Грани вечной ненависти

Империя Тени.

Над городами Тени, утопавшими в вековом тумане, разорвались первые осветительные заряды Мести, а за ними обрушился шквал боеголовных снарядов. Дома теперь горели чужеродными кострами. Люди из Мести оказались не так просты. Долгие годы перемирия они не теряли даром. Их шпионы и стратеги вычислили самые слабые точки вампирского мира: не крепости и арсеналы, а память. Сгорали до тла библиотеки, бывшие не просто хранилищами книг, а священными складами древних мемуаров — личных дневников Первородных, летописей династий. В каждой книге хранились не просто слова, а знания о природе вампиров, об их уязвимостях, о древних ритуалах выживания и тайных источниках силы. Тронный зал содрогался от отдалённых взрывов. Лестат восседал на своём троне. — Ваше Величество, — нарушил тишину Константино. — Мы должны ответить. Люсьен молчал, но его сжатые кулаки и взгляд, устремлённый на Императора, говорили то же самое. Почему он не отдаёт приказ? Почему мы терпим это унижение? Лестат медленно повернул к ним свою голову. — За время своего существования, — проскрипел он, — я повидал достаточно войн, чтобы знать их ритм. Он сделал паузу. — Такие удары… такие взрывы. Они будут длиться два дня. Ярость, выпущенная на волю, требует выплеска. Они будут крушить всё, что достигнут их снаряды. Два дня разрушения. Люсьен замер, и в его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, вспомнив кровавые уроки прошлой войны. — А на третий день… — тихо произнёс он. — На третий день, — закончил за него Лестат, — кончаются снаряды. Кончается запал ярости. И начинается настоящая работа. Все барьеры, все иллюзии безопасности рушатся. Война сходит с небес на землю. Жители империй сталкиваются лицом к лицу, чтобы разорвать друг друга на клочья голыми руками и клыками. Третий день — день решающей крови. День, когда побеждает не тот, у кого больше пороха, а тот, у кого крепче хватка. Константино тут же уловил суть. — Они истощают свои ресурсы. Пытаются деморализовать нас, вынудить на преждевременный удар. А мы… мы копим силы. Сейчас — лишь оборона. Минимальные потери. Когда их запасы будут исчерпаны, когда их боевой пыл сменится усталостью… — Именно тогда, — прошипел Лестат, — наша Тень накроет их. И в этой слепоте, в этой тишине… каждый вампир покажет, чего стоит его вековая жизнь. Горло, перекушенное за миг. Голова, оторванная одним движением, без шанса на исцеление или последний заклинательный вздох. Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь впорхнула, словно разгневанная летучая мышь, Розали Эбенхольц. — Довольно! Мне надоело наблюдать, как эти солнечные черви превращают нашу империю в пыль! Сидеть сложа руки, когда они жгут наши святыни? Это слабость! Люсьен сделал шаг вперёд, нахмурившись. — Розали, стратегия Императора… — О, заткнись со своей стратегией, Люсьен! — отрезала она. — Ты так занят обдумыванием ходов, что не видишь фигуры на доске! Наших молодых вампиров, наших юных паучков, не зря же мы их учили! Она жестикулировала, её движения были резкими и грациозными. — Пусть встанут на границах. Пусть ловят момент, чувствуют полёт каждого снаряда, каждой проклятой молнии. Концентрируются на нём… и замедляют. Замедляют само время его полёта на долю секунды. А другие, те, кто силён в разрушении, в это мгновение — бах! — разнесут эти обломки в пыль, не дав им упасть. Лестат медленно, с хрустом позвонков, повернул к ней голову. — Когда ты успела так… вникнуть в дела политики и тактики, дорогая Розали? — проскрипел он. — Прежде твой интерес ограничивался более… интимными формами убийства и качеством крови. Розали ухмыльнулась. — Настроение, Ваше Величество, настроение! Оно сегодня — боевое. А когда настроение боевое, пора действовать. Сидеть и ждать — удел стариков и трусов. Она сделала паузу. — Но слушайте меня внимательно. Молодёжь не должна вступать в бой на третий день. Ни в коем случае. Всё может произойти. Пусть остаются на своих позициях, прикрывают отход или готовят плацдарм. Решающую атаку поведут ветераны. Люсьен кивнул. Он встретился взглядом с Лестатом, и Император едва заметно склонил голову в знак согласия. — Хорошо, — сказал Люсьен. — Я сейчас же поговорю с Аньес. Её клан лучше всех подготовит молодых к такой… тонкой работе. Розали, удовлетворённо кивнув, уже поворачивалась, чтобы уйти, её плащ взметнулся. Но на пороге она замерла и бросила через плечо, будто невзначай. — О, и присмотрите за нашими юными паучками получше. В такой суматохе… они могут наломать дров. Или… наткнуться на что-то, что им знать пока не следует.

***

Империя Вуали.

Очередной снаряд из Империи Мести врезался в магический барьер с оглушительным грохотом. На миг всё небо над передовой вспыхнуло алым. Шен стоял, вцепившись пальцами в складки своего поношенного пальто. Перед ним, рядами, чернокнижники в такт его командам направляли потоки энергии, сдерживая полупрозрачный купол. Рядом ведьмы под началом Назимы работали тоньше — их пальцы выписывали в воздухе сложные руны, затягивая очередные опасные трещины. — Следующий прямой удар — и он лопнет! — крикнул Шен, его голос едва пробивался сквозь гул. — Назима! Общий щит! По всей линии! Разлома земли нам сейчас не пережить! Назима, не отрывая взгляда от своей работы, резко кивнула. — В строй! Пласт отражения! Ведьмы, как по команде, выстроились в одну сплошную линию. Их движения были синхронизированы до автоматизма. Руки вытянулись вперёд, и из сотен ладоней полилась единая река — холодного, голубоватого оттенка. Щит растёкся по фронту, создавая огромное, слегка вогнутое зеркало. Следующий снаряд, прилетевший почти сразу, не взорвался. Он ударил в эту поверхность и был катапультирован обратно, в сторону наступающих сил Мести, где через мгновение раздался приглушённый взрыв и поднялся столб чёрного дыма уже над их позициями. На какое-то время стало тише. Давление ослабло. Защитники начали меняться — измождённые первой сменой отходили назад, им на смену выдвигались свежие резервы. Назима и Шен отошли в сторону, к разбитому магическим шквалом наблюдательному пункту. — Как долго продлится передышка? Чжэн, прищурившись, смотрел в сторону, откуда прилетали снаряды. — У Мести теперь иные заботы. Их орудия нужно перезаряжать, а порох — не бесконечен. К тому же, я уверен, что любезные соседи из Тени тоже получили свою порцию «солнечного тепла». Так что до следующего серьёзного залпа есть несколько часов. — Стоит ли ждать удара с другой стороны? Мужчина достал из кармана смятую пачку, вытащил сигарету и, щёлкнув пальцами, прикурил. Он глубоко затянулся, и только потом, выпуская струйку дыма, усмехнулся. — Эти летучие мыши? Слишком боятся за свою драгоценную шкуру. Да, сильны, быстры. Но порок у них… невысок. Они будут ждать, пока мы и люди не перегрызём друг другу глотки, а потом попытаются забрать остатки. Классика. Он посмотрел на толпу жителей, стоящих позади основных линий — лекарей, подносчиков, просто горожан, готовых помочь. Взгляд Шена скользнул по их лицам и остановился. У некоторых из тех, кто только что держал барьер, из уголков глаз тонкими ручейками стекала алая кровь. — Видишь? — кивнул он Назиме в их сторону. — Переизбыток. Энергетический хлопок. Организм не выдерживает, капилляры лопаются. Нужен Хорхе со своими травниками. Пусть готовят успокоительные отвары и проверяют на внутренние кровоизлияния. Назима молча согласилась, но её беспокойство не уходило. — А где наша общая подруга в этот прекрасный час? — спросила она с иронией. — Императрице не мешало бы показать свою легендарную силу. Шен закатил глаза. — У Кейн сейчас дел полно. Если бы не её… шестое чувство на приближающуюся к пятой точке проблему, от этого барьера не осталось бы и крошки. Большего от неё сейчас не жди. К ним, бесшумно подкравшись, подскочила Оникс. — Собрала всех, кого смогла! — выпалила она, слегка запыхавшись. — Анимаморфы наготове. Если нужна смена на защите — мы можем. Шен, не глядя на неё, затоптал окурок о камень и фыркнул. — И как, простите, вы поможете в сдерживании барьера? Мяуканьем отвлекать снаряды? Или закапывать их, как кости? Оникс вспыхнула. Она резко толкнула его плечом, заставив пошатнуться. — В таком случае я всех отзову! А тебе лично, старичок, нагажу в ботинки! И не в каких-нибудь, а в эти твои вонючие кирзачи! Прямо посреди ночи! — Противная кошка, — пробурчал Шен. — Довольно! — властно перебила их Назима. — Оникс, анимаморфы могут стать отличными сапёрами. Она показала на несколько мест у основания барьера, где магия затянула пробоины, но под ними скопились груды обломков. — Руками это не убрать, магию туда не засунешь — взорвётся. А вот когтями, зубами, в форме, устойчивой к энергии… Можно сделать траншеи, оттащить опасный мусор. Ручной силы как раз не хватает. Оникс мгновенно просияла, бросив Шену победный взгляд. — Поняла! Сделаем! Сможем и траншеи для отхода вырыть, пока вы тут курите! И, не дав ему что-либо ответить, она развернулась и помчалась обратно, крича что-то своим сородичам. Скоро из-за укрытий показались фигуры, чьи очертания уже начинали плыть, готовясь к превращению. Шен лишь покачал головой. — Ладно. Пусть копают. Лишь бы под ногами не путались. Нова вышла из-за укрытия. Чжэн, заметив её, повернулся с таким выражением лица, будто увидел не девушку, а ходячую проблему. — Ты чего здесь торчишь? — буркнул он, не скрывая раздражения. — Места безопасного не нашла? Если с тобой хоть волосок упадёт, мне голову отрубят. И ты прекрасно знаешь, кто. Нова лишь закатила глаза. — Я могу помочь задержать снаряды. Хоть на мгновение, но это даст время щиту восстановиться. Назима, стоявшая рядом, рассмеялась. — Милая, твоя помощь в задержке одного снаряда из тысячи — это как пытаться остановить лавину, подставив ладонь. Бесполезно и глупо. Нова медленно перевела на неё взгляд. Случилось нечто странное. Назима, обычно такая язвительная и уверенная, внезапно замолчала. Её насмешливый взгляд затуманился, словно Нова ненадолго приглушила её внутренний голос скепсиса. Когда она снова заговорила, её тон был уже другим — более спокойным, почти задумчивым. — Она… может выбирать площадь действия, — проговорила женщина, глядя на Нову с новым интересом. — Не на один снаряд, не на десяток, а на целую область. Шен с силой прижал ладонь ко лбу. — Это не игра, Бароне! Никто не знает, с какой силой и куда ударит следующий залп! Ты можешь просто исчезнуть, и я даже осколков не найду, чтобы предъявить. — Я готова, — отрезала девушка. — И не уйду, даже если прикажешь выгнать. В этот момент с другой стороны укреплений мелькнула знакомая чёрная тень. Оникс, заметив подругу, метнулась к ней. — Нова! Ты чего тут? — Она обвила её руками в крепком, быстром объятии. — Слушай, если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Прямо в траншеи, которые мы роем. Там глубоко, и места много. Поняла? Шен, воспользовавшись паузой, указательным пальцем ткнул в сторону Оникс. — Перестань мелькать. У меня и так в глазах рябит, а от тебя голова раскалывается вдвое. Затем он перевёл взгляд на Нову, и его выражение сменилось с раздражённого на расчётливое. — Ладно. Коль уж ты здесь и такая полезная, сделай кое-что действительно нужное. Найди Логана. Если он, конечно, не слишком занят целованием дверных косяков во дворце. Нова удивлённо подняла бровь. — Зачем? — Передай, чтобы через полчаса выносили оружие. — Уголки губ Шена поползли вверх в характерной ухмылке. — Я, в отличие от некоторых, время даром не терял. Его глаза заблестели азартом изобретателя. — Этот прибор… он как сварочный аппарат для магии. Сможет соединить силу ведьмы и чернокнижника в одну плотную нить. Без рассеивания, без взаимного гашения. Но для его стабилизации как раз нужна твоя штука — замедление колебаний на старте. Так что твоё присутствие может и правда пригодиться. Если, конечно, не размажешься по камням раньше. Нова кивнула. — Хорошо. Скоро вернусь.

***

Империя Мести.

Марк Эмилиан сидел за дубовым столом в кабинете, и его лицо светилось злорадным торжеством. Перед ним стояли Идрис и кардинал Риккардо Бароне. — Видите? — с насмешкой в голосе произнёс император, откидываясь на спинку кресла. — Они не могут даже как следует отразить удар. Наши снаряды рвут их барьеры, как гнилую ткань. Идрис почтительно склонил голову, его лицо отражало полное согласие. Риккардо же стоял молча, его взгляд был устремлен в высокое окно, за которым лежал освещённый солнцем город. Но мысли кардинала витали далеко за пределами этих стен. Они были с его Новой. Жива ли она в том чужом, грешном мире? Действительно ли с ней всё в порядке? Отправиться самому было равносильно самоубийству — не столько из-за врагов, сколько из-за своих же, кто мог счесть его поступок высшей степенью предательства. Марк с грохотом поставил на стол графин с густым, тёмным напитком, похожим на кагор, и разлил содержимое по трем тяжелым хрустальным бокалам. — Победа будет за нами! — провозгласил он. Идрис и Риккардо механически поднялись со своих мест, взяв бокалы, готовые поддержать тост. Но мир взорвался. Грохот был не просто громким — он был оглушительным, физически сдавливающим грудную клетку. Пол под ногами качнулся, стены собора содрогнулись с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка и пыль. В воздухе мгновенно повис удушливый запах гари, а в оконные проёмы повалил густой, чёрный дым. Дверь распахнулась, в помещение ворвался перепачканный сажей стражник. — Ваше Величество! Немедленно вниз! Крыша рушится! Балки горят! Внизу, на главной площади перед собором, царил кромешный ад. Телохранители, солдаты в доспехах, ещё минуту назад стоявшие несокрушимой стеной, теперь лежали разорванные на части, их остатки смешались с обломками фасада. Мощь отражённого удара была чудовищной. Сквозь дым и хаос к Марку пробился коренастый мужчина в мундире высшего генерала. — Ваше Величество, — он склонил голову. — Вуаль отразила залп. Ядро вернулось. Эпицентр — здесь. Надо уходить, пока не накрыло вторым. Марк схватился руками за голову, его пальцы впились в волосы. — Не может быть! — закричал он. — Мои же снаряды… мои же ядра убивают мою империю! Риккардо, откашлявшись от дыма, обернулся к пылающему зданию собора, из окон которого уже лизали языки пламени. — Святыни… иконы… всё сгорит… Марк резко развернулся и с силой вцепился в воротник сутаны кардинала, притягивая его к себе. — Твой Бог уже ничем не поможет, Бароне! — прошипел император. — Это всего лишь краска и дерево, которым ты поклоняешься! Они ничего не стоят! Риккардо остолбенел. Как человек, десятилетиями правивший империей, построенной на вере, мог говорить такое? Он открыл рот для возражения, но его опередил Идрис. — Портал, — спокойно произнёс мужчина. — Что будет с Порталом? Если огонь доберётся до алтаря… Марк почти зарычал, оттолкнув Риккардо. — Его надо спасти! — он бросил приказ генералу в мундире. — Бросьте все силы! Нельзя допустить, чтобы этот артефакт был уничтожен! Генерал кивнул и, развернувшись, побежал отдавать распоряжения. Эмиллиан же повернулся к своим советникам. — Потребуется время на восстановление. Но как только всё будет в работе — мы запустим новый залп вдвое мощнее. Идрис медленно покачал головой. — Людей погибло слишком много, Ваше Величество. Нужно сохранить живую силу. Нельзя тратить все ядра сейчас. Иначе к третьему дню… от самой Мести может ничего не остаться. — Я решаю, что делать! — крикнул Марк, ткнув себя пальцем в грудь. — Я решаю, что правильно! Я — правитель! Риккардо Бароне сделал шаг вперёд. Он был выше императора, и теперь, выпрямившись во весь рост, он смотрел на него сверху вниз. — Мнение Совета важно, Марк. Сейчас вы ведёте нас к гибели. Если вы отдадите приказ на новый залп, я сделаю так, что каждый солдат, каждый горожанин узнает правду. Узнает, что их император — антихрист, который все эти годы правил ложью, попирая само учение, на котором держится наша империя. И тогда, поверьте, они свергнут вас быстрее, чем наступит третий день войны. Жизнь — дороже этого безумия. — Я… обдумаю твои слова, — наконец выдохнул он, и в его тоне впервые за много лет прозвучала вынужденная уступка. — А сейчас… нам нужно распределиться. Занять оборону в ещё целых районах. Без моего прямого приказа — никаких залпов. Он бросил на Риккардо долгий взгляд, полный обещания будущей расплаты, а затем резко развернулся и зашагал прочь в дымную завесу.

***

Империя Вуали.

Во Дворце не было слышно даже далёкого гулянья ветра. Все стражники, все слуги — каждый, кто мог держать хоть что-то в руках, были на периметре. Нова позвала Логана, её голос, непривычно громкий в этой тишине, эхом раскатился по мраморным залам. Ответа не было. Уже ушёл. Зря пришла. Она уже собиралась развернуться, чтобы бежать обратно к Шену, когда услышала металлический звон будто из глубины земли и короткий, сдавленный крик. Он был таким тихим, что его можно было принять за скрип старого дерева, но девушка услышала. Она замерла, инстинктивно сжавшись в комок, осознавая, что слышит слишком много. Шорох собственного платья по полу, тиканье маятника где-то за тремя стенами, даже лёгкое потрескивание воска в далёких подсвечниках. Это не было просто из-за тишины. Это было… обострение. Её слух, её восприятие — они стали другими. Коридоры вились лабиринтом, уводя всё дальше от парадных залов. Здесь не горели даже магические светильники. Полная, беспросветная тьма обволакивала её. Нова шла, прижимаясь к стенам, её пальцы скользили по холодному камню, выискивая выступы, трещины, дверные проёмы. И нашла ручку. Она повернула её, и тяжёлая дверь со скрипом уступила, открыв перед ней не комнату, а уходящую вниз чёрную лестницу. Катакомбы. Она была здесь лишь раз, в темнице. Но её внутреннее чувство, этот новый, звенящий инстинкт, подсказывал — это не просто подвал, здесь ярусы. Нова начала спускаться. Каменные ступени были неровными, скользкими от конденсата. С каждой пройденной лестничной площадкой стены будто сдвигались, сжимая проход. Воздух становился тяжелее, гуще. Она шла, чувствуя, как камень давит на её плечи, на виски, пытаясь вдавить её обратно, наверх. Но услышала его снова. — …помогите… Нова, забыв о страхе, зашагала быстрее, почти сбегая по ступеням. Лестница оборвалась внезапно, упёршись в дверь. Она была не похожа ни на что виденное ранее. Грубые дубовые доски, скреплённые толстыми железными полосами. Но самое жуткое — поверх дерева и металла лежала паутина магических уз. Символы пульсировали тусклым багровым светом. Они не защищали — они душили, не давая ничему живому выйти наружу. Нова инстинктивно протянула руку, не ожидая ничего. Её пальцы коснулись холодного металла скобы, и дверь отворилась. Она мягко, почти бесшумно отъехала в сторону, будто её ждали. — Кто здесь? — её голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. — …помогите… прошу… Нова нащупала на стене рукоятку факела. Её пальцы дрожали. Она щёлкнула кресалом раз, другой, вспыхнуло всё. Клетка. Огромная, из толстых, ржавых прутьев, занимала почти всё пространство каменного карцера. И из-за этих прутьев сочилась кровь, целые ручьи, уже давно застывшие в чёрные, липкие потёки на полу. Воздух был густым, сладковато-приторным от запаха разложения, смешанного с вонью крови. А внутри…Ком встал у неё в горле. Она хотела закричать, но звук застрял. Хотела бежать, но ноги были прикованы к месту. Она могла только смотреть. На полу клетки, прислонившись к стене, сидела фигура. Сказать, что это был человек, было бы кощунством. Это была пародия на человека. Лицо представляло собой кровавое месиво, где нельзя было разглядеть ни носа, ни рта, только тёмные впадины и один страшно опухший, полностью закрытый глаз. Второго глаза не было вовсе. Одежда — лохмотья, когда-то бывшие, возможно, дорогим одеянием, — была пропитана бурыми пятнами и прилипла к телу, обнажая ужасающую панораму пыток: глубокие, воспалённые резаные раны, страшные ожоги, оставившие на коже узоры из пузырей и чёрной плоти. Руки и ноги были скованы тяжёлыми цепями, вросшими в стену. Человек шевельнулся. С немыслимым усилием, с хрустом костей и тихим стоном, он упала с сидячего положения на пол и протянул в сторону Новы изуродованные, дрожащие руки. Кости пальцев были неестественно вывернуты. — По…моги… те… Нова, превозмогая отвращение и ужас, сделала шаг вперёд. — Кто ты? — Северус… Болейн… Она отпрянула, вскочив на ноги. — Не может быть! — вырвалось у неё. — Вас же похоронили! Я видела гробницу на горе Фрейя! Живой труп на полу забился в новом приступе кашля, и тёмная, густая кровь хлынула у него изо рта. Он захлёбывался, пытаясь вдохнуть. Своими обрубками пальцев он схватился за собственную гортань, пытаясь выдавить из себя слова. — Виновата… — прошипел он. — Во… всём… виновата… Он не мог закончить. Воздух уходил. Он указал не на дверь, а на пространство прямо за спиной Новы. Его палец дрожал, направленный в пустоту. Нова обернулась. Факелы захлебнулись. Их пламя не просто погасло — его съела наступающая тьма. Решётка клетки затряслась. Нова инстинктивно отшатнулась назад, наткнувшись не на холодную каменную стену, а на… присутствие. Шипение пронеслось у самого её уха. Крик мужчины разорвал темноту, такой громкий и полный агонии, что Нова присела на пол, охваченная ужасом. Она ощутила волну силы, совершенно чуждой, непохожей на упорядоченную магию чернокнижников или стихийную мощь ведьм. Девушка отчаянно попыталась призвать собственную магию, чтобы вновь зажечь факелы и увидеть того, кто делил с ней эту каменную могилу, но в ответ услышала лишь низкое, змеиное шипение. Голос, множественный и шелестящий, обратился к остаткам существа в клетке, выкрикивая обвинения, полные вековой ненависти. — Ты… ты виноват… Последовал удар, что с силой врезался в ржавые прутья. Воздух сжался и вырвался наружу, отбросив Нову к дальней стене. Голова ударилась о камень, в глазах поплыли тёмные пятна. С трудом приподнявшись и опираясь на локоть, она увидела в центре комнаты пульсирующее изумрудно-зелёное свечение, внутри которого материализовалась огромная змеиная голова. Её чешуя отливала ядовитым блеском, а вертикальные зрачки сузились, с холодным интересом изучая Нову сверху вниз. — Так вот, кто хотел…избавиться от меня… Сквозь этот шёпот ловчая услышала другой голос — родной, до боли знакомый, но искажённый нечеловеческим усилием. — Прекрати! Змея медленно повернула голову в сторону крика, и свет от её чешуи упал на фигуру в углу. Нова ахнула, увидев Веспер. Императрица стояла, согнувшись, вцепившись одной рукой в стену. Её лицо было мертвенно-бледным, глаза закатились, обнажив белки, испещрённые кровавыми прожилками. По коже ползли тёмно-фиолетовые линии, а второй рукой она судорожно хватала воздух перед собой, будто пытаясь схватить невидимого противника. — Остановись… — хрипела она уже почти беззвучно. Змея издала сухой, довольный звук. — Пора на свободу. Нова, превозмогая боль и страх, вскочила на ноги. Выбора не оставалось. — Веспер! Остановись! Посмотри на меня! Но женщина, казалось, не слышала. Она вцепилась руками в собственные волосы, оттягивая кожу на лице в немой гримасе муки, её тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. — Не… не могу… Змея, не отводя взгляда от Новы, шипела прямо в её сознание. — Её не остановить, милая ловчая. Слишком долго я скрывалась. Ловчая, не думая, протянула руку к Веспер. — Пожалуйста…остановись… Судороги, сотрясавшие тело императрицы, стали сосредоточенными. Она сделала глубокий, хриплый вдох, пальцы разжали волосы. Голова её поднялась, и она открыла глаза цвета осеннего тумана, полные ярости. — Ты — часть меня. Но не наоборот. Тело Веспер снова затряслось, но теперь это было напряжение воли. Тёмные линии на её коже вспыхнули ядовито-зелёным и начали втягиваться, стягиваясь к одной точке между лопаток. Змея завизжала — яростно и бессильно, её форма стала расплываться, затягиваясь обратно. — Ты не понимаешь…что пожалеешь… С последним выдохом Веспер Кейн рухнула на каменный пол. Тьма в комнате не отступила. Нова, почти ослепшая, металась взглядом. Внутри неё что-то надломилось, а затем вспыхнула острая потребность — потребность в свете. Из её сжатых ладоней вырвалось сияние. Шар поднялся к потолку и завис там, разливая по камере личное солнце. При свете Нова увидела пустую, развороченную клетку, прутья которой местами были расплавлены, а пол залит дымящейся чернотой, от Болейна не осталось и следа. Увидела Веспер, лежащую неподвижно, её белые волосы раскидались по грязному камню. Нова бросилась к ней, упав на колени, и осторожно приподняла её голову. Лицо императрицы было бледным, но линии исчезли. — Очнись…, — бормотала Нова, гладя по щеке. Ресницы дрогнули. Веспер слабо выдохнула. — Всё… в порядке… Ловчая попыталась помочь ей подняться, но Кейн резко остановила её движение. — Я сама. Она с усилием оперлась о каменную стену и поднялась, её движения были медленными, каждое причиняло боль. В её глазах глубокая, измождённая усталость. — Что ты здесь делала? — Я услышала мольбу о помощи, — тихо ответила Нова, не отводя глаз. — И решила помочь. Я не знала… — Если бы не твоё вечное влезание, куда не просят, ничего бы и не случилось, — перебила её Веспер, и её голос зазвучал резко, с нарастающим раздражением. — Ты постоянно оказываешься там, где тебя быть не должно. Нова открыла рот, чтобы возразить, но женщина снова была быстрее. — Скажи прямо, какие у тебя были намерения. Хватит врать! — Никаких скрытых мотивов у меня не было, — твёрдо сказала Нова, глядя ей прямо в глаза. — Это правда. — Я больше не верю твоей «правде», — холодно ответила Веспер, отворачиваясь и делая шаг в сторону, будто расстояние между ними стало физически необходимо. — У каждой твоей правды оказывается дно, в котором плавают невысказанные слова. Нова опустила взгляд, её пальцы непроизвольно сжались. — Как Северус оказался живым?... Кейн медленно отодвинулась от стены, начала расхаживать по помещению. Она не смотрела на Нову, её взгляд скользил по стенам, по следам недавней борьбы, будто читая по ним давно знакомую историю. — Ненавижу это место… В памяти девушки всплыли обрывки того разговора — скупые, горькие слова о пыли, бедности, скуке и холоде. Она помнила. Помнила боль, которую та прятала за маской безразличия. Веспер остановилась и повернулась к ней. — Страшно? Нова покачала головой, и её движение было медленным, но уверенным. — Это была не ты. Всё, что здесь произошло… это сделало не твоё сознание. Ты боролась. — До этого, — тихо произнесла Веспер, — пытки Северусу устраивала я. Инсценировала его гибель. Создала клона, который сейчас мирно гниёт в гробнице на горе Фрейя. А с настоящим… — она сделала паузу, — разбиралась каждый день. Нова, не раздумывая, сделала шаг вперёд и прикоснулась к её руке. — Ты можешь не верить мне. Можешь ненавидеть за то, что я уклоняюсь от ответов. Но я никогда не смогу осуждать тебя за содеянное. Каждый должен получить по заслугам. А он… он заслужил это сполна. Веспер посмотрела на её руку, лежащую на её запястье. Потом медленно подняла взгляд и встретилась с глазами Новы. В её серой глубине плелась буря — ярость, боль, усталость и то самое чувство, которое она так отчаянно пыталась задавить. Она так сильно хотела обнять её. Поцеловать и сказать те три слова, что жгли изнутри. Но вместо этого она лишь убрала свою руку. — С этого момента тебе запрещено разгуливать по дворцу, куда вздумается. Ты будешь находиться только в своей комнате. Поняла? Нова опустила взгляд. Она знала, что доверие разрушено, что назад пути нет, и что сама виновата в этом. Но иного выбора у неё не было. Объяснить истинные причины она не могла. Не смела. — Поняла, — прошептала она. Веспер указала рукой на дверь. — Тебе здесь больше нечего делать. Нова кивнула, развернулась и подошла к выходу. На пороге она обернулась в последний раз. Слёзы, которые она не позволила себе пролить, стояли в её глазах, делая взгляд блестящим и беззащитным. Она хотела что-то сказать. Что-то последнее. Но услышала лишь тихий, усталый голос, полный непреодолимой дистанции. — Уходи, Нова…