JustMegaverse

Хёнджин выходит из здания школы, набирая сообщение Уёну с кратким пересказом родительского собрания. На самом деле, ничего важного — обычные подведения итогов первого учебного семестра. На лице невольно появляется улыбка, когда омега вспоминает о том, что классный руководитель похвалила Ёнбока за отличные успехи в математике и литературе. А вот с Джисоном их ждёт серьезный разговор на тему того, что размахивать кулаками в стенах школы (даже если старший альфа заслужил) совершенно не стоит. Хотя это, наверное, лучше оставить Минхо. С недавних пор он у альфочки пользуется куда большим авторитетом. Омега убирает телефон в карман пальто и неспеша спускается по ступенькам школьного крыльца. Муж должен забрать его буквально через пару минут. Он останавливается у широких ворот и, уложив ладони на живот, машинально принимаясь поглаживать, оглядывается вокруг. На улице ещё пока тепло, но осень постепенно вступает в свои права, окрашивая листья в новые цвета и укрывая землю ярким покрывалом. Хёнджин замечает троих родителей-омег из их класса (одна из которых девушка), которые стоят чуть поодаль в месте, отведённом для курения, и совершенно не стесняясь перешептываются в полголоса, закидывая Ли презрительными взглядами. Хёнджин, в целом, знает, о чем те говорят — подобные беседы уже пару раз доходили до его ушей: охомутал завидного альфу и привязал к себе животом. То, что у этого самого альфы, двое детей от первого брака, мало кого волновало. И если раньше Хёнджин мог на такое проявление зависти лишь снисходительно улыбнуться, то теперь уголки губ стремительно тянулись вниз. Омега изо всех сил сдерживал себя, чтобы не расплакаться. Чем ближе оказывался момент рождения их с Минхо малыша, тем Хёнджин становился плаксивее. Ему эта тенденция ужасно не нравилась, но поделать с собственными гормонами он ничего не мог. Ему даже не нужен был существенный повод, чтобы расплакаться — омега мог случайно раздавить на улице гусеницу, а слезы уже сами градом катились из глаз. Хёнджин не помнил, чтобы подобное происходило, когда он вынашивал Джисона. Если он не ошибается, то во время своей первой беременности он был непробиваемым на эмоции, словно бездушная скала. Уён предположил, что виной такой эмоциональной уязвимости в этот раз служит никто иной как любящий и сдувающий с него пылинки альфа. Просто рядом с Минхо омега Хёнджина чувствует себя оберегаемой и защищённой, а значит может себе позволить быть слабой. Хёнджин свою омегу понимал — с его мужем невозможно по-другому. Едкие щепотки вдруг стихают, а в нос забиваются до боли родные, но почему-то слегка горьчащие сейчас вишнево-табачные нотки. Хёнджин отрывает взгляд от своих ботинок и встречается с обеспокоенными глазами альфы. — Котенок, что случилось? Тебе плохо? — Минхо оставляет торопливый, но до бесконечного нежный поцелуй на лбу Хёнджина и внимательно всматривается в его лицо. Откуда-то сбоку доносится несдержанное фырканье, и Хёнджин прикрывает глаза, чтобы не смотреть в ту сторону. — Минхо, давай, пожалуйста, уедем отсюда скорее, — произносит омега одними губами, не замечая, что в ресницах все же путаются маленькие соленые капли. Альфа выпускает успокаивающий феромон, убирая из собственного запаха горечь. Он прижимает мужа к себе за плечи и, мягко коснувшись губами макушки, уводит к машине, где помогает забраться и удобно устроиться на пассажирском сидении. Минхо запускает двигатель и трогается с места, а Хёнджин, кажется, начинает приходить в себя. Проходит несколько минут в тишине, прежде чем альфа решается спросить. — Малыш, что там случилось? Что-то на собрании сказали? — Минхо кидает на мужа взгляд, на мгновение отвлекаясь от дороги, и укладывает правую ладонь на аккуратную коленку. Омежьи пальцы тут же принимаются играться с его. Хёнджин качает головой и забавно шмыгает носом, прокручивая обручальное кольцо на чужой руке. — Ты же знаешь, как я сейчас восприимчив к любой мелочи, — говорит Хёнджин, не поднимая головы и не отпуская ладонь мужа, — ну вот я и расклеился, когда услышал пару дурацких фраз. — Каких фраз? — Что я запудрил тебе мозги и залетел от тебя, чтобы ты никуда не делся, — Хёнджин запрокидывает голову, горько усмехаясь, и обнимает руками живот, будто старается укрыть от всего мира. Ему вдруг так становится обидно за их маленького Нини, что ему хочется рыдать и рычать одновременно. — Джинни, посмотри, пожалуйста, на меня. Омега чувствует прикосновение прохладной ладони к своей горячей щеке и следует за ее движением. Минхо теперь повернут к нему всем корпусом, и Хёнджин даже не сразу осознает, что они успели остановиться. — Котенок, ты же понимаешь, что все эти разговоры — сплошная чушь, вылетающая из ртов жадных до чужого счастья людей? — омега кивает и ластится, когда Минхо нежно проводит костяшками по скуле, убирая за ухо прядь. — Я очень сильно люблю тебя, Хёнджин, — серьезность в мягком голосе альфы в сказанном не заставила бы сомневаться даже самого заядлого скептика, — и, чтобы ты знал, — на губах мужчины рисуется лукавая улыбка, — это я заполучил самого прекрасного омегу во всей вселенной, — голос теряет всякую шутливость, — и до сих пор до конца не могу понять, что же он во мне нашел… — Минхо, — Хёнджин всхлипывает — на этот раз от стискивающей ребра нежности, — и порывисто тянется к мужу, чтобы поцеловать. Пальцы альфы тут же вплетаются в мягкие волосы, мягко поглаживают и притягивают ближе. Омега глубоко вдыхает, прерываясь буквально на секунду, и позволяет Минхо углубить поцелуй. Их губы размыкаются с хлюпким звуком, но это никак не мешает им разъехаться в счастливой улыбке. — Так-то лучше, — Минхо легонько щелкает мужа по носу, на что Хёнджин смешно морщится, но не перестает улыбаться. — Может, заедем куда-нибудь и купим что-то вкусное? — альфа вновь заводит двигатель. — Чего хотят мои малыши? — Банановое мороженое! — восторженно восклицает Хёнджин. — Или токпокки… А бывают же банановые токпокки? — омега всерьез задумывается, закусывая кончик большого пальца. — Даже если не бывает, мы найдем, — заявляет Минхо, выруливая на шоссе, а Хёнджин растекается в кресле абсолютно счастливым. — И ты ещё задаешься вопросом, почему я в тебя влюбился, — Хёнджин уверен, что даже если во всей Корее пропадут бананы, его альфа полетит за ними в Африку, а позже сам сделает из них мороженое. А Минхо готов не то, что за бананами на край земли поехать, но и звезду с неба, или с морского дна достать — да что угодно, лишь бы его омега улыбался и смотрел на него так. Будто во всей вселенной не существует никого другого.