глаза округлились до предела. Её мозг, работавший с скоростью суперкомпьютера, сложил пазл: его нервозность, шоколад в портфель, вздохи, лекции по философии... и тот самый профессор, который только что прошёл. — Ты... Серьёзно? Он? Этот... мужик? Новенький профессор, который всех взглядом жжёт и валит? Воланд?! Да по нему полунивера сохнет! И не только студенток, Фагот, мать твою, ты... Фагот не ответил. Он просто стоял, сжав кулаки, и дышал так тяжело, будто только что пробежал марафон. Его молчание было оглушительным признанием. Гелла свистнула, медленно выдыхая. Весь её шутливый настрой испарился, уступив место шоку и тревоге. — Фагот... — она осторожно протянула руку, но он отшатнулся. — Дружище, ты в курсе, что это... это просто адский уровень сложности? Это же не только против всех правил, это... опасно. Для тебя. Для него. Ты с ума сошёл? — Я не сошёл с ума! — выкрикнул он, но в его голосе слышалась паника. — И ничего между нами нет! Ты всё придумала! — Ага, конечно, — фыркнула Гелла, уже серьёзно. — Поэтому ты трясёшься как осиновый лист и смотришь ему вслед, как затравленный щенок. Он что, отвечает тебе? Эти твои шоколадки... он их принимает? — Он... он ничего не говорит, — пробормотал Фагот, отворачиваясь. — Проходит мимо. Как сейчас. Гелла покачала головой. Тревога на её лице сменилась озабоченностью. — Фагот, слушай меня. Это не игра. Это взрослый, суровый мужчина, у которого есть карьера, репутация. И если он хоть на секунду ответит тебе взаимностью... его уничтожат. А тебя вышвырнут из универа к чертям собачьим. Ты это понимаешь? Фагот понимал. Он понимал каждое слово. Но это понимание было похоже на тупой камень в груди. Он видел этот взгляд Воланда. Мимоходом. Равнодушный. И этот взгляд жёг его больнее, чем любое откровенное осуждение. — Иди к чёрту, Гелла, — тихо сказал он, поднимая с пола свой рюкзак. — Иди к чёрту со своими нравоучениями. Он развернулся и пошёл прочь по коридору, оставляя её одну в облаке недосказанности и нарастающей тревоги. Гелла смотрела ему вслед, и впервые за долгое время на её лице не было ни капли насмешки. Было только холодное предчувствие беды. Она знала Фагота. Он не отступит. А Воланд... Воланд был той силой, которая либо сломает его, либо... Нет, «либо» она даже боялась себе представить.