Грани вечной ненависти

Империя Мести.

У входа в Портал стояли Марк Эмилиан, Идрис и Риккардо Бароне. Их позы были напряженными, взгляды — стальными. В проеме мерцающего артефакта материализовалась фигура Веспер Кейн. — Эмилиан, — поздоровалась она без тени подобострастия. — Пройдем в мой кабинет, — отрезал Марк, не удостоив ее даже кивком. Легкая ухмылка тронула губы Веспер. — Прежде чем начать, полагаю, вашим советникам необязательно стоять над душой, — ее взгляд скользнул по Идрису и Риккардо. — Некоторые переговоры должны оставаться между правителями. Марк смерил ее взглядом, затем кивнул своим спутникам. — Ждите здесь. Кабинет Императора Мести был непохож на остальной собор. Ни икон, ни свечей, ни позолоты. Голые стены из серого камня, массивный стальной стол, карты сражений на стенах. Они сели друг напротив друга, как шахматисты перед решающей партией. — Зачем ты пожаловала, Кейн? — начал Марк, откинувшись на спинку кресла. Веспер приподняла бровь. — Неужели причина не очевидна? Или вы настолько погрязли в собственном фанатизме, что забыли основы дипломатии? — Она положила ладони на стол. — Империя Мести вторглась на территорию Вуали. Без объявления войны. Без предупреждения. Вы нарушили древнейший закон. — Закон? — фыркнул Марк. — Кроме вашего непрофессионализма, — продолжила она, игнорируя его выпад, — меня долго мучил один вопрос. Какую роль во всем этом играет Тень? И я поняла. Слух, тот самый, что заставил вас обнажить клинки, пошел от вампиров. Это они — зачинщики этой розни. Марк резко поднялся. — Вранье! Это ты решила использовать наших детей для подпитки своей проклятой Вуали! Веспер медленно встала. — У меня даже мысли такой не возникало, — ее голос стал тише. — В отличие от вас, слепо верящих в сказки, я не вторгалась на вашу территорию. А вы, Марк, услышав шепот из Тени, тут же ринулись в бой. — Она сделала шаг к нему. — Неужели вы так боитесь моей Империи? — С давних пор Вуаль — это хаос и безрассудство. — сказал он, сжимая кулаки. — Мои решения верны! А сейчас ты просто хочешь меня остановить, чтобы нанести удар первой! Веспер смотрела на него с неподдельным изумлением, смешанным с брезгливостью. Почему он так упорствует? Почему так яростно защищает вампиров? — Что он вам пообещал, Марк? — спросила она прямо, впиваясь в него взглядом. — Лестат. Что он сулил вам в обмен на эту бойню? — Мира не будет! — крикнул Эмилиан. — Империя Тени присоединится ко мне. А вместе мы сотрем ваше гнездо скверны с лица земли! Готовься к худшему, Кейн. Ухмылка снова появилась на ее лице, но на этот раз в ней не было ни капли веселья. — Вы — подстилка Лестата. Всего лишь пешка в его древней игре. Но вы забываете, что произошло в первую войну. — Она подошла к нему вплотную. — Ваши же люди убили его жену. Безжалостно, на площади, за то, что в ее жилах текла не только человеческая кровь. Вы думаете, он простил это? Он использует вас, Марк. Использует вашу слепую ненависть, чтобы уничтожить нас обоих. В этот момент снаружи донесся оглушительный, чудовищный грохот. Казалось, небеса обрушились на землю. Собор содрогнулся до самого основания. Картины на стенах сорвались и разбились. За окном зарево вспыхнуло кроваво-красным светом. Веспер не дрогнула. Она подошла к Марку, который инстинктивно отступил. — Это начало, — прошептала она. — Начало вашего конца. Ярость исказила лицо Императора Мести. Молниеносным движением он выхватил из-под мундира короткий, отточенный кинжал и с силой дернул его, прочертив по ее боку глубокую рану. Но вместо крика боли раздался низкий, довольный смех. Тело Веспер окуталось ядовито-зеленым сиянием. Ее глаза вспыхнули тем же светом. Одним движением руки она приподняла его в воздухе и с силой прижала к стене, сковывая невидимыми путами магии. Он не мог пошевелиться, лишь хрипел, захлебываясь собственным ужасом. — Я не буду тебя убивать, — сказала она. — Этим займется твой драгоценный покровитель Лестат. Уверена, он с большим удовольствием напомнит тебе о цене его «дружбы». Сияние угасло. Магия отпустила его, и он рухнул на колени, давясь кашлем. Веспер, прижимая ладонь к сочащейся кровью ране на боку, развернулась и вышла из кабинета. В коридоре ее встретил взгляд Риккардо Бароне. Он сделал шаг к ней, но она резко подняла руку, останавливая его. — Война началась, кардинал. С этого момента все наши договоренности аннулированы. Никаких встреч. — Но… — начал он, его голос дрогнул. — Нова находится под моей защитой, — холодно отрезала она. — Пока вы не представляете для нее угрозы. Не заставляйте меня пересмотреть это решение. Он порывисто схватил ее за запястье. Веспер медленно опустила взгляд на его руку, а затем подняла глаза на его лицо. — Не будь глупцом, Риккардо, — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Если хочешь, чтобы у твоей дочери в Вуали не возникло... проблем.

***

Марк вывалился из дверей своего кабинета. — Что здесь произошло?! — его голос хрипел от напряжения. Кардинал, не отрывая взгляда от распахнутой двери кабинета, за которой бушевало зарево, ответил. — Идрис... услышав взрыв, бросился на звук. Я остался ждать вас, Ваше Величество. — Идиот! — прошипел Марк. Он ринулся вниз по широкой лестнице собора. Картина, открывшаяся ему на площади, была вырвана из самых мрачных кошмаров. Люди метались, как раненые звери. Площадь, некогда вымощенная безупречными плитами, теперь была усеяна осколками черного металла, обломками камня, искорёженными остатками того, что когда-то было скамьями и фонарями. Величественный фасад Собора был изуродован. Огромная трещина зияла на одном из шпилей, а главный купол, символ небесной власти, был пробит насквозь, обнажая внутренние перекрытия. Везде была кровь. Она пятнами расползалась по одежде раненых, стекала по их лицам, образовывала липкие лужи на мостовой. Медбратья и сестры в белых, уже запачканных халатах суетились, пытаясь помочь, но их было слишком мало. Рядом с теми, кого еще можно было спасти, лежали другие — неподвижные, с остекленевшими взглядами, уставившимися в безразличное к их агонии солнце Мести. Среди этого хаоса, собрав остатки самообладания, к нему пробился Идрис. Лицо генерала было покрыто сажей, на щеке зияла глубокая царапина. — Ваше Величество... — Докладывай, — отрезал Марк. — Это... это был удар магии невиданной силы, — начал Идрис, с трудом подбирая слова. — Вуаль ударила по Громовержцу. — И? — От него... не осталось ничего, Ваше Величество. Ни щепки. — Идрис сглотнул. — Повезло, что он стоял на испытательном полигоне, в двадцати километрах от города... Иначе... от Собора и половины столицы не осталось бы камня. Марк закрыл глаза на долю секунды. — Район полигона. Дома. Люди. Идрис опустил голову, его плечи сгорбились. — Женщин и детей... мы заранее эвакуировали в бункеры, согласно вашему приказу о готовности. Поэтому... гражданских жертв меньше, чем могло бы быть. Но... — он замялся, — весь гарнизон, что охранял «Громовержца». Триста человек погибли. Дома, магазины, мастерские... все, что было в радиусе пяти километров... сровнено с землей. — Отдать приказ, — его голос прозвучал резко. — Медицинская помощь — каждому пострадавшему. Семьям погибших военных и гражданских — полное государственное обеспечение и единовременные выплаты. Все разрушенные дома будут восстановлены за счет казны. — Он медленно обвел взглядом площадь, встречаясь глазами с полными ужаса и надежды лицами своих подданных. — А сейчас... всем жителям прилегающих районов — немедленно в ближайшие бункеры. Военные... — он повернулся к Идрису, — собираются здесь, на этой площади, ровно через час. Офицерский состав — в мой кабинет через тридцать минут. Дальнейшие решения будут приняты и доведены до всех.

***

Империя Вуали.

У входа в Портал, в тени колонн, стоял Шен. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию, скользнув по ее фигуре и задержавшись на темном, влажном пятне, растекающемся по боку белого пиджака Веспер. Он открыл рот, чтобы бросить колкость или, возможно, редкий вопрос о состоянии, но она опередила его. — Жить буду. Спасибо за оперативность. Если бы не ваш ответный подарок Мести, я бы собственноручно прикончила Эмилиана в его же кабинете, и тогда переговоры закончились бы еще до начала. — Для такого подарка пришлось задействовать больше сил, чем планировалось. Половина чернокнижников Ридиана сейчас еле на ногах держится. Я их отправил отдыхать, пока есть время. А оно, — его голос стал жестким, — у нас есть в обрез. Марк сейчас не просто в ярости. Следующий удар он постарается нанести так, чтобы от Вуали не осталось пепла. Веспер медленно кивнула, прижимая ладонь к ране. Зеленоватое свечение на мгновение окутало ее пальцы, и кровотечение немного ослабело. — Собери совет в тронном зале. Она уже развернулась, чтобы идти, но резко остановилась, словно вспомнив о чем-то более важном, чем война и собственная рана. Ее взгляд впился в Шена. — Новости о родителях Новы? Чжэн покачал головой. — Ничего. Архивы, метрики, даже слухи в подворотнях — ноль. Ни имени, ни следа. Я копал, куда только могли дотянуться мои связи. — Он сделал паузу, выбирая слова. — Есть только один путь. Но договариваться о нем... должен не я. Веспер замерла, прочитав в его глазах недвусмысленный посыл. Она снова кивнула, на этот раз медленнее. — Значит, мне предстоит визит в Пустошь. Ступени под ногами Веспер казались невероятно тяжелыми. Боль в боку пульсировала в такт сердцебиению, магия с трудом сдерживала кровотечение. Ей нужно было сменить одежду, подготовиться к совету, но прежде всего — увидеть ее. Услышать ее голос. Убедиться, что в этом безумном мире есть хоть один островок, не отравленный ложью и кровью. Она подошла к двери покоев Новы. Рука уже потянулась к ручке, но замерла в воздухе. Из-за двери доносился негромкий, но отчетливый шепот. Не монотонный шепот молитвы, а тихий, оживленный разговор. Веспер прислушалась, прислонившись к холодному дереву. — ...не время. Здесь стены имеют уши. Поговорим позже. Затем другой голос — женский, низкий, который заставил мурашки побежать по спине Веспер. Голос, который она не узнавала. — Все идет по плану? — В целом... да, — после небольшого колебания ответила Нова. — Странно... Я чувствую присутствие. Чужое. Веспер резко распахнула дверь. В комнате, залитой мягким светом лампы, сидела Нова. Одна. На коленях у нее лежала книга в кожаном переплете, а пальцы перебирали уголок страницы. На ее лице, обращенном к двери, расцвела та самая беззаветная улыбка, которую она дарила только Веспер. — Ты вернулась! — воскликнула она, откладывая книгу и поднимаясь. Она подошла, обняла ее за шею и поцеловала в щеку, теплым, нежным прикосновением. И тут же отпрянула, ее взгляд упал на темное пятно на белом пиджаке. Улыбка сменилась испугом и заботой. — Боги... что с тобой? Веспер смотрела на нее. Вглядывалась в эти янтарные глаза, такие ясные, такие полные якобы искреннего ужаса. Вопрос о таинственном собеседнике застрял у нее в горле. Вместо этого ее собственный голос прозвучал ровно. — Переговоры. Они не всегда проходят... цивилизованно. Нова покачала головой, ее пальцы осторожно коснулись края окровавленной ткани. — Пока тебя не было, я... старалась. Читала новые заклинания из архива Лючии. Пыталась практиковаться, но... — она смущенно усмехнулась, — не хватает сдержанности. Всегда обламываю фата-моргану раньше времени. Но ничего, вечером Лючия обещала персональное занятие. Ее слова лились легко, естественно. Слишком естественно? Веспер наклонилась и поцеловала ее в макушку, вдыхая знакомый запах лаванды. — Я рада, что ты не теряешь времени, — сказала она. — А сейчас мне нужно... привести себя в порядок. И потом — совет. — Я могу пойти с тобой? — быстро спросила Нова, ее глаза снова засияли надеждой. — Послушать? Мне так не хватает тебя... Веспер посмотрела в эти глаза — самые красивые, самые дорогие глаза в ее жизни, в которых она только что увидела отражение лжи. — Не вижу в этом необходимости, милая. Твои занятия с Лючией куда важнее. Она заметила, как в глазах Новы промелькнуло что-то. Но оно исчезло так же мгновенно, как и появилось. Девушка просто кивнула, и ее улыбка стала чуть менее яркой. — Как скажешь. Веспер развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Она прислонилась к стене в пустом коридоре, чувствуя, как холодный камень впивается в спину через ткань. Нова солгала прямо ей в лицо, улыбаясь своими янтарными глазами.

***

Империя Тени.

Тронный зал Лестата Нортмана был пуст, освещен лишь мерцанием одиноких свечей в далеких канделябрах. Он распустил всех — совет, слуг, стражу. Ждал. Шаги нарушили гробовую тишину. В зал, не дожидаясь приглашения, вошел Марк Эмилиан. Его фигура, еще недавно такая уверенная и властная, теперь казалась сломленной. Он остановился перед троном, где восседала древняя, иссохшая форма повелителя Тени. Лестат не шевельнулся. Лишь один его кривой палец с длинным, похожим на коготь ногтем медленно выводил бесконечные круги на подлокотнике трона. — Я старею, Марк, — проскрипел он. — И мечтаю об отдыхе. Так что, если у тебя есть что сказать... говори. — Вуаль напала, — выпалил Марк, не в силах сдержать дрожь в голосе. —Полгорода в руинах! Я требовал... — Чего же ты ожидал? — перебил его Лестат, и в его хрипом голосе зазвучал сарказм. — Что Кейн подставит вторую щеку? Она не глупа. В отличие от некоторых. — Наше соглашение! — разозлился Марк. — Месть и Тень должны действовать сообща. Сейчас это как никогда необходимо. Лестат медленно, с усилием, приподнял свои тяжелые, обвисшие веки. — Соглашение? — протянул он, делая паузу, наслаждаясь замешательством на лице человека. — Когда такое соглашение было заключено? Подписано? Скреплено печатями? — Но ты... на балу... ты давал понять... — Я слушал, — отрезал Лестат. — А ты говорил. Говорил много. Но официального договора нет. И в свете последних... событий, его и не будет. Марк замер, его мозг отказывался воспринимать этот поворот. — Ты не понимаешь, какую силу теряешь. Вместе мы сокрушим ее! Древний вампир издал звук, похожий на сухой, раскатистый хрип — свой страшный смех. — Ты теряешь не силу, мальчик. Ты уже потерял ее. Твоя Месть лежит в руинах, обезглавлена первым же ударом. Восстановить ее — труд титанов. — Он откинулся на спинку трона. — Я не работаю с безнадежными проектами. И тем более не работаю с правителями, которые начинают войны без извещения. — Я был слеп... на том балу... Я не разглядел твоей истинной игры. Тебе не нужен союз. Тебе нужно падение Мести. — Он сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулаки. — Из мести за жену. А потом... потом ты возьмешься за Вуаль, чтобы забрать ее земли. Ты хочешь все! Лестат слушал молча, не опровергая, не подтверждая. Лишь в глубине его древних глаз плелось безжалостное удовлетворение. — Все решено, — наконец произнес Лестат. — Империя Тени вступает в войну. Сегодня же официальные извещения получат обе стороны. Он сделал паузу. — Но предупреждаю сразу, Марк: в этот раз не будет переговоров. Мои дети... давно изголодались. Их клыки жаждут свежей крови. А мир... — он широко раскинул иссохшие руки, и тени на стенах зашевелились, — этот мир накроет туман, в котором вы заблудитесь навсегда. И не увидите, откуда придет смерть. — Ты... безумец! — выдохнул Марк, понимая весь масштаб надвигающейся катастрофы. — Ты не понимаешь, что делаешь! — Я понимаю куда больше, чем ты за всю свою короткую, суетливую жизнь, — парировал Лестат. Он лениво пошевелил пальцем. Где-то в глубине зала с глухим стоном распахнулась массивная дверь. — А теперь... исчезни с моих глаз. Попробуй восстановить свои игрушки до того, как мои дети переступят твой порог. Хотя... — он снова хрипло рассмеялся, — мне, честно говоря, в это не верится.

***

Империя Вуали.

В одном из тенистых парков, что прилегали к дворцу, Нова усердно разучивала сложные жесты нового заклинания. Кончики ее пальцев высекали в воздухе золотистые искры, но спираль магии никак не хотела складываться в устойчивую форму. Она хмурилась, сосредоточенно кусая губу. — Эй, мышка! Смотри, куда брызгаешь! Знакомый звонкий голос заставил ее вздрогнуть и рассыпать последние искры. Из-за куста сирени выпрыгнула Оникс. — Я тебя сто лет не видела! — лицо Новы просияло. — Тысячу, как минимум! — кошка подбежала и крепко обняла ее. — Дела, дела... Устала как собака. Вернее, как кошка после погони за солнечным зайчиком по всей империи. Нова рассмеялась, но тут же вздохнула. — У меня скоро занятие с Лючией. Нужно освоить эту фата-моргану... Оникс энергично покачала головой, ее черные ушки задрожали. — Забудь! Сегодня никаких занятий! Совет, в своей великой мудрости, постановил: быть празднику! — Празднику? — Нова удивленно приподняла бровь. — Сейчас? Это же странно... — Ага, всем странно, — махнула рукой Оникс. — Но объяснение железное: народу нужно поднабраться сил у природных источников, зарядиться энергией Брокилона перед... ну, перед всем, что будет дальше. Ритуал единения с природой и все такое. Скучная официальщина. Но! — ее глаза хитро сверкнули, — сам праздник обещает быть совсем не скучным. — А что там будет? — заинтересованно спросила Нова. — Увидишь всё сама, — загадочно протянула Оникс, ловко вертя своим пушистым хвостом. — Но для начала тебе нужно перестать выглядеть как послушница в запасе. Идем, переоденемся. Нужен наряд настоящей ведьмы Вуали. Она схватила Нову за руку и почти потащила ее обратно во дворец, в ее комнаты. Усадив подругу перед большим овальным зеркалом, Оникс принялась за дело с видом заправского художника. Ее ловкие пальцы быстро распутали каштановые пряди, затем накрутили их в мягкие, блестящие волны, уложив часть волос в изящную, но не слишком сложную прическу, оставив несколько локонов обрамлять лицо. — Сиди смирно, — приказала она, доставая маленькую коробочку с косметикой. — Сегодня ты будешь не мышкой, а самой настоящей хищницей. Темные тени подчеркнули разрез ее глаз, тонкие стрелки придали взгляду загадочность и легкую дерзость. И, наконец, алые губы, которые заставили самое лицо Новы преобразиться, стать ярче, взрослее, увереннее. — Ох... — протянула Нова, разглядывая свое отражение. Она себя почти не узнавала. Это была не та робкая девушка из собора. Это была... — Красота! — самодовольно заключила Оникс, похлопав себя по плечу. — Гений, иначе и не скажешь. Подожди тут! Она юркнула за дверь и вернулась через мгновение, держа в руках длинный чехол из темного бархата. Из него она извлекла платье. Оно было цвета глубокой ночи. Плечи прикрывала ажурная паутинка из тончайшего белого кружева, мягко спадающая на руки. Неглубокий, но соблазнительный разрез открывал ключицы и начало груди. А низ платья... он был усыпан мелкими, яркими камнями, которые мерцали при каждом движении. — Оникс... это слишком... — Это в самый раз! — настаивала кошка, помогая ей облачиться в платье. Ткань оказалась удивительно легкой и мягкой, облегая фигуру, но не сковывая движений. — А ты как пойдешь? — спросила Нова. Оникс загадочно улыбнулась, щелкнула пальцами и... преобразилась. Теперь перед Новой стояла она же, но в облегающем брючном костюме того же ночного оттенка. Короткий пиджак, длинные, идеально сидящие брюки, под которыми угадывались изящные лодочки на каблуке. — Я всегда готова, — с достоинством заявила она. В этот момент из-за стен дворца, сначала приглушенно, а затем все громче, донеслись первые аккорды музыки. Оникс схватила Нову за руку, ее глаза сияли азартом. — Слышишь? Начинается! Сегодня, обещаю, скучать нам не придется. Танцы, угощения, магические фейерверки... забудь о проблемах, хоть на одну ночь. Ты заслужила это.

***

Улицы Вуали, еще недавно дышавшие тревогой и болью, преобразились. Музыканты рассеялись по площади и прилегающим улочкам, создавая живой, многоголосый оркестр. Дети носились по мостовой. Они водили хороводы, взявшись за руки, и звонко распевали старинные, почти забытые песни Вуали – о духах леса, о первых магах. Главная площадь перед дворцом сияла. Между колоннами и деревьями были натянуты гирлянды из живых, светящихся цветов и хрустальных шаров, в которых пульсировал мягкий, магический свет. Центральный фонтан бил в небо разноцветными потоками. Вода переливалась всеми оттенками радуги, а в воздухе над ним висела искрящаяся дымка. Длинные столы ломились от яств: дымящиеся пироги с лесными ягодами и мясом, огромные буханки темного хлеба, сыры, копчености, сладости из меда и орехов. Кружки с темным, душистым элем и бокалы с искрящимся, как шампанское, вином поднимались в воздух раз за разом. — За Вуаль! Непобедимую! — За Брокилон, дающий силу! — За то, чтобы завтрашний день мы встретили с оружием в руках и песней на устах! Охрана стояла по периметру площади. Они не мешали веселью, лишь изредка обменивались словами или кивали знакомым, но их взгляды постоянно скользили по толпе, выискивая малейший признак опасности. Праздник был желанной отдушиной, но расслабляться было нельзя. Оникс, сияя от восторга, вела Нову сквозь эту бурлящую реку людей прямо в эпицентр веселья. — Слушай слова! — кричала она ей на ухо, перекрывая гам, и принялась напевать простой, но запоминающийся припев одной из песен. Нова, улыбаясь, быстро подхватила мелодию, и скоро их два голоса слились воедино. Внезапно взгляд Оникс упал на гитариста, прислонившегося к фонарному столбу. Парень был высоким и худощавым, с кожей, покрытой татуировками. Его длинные темные волосы были собраны в хвост, а пальцы ловко перебирали струны инструмента, вытянутой, причудливой формы, похожей на крыло. — Таллис! — Оникс вскрикнула и бросилась к нему, звонко чмокнув в щеку. — Смотри, кого я нашла! Это Нова! Парень оторвал взгляд от струн и улыбнулся. — Слухи о девушке из Мести дошли и до моей берлоги, — сказал он, голос у него был с легкой хрипотцой. — Приятно наконец увидеть воочию. Нова сразу уловила, как взгляд его нежно и преданно скользнул к Оникс, как его пальцы на мгновение коснулись ее локтя. Они были вместе. Это было очевидно без слов. — Приятно познакомиться, Таллис, — улыбнулась она в ответ. Оникс, не в силах сдержать энергию, выхватила гитару из рук удивленного ворона. — Давайте жарче! — крикнула она и запрыгнула на ближайший стол, чуть не опрокинув кувшин с элем. Толпа вокруг нее сомкнулась, завороженная. Оникс, стоя на столе, как на сцене, ударила по струнам. И запела. Голос у нее был не певицы, а скорее заводилы –невероятно заразительный, полный дикой, кошачьей радости жизни. Это была задорная, немного хулиганская песня о том, как маленькая ведьма обвела вокруг пальца целый отряд стражников. Слова были простыми, и скоро весь квадрат подхватил припев, сотни голосов гремели в ночи. Люди пустились в пляс – кто как умел. Кто-то выписывал сложные, традиционные па, кто-то просто отплясывал от души, подпрыгивая и топая ногами. Нова, наблюдая за этим, вдруг рассмеялась до слез, указав на старого чернокнижника с длинной седой бородой. Тот, совершенно забыв о достоинстве, отплясывал нечто невообразимое, тряся костлявыми коленями и размахивая посохом, как тростью шансонье. Таллис, подойдя к Нове, усмехнулся. — Не смейся. В молодости он был лучшим танцором на всех шабашах. Нова сдержала улыбку, кивнув. — Он прекрасен. — Знаешь, я все это время хотел с тобой познакомиться. Девушка из другой империи... да еще и прошедшая через Портал живой. Интересная личность. Оникс только и говорит, что о тебе. — Она преувеличивает, — смущенно ответила Нова, но ей было приятно. В этот момент Оникс, допев песню под оглушительные аплодисменты и свист, спрыгнула со стола и, протолкавшись сквозь толпу, снова оказалась рядом с ними. — Хватит тут болтать! Все идут в Брокилон! Ритуал единения! — она схватила их обоих за плечи и, не дожидаясь ответа, рванула с места. Лес, древний и вечный, преобразился. Гирлянды из светящихся мхов и хрустальных сфер висели между могучими стволами. Между ветвей были натянуты тонкие нити, а на них трепетали маленькие флажки из пергамента. На каждом были начертаны рунами имена великих магов Вуали, мудрые изречения основателей, строки из древних пророчеств. Они вышли на большую поляну, сердце которой занимало нечто величественное и в то же время пугающее. Костер. Вернее, его основание — аккуратно сложенная пирамида из толстых, высушенных ветвей и целых стволов упавших деревьев. Но пламени не было. Это была лишь потенциальная энергия, замершая в ожидании. Вокруг костра, на низких лавках сидели старейшины. — Сейчас будет самое интересное, — прошептала Оникс. Таллис пристроился рядом с Новой, его голос прозвучал тихо, поясняя — Наша традиция. В знаменательные дни мы зажигаем Великий Костер. Кажется странным, правда? Люди, чтящие каждую травинку, сжигают лес. — Он улыбнулся, видя ее недоумение. — Но пламя это — особенное. Оно не жжет живые деревья. Они... расступаются перед ним. А дрова — это лишь то, что лес отдал сам. Упавшие ветви, сухостой. Дети весь год собирают их, по всей Вуали. Сжигая старое, отжившее, мы помогаем лесу родить новое. Это символ обновления. — Заткнитесь уже, — прошипела Оникс, не отрывая взгляда от поляны. Тишина упала на лес. Не просто затихли разговоры — замер шелест листьев, стих ветер, будто сама природа затаила дыхание. Люди впереди беззвучно расступались, образуя живой коридор. Появилась Веспер Кейн. На ней было платье черного бархата, облегающее стройную фигуру и стянутое в талии узким корсетом. Глубокий вырез открывал бледную кожу груди и ключицы. Ее белоснежные волосы были убраны в высокий, идеальный пучок, обнажая длинную, изящную шею. А сзади тянулся шлейф из той же ткани, но расшитый узорами из золотых нитей. Она прошла сквозь толпу с невозмутимым достоинством божества, выходящего к своим почитателям. Люди отступили еще на шаг, создавая вокруг нее и будущего пламени круг. Веспер закрыла глаза. На западе, за вершинами деревьев, последний луч яростного солнца угас, сдавшись под натиском ночи. Из-за восточного края неба медленно поползла луна. Она поднималась все выше, занимая свое место в самом центре звездного неба, в точке, где сходились линии магических созвездий. Веспер открыла глаза, они горели тем же лунным светом. Она медленно подняла руку, прикоснувшись кончиками пальцев к своему виску. Другую руку она вытянула перед собой, ладонью к громаде костра. Медленно начала поднимать вытянутую руку. Каждый сантиметр вверх сопровождался почти неслышным гулом, исходящим от земли. Когда ее рука достигла половины высоты костра, движение замедлилось, напряжение в воздухе достигло пика. Казалось, вот-вот лопнет сама ткань реальности. И тогда Веспер резко взметнула руку вверх, к самой луне. Из самого сердца сложенных ветвей, из точки, куда была направлена ее воля, родилось пламя. Огонь был алым, в его сердцевине плелись золотые искры. Жар от него был ощутим, но не обжигающий — теплый, животворящий, наполненный силой самой земли и магии. Тишина взорвалась оглушительными, ликующими аплодисментами, криками восторга, свистом. Лес содрогнулся от этого рева. Веспер опустила руку. — Пусть эта ночь навсегда останется в ваших сердцах. Пусть ее свет согреет вас в грядущем. Завтра нас ждет иной день. Новая глава в истории Вуали. — Она сделала паузу, и в ее глазах вспыхнул тот самый, знакомый Новой огонь — яростный и непреклонный. — Но сегодня... сегодня мы наполняемся силой. И отдаем свою силу лесу, земле, небу. Пусть Брокилон знает — его дети живы, сильны и готовы защищать его до последнего вздоха!

***

Праздник в Вуали был не просто гуляньем — это было живое дыхание магии, пропитанное свободой, которую здесь так ценили. Нова замерла на краю поляны, поражённая зрелищем. Ведьмы, только что спокойно беседовавшие, вдруг заразились одним громким, весёлым смехом. Их фигуры будто растворились в воздухе на мгновение, а затем предстали в совершенно ином облике: полупрозрачные одежды развевались на ветру, в волосах засверкали живые цветы, а у некоторых в руках материализовались метлы. Одни за другими они взмывали в ночное небо. Они носились между верхушками деревьев, играя в догонялки, описывая в воздухе петли и спирали. Чернокнижники с азартом наблюдали за этим представлением. Отойдя подальше от центра гуляний, они начали творить. Легкими движениями рук в воздухе возникали маленькие, мерцающие порталы — не стабильные врата, а скорее иллюзорные ловушки. Они парили среди деревьев, и ведьмы, пролетая сквозь них, вызывали взрывы сверкающих искр и переливчатых всполохов, отчего их смех становился ещё громче и беззаботнее. Оникс, всё это время стоявшая рядом с Новой, наклонилась к её уху. — Нам нужно к реке. Здесь слишком… шумно для разговоров. Нова, не отрывая восхищённого взгляда от танцующих в небе ведьм, спросила. — А где Веспер? Оникс ухмыльнулась, и её кошачьи ушки дёрнулись. — Сейчас у неё явно нет настроения быть здесь. Да и дела императрицы куда важнее. Весь этот праздник — для людей, для жизни. А власть… у неё свой собственный праздник, подозреваю, куда более мрачный и тихий. Она потянула Нову за рукав, и девушка, немного сожалея, оторвалась от зрелища. Река Химера в лунном свете была не просто водной гладью. Вода кристальной чистоты искрилась, и в её глубине были видны каждый камушек на дне, каждое движение проплывающей рыбки. На берегу собралась молодёжь. Девушки в лёгких платьях и юноши в простых одеяниях смеялись и шептались. Нова увидела, как молодые чернокнижники с почти торжественным видом надевают на головы ведьмам венки из нежных цветов, похожих на орхидеи. На воде начали появляться лодки. Они не приплывали откуда-то — они вырастали прямо из речной глади. Каркасы их были едва заметны, но внутри они казались уютными и надёжными. В них садились парочки, взявшись за руки, или весёлые группы друзей. Без единого весла, повинуясь лишь тихому шепоту заклинаний или простому желанию пассажиров, лодки плавно отплывали от берега и начинали медленное путешествие вниз по течению. На воде стали распускаться цветы. — Смотри, — тихо сказала Оникс, указывая на них. — Это звёздные розы. Жители их так называют. — Они прекрасны… — А легенда о них — грустная, — продолжила Оникс, усаживаясь на корточки у воды. — Говорят, давным-давно жила пара магов. Сильно любили друг друга. Но их семьи, их кланы — были против. Традиции, предрассудки, старые ссоры… Всё было против них. И тогда они решили сбежать. Сесть в лодку и уплыть туда, где их любовь будет принадлежать только им. Она провела рукой по воде, и светящиеся лепестки дрогнули. — Но река Химера древняя. Она помнит все клятвы, все обеты и все предательства. Говорят, она не любит тех, кто отвергает свои корни, свои долги. И когда лодка влюблённых отплыла достаточно далеко, вода… не отпустила их. Потянула на глубину. Они могли бы спастись по отдельности, но… не отпустили руки друг друга. Так и ушли вместе, в объятиях и во тьме. Нова замерла. — И после этого появились эти цветы? — Да, — кивнула Оникс. — С тех пор звёздные розы цветут на реке, но редко. Только в особые ночи. И для нас они — символ не просто любви. Любви самоотверженной, которая сильнее страха, сильнее самой смерти. Оникс встала, отряхнулась и озорно подмигнула Нове. — Не хочешь искупаться? Хотя бы ножки намочить? Вода тёплая, поверь. Но Нова лишь глубже вгляделась в тёмную, мерцающую глубину реки. Там, среди светящихся роз и отражений лодок, ей почудились две сплетённые тени, навеки ушедшие в пучину. Она содрогнулась. — Нет… Не хочу. Помолчав, она перевела взгляд на подругу. — А где остальные анимаморфы? Я почти никого не вижу. Оникс рассмеялась. — У них на праздниках голову сносит! Сейчас, наверное, бегают друг за другом по лесу в разных формах. А может, пакостят чернокнижникам — незаметно меняют ингредиенты в их зельях или путают страницы в гримуарах. — Почему анимаморфы и чернокнижники не ладят? — спросила она, вспомниная напряжённые взгляды, которыми обменивались представители разных магических течений. Оникс фыркнула и скрестила руки на груди. — Да не все они не ладят! Не лажу с ними только я! А точнее — с одним противным старикашкой по имени Шен. Вечно он пытается впихнуть мне в голову свои правила, свои «должен» и «нельзя». А я — вольная кошка. Гуляю сама по себе. Меня не приручить правилами, даже магическими. — Слушай, — сказала Нова, глядя на то, как пара молодых людей зовёт Оникс жестом. Среди них был Таллис. — Может, тебе к ним? Не хочешь побыть с Таллисом? Я не буду против. Оникс почесала кончик своего чуткого ушка, сделав вид, что раздумывает. — Да я… не хотела тебя одну оставлять. Скучно же будет. Нова покачала головой, и её улыбка стала теплее, искреннее. — Праздник и правда славный. Я найду себе развлечение. Посмотрю ещё, погуляю. Иди, не беспокойся. Оникс пристально посмотрела на неё, будто проверяя искренность, затем внезапно обняла, крепко и по-дружески. — Ладно! Найду тебя позже. Не теряйся! Нова же ещё немного постояла у воды, наблюдая, как светящиеся розы медленно уплывают в темноту вместе с лодками. Потом она глубоко вздохнула и направилась вглубь леса, прочь от самого яркого света и шума. Здесь царила иная реальность. Девушка остановилась на маленькой поляне, окружённой вековыми дубами. Она обвела взглядом пустое пространство, словно проверяя, одна ли. Затем медленно, с сосредоточенным выражением лица, сложила руки в странном, ритуальном жесте. Пальцы её переплелись, приняв форму, незнакомую ни одной молитве Империи Мести. Воздух вокруг неё дрогнул. Деревья поплыли, их очертания стали размытыми, нереальными. Создавалось впечатление кокона — плотной, невидимой сферы, внутри которой законы реальности слегка подчинялись иной воле. Время внутри текло как обычно, но всё вокруг будто отдалилось, стало призрачным и ненастоящим. Это была иллюзия высочайшего уровня, барьер для посторонних глаз и ушей. Голос раздался почти сразу — холодный, женский, пронизанный стальной властностью. В нём звучала лёгкая усмешка, но без тени веселья. — Так часто слышать друг друга нет необходимости, — прозвучало в искажённом пространстве. — Тем более, последнее указание тебе известно. Игнорировать его — признак глупости или неповиновения. Я не терплю ни того, ни другого. Нова не вздрогнула. Она ожидала этого. — Мне понадобится помощь. — Всё необходимое уже внутри тебя. Оковы, которые ты носишь, — не на руках. Они в твоей голове. В твоей вере. В твоём страхе. Остаётся лишь истинное желание избавиться от них. Или его нет? Девушка опустила взгляд. — Всё будет исполнено, — прошептала она. Голос хрипло рассмеялся — коротко и безрадостно. — Ты глупа, девочка. Тот раз в комнате… это была непростительная рискованность. Могла обернуться катастрофой не только для тебя. Не следует больше беспокоить меня по мелочам. Впредь, пока не выполнишь задание, не обращайся. Я не нянька для сентиментальных метисов. Искажение пространства резко схлопнулось. Деревья с почти неслышным щелчком вернулись на свои места. Нова осела на землю, судорожно вдыхая влажный лесной воздух. Голова раскалывалась от напряжения и остаточных вибраций магии. Она схватилась за виски, пытаясь заглушить пульсирующую боль. На её плечи легли руки. Пальцы впились в её мышцы, приподняли с земли и развернули. Нова не успела даже понять, откуда появилась эта тень. Она оказалась спиной к тому, кто держал её, чувствуя тепло тела, прижатого к её спине. Губы почти коснулись её шеи, чуть ниже уха. Дыхание было ровным, тёплым, и с ним пришёл знакомый, въевшийся в память запах — горький миндаль, крепкий, почти обжигающий кофе и лёгкий, едкий шлейф сигарет. Запах, который стал для неё одновременно утешением и пыткой. — Что ты скрываешь, маленькая шпионка? — прошептал голос за её спиной. Сердце Новы упало. Она знала этот голос, знала его так же хорошо, как стук собственного сердца в тишине кельи. Медленно, почти против воли, она обернулась в её руках. Перед ней стояла Веспер. Ни тени былой снисходительности, ни намёка на ту нежность, что мелькала между ними. Только власть. Только подозрение. Императрица не отпускала её. Одной рукой она продолжала держать Нову, а другой медленно, почти ласково прикоснулась к её щеке. Пальцы скользнули по линии скулы, к подбородку, затем к губам, заставляя девушку вздрогнуть. — Что ты скрываешь? — повторила Веспер, и её шепот стал ещё тише, ещё опаснее. Её губы снова оказались у самого уха Новы, а поцелуй, который она оставила на её шее, был нежным, но от этого лишь более пугающим. — Говори мне правду. Нова молчала. Веспер не стала ждать. Её пальцы, ласкавшие щёку, переместились на шею девушки. Ногти впились в кожу. Сначала это было просто давление, затем —ясная боль. Девушка не сопротивлялась. Она подняла на Веспер взгляд — не испуганный, а странно отрешённый. Нова подняла свою руку и накрыла ладонь Императрицы, лежащую на её горле. Не чтобы убрать её, а чтобы прижать сильнее. Чтобы ногти глубже вошли в плоть. — Ты можешь убить меня прямо сейчас, — прошептала ловчая. — Если хочешь. Рука не дрогнула, ногти не ослабли. Она не отстранилась, лишь сжала пальцы чуть сильнее, чувствуя под ними пульсацию жизни. — Кто ты на самом деле? Нова не отвечала прямо. Она закрыла глаза на мгновение, чувствуя жгучую боль в шее и странное облегчение от неё. — Я девушка из Мести, — выдохнула она. — Дочь кардинала Риккардо Бароне. У которой… неожиданно открылись силы. Силы, которых не должно быть. Это была правда. Но не вся правда. И Веспер это слышала. Рука на шее Новы резко дёрнулась вверх, заставив её вскрикнуть от неожиданности. Верховная закинула её голову назад, обнажив горло, и наклонилась так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я ненавижу, когда мне врут, — прошипела Кейн. — Ты думаешь, я не вижу? Не чувствую эту искажённую, чужую магию, что витала здесь секунду назад? Нова не отвечала. Она лишь смотрела на неё снизу вверх. Она ушла внутрь себя, в то тихое, недоступное место, где не было ни страха, ни боли, ни любви. Веспер увидела эту пустоту и поняла, выпытывать сейчас бесполезно. Но ловчая всё же заговорила. — Я ничего не скрываю от тебя, что касается… нас. Но если ты станешь пытать меня вопросами, на которые я не могу ответить… то я не отвечу. Веспер медленно разжала пальцы и опустила руку. На шее Новы остались четыре чётких, багровых следа от ногтей. Императрица отступила на шаг. — Я не доверяла тебе с самого начала, — сказала она. — Но заставляла себя сомневаться. Потому что ты… ты стала мне дорога. Глупо, наивно, непростительно. То, что я сейчас увидела… Это вызывает слишком много вопросов. И я не стану выпытывать у тебя ответы. Не сейчас. Она замолчала, глядя куда-то поверх головы Новы, в темноту леса. — Те слова верности, что ты шептала… я буду помнить их. Буду ждать того дня, когда они обернутся либо спасением, либо горьким предательством. Она снова посмотрела на Нову, и в её взгляде не было уже ни ярости, ни нежности. Была усталость. Страшная, древняя усталость властителя, который слишком много видел. — Завтра начинается война. Та, которая будет кровавее и опаснее первой. Всё, что было — лишь прелюдия. Веспер снова сделала шаг вперёд, но не для того, чтобы коснуться. Она взяла руку девушки и провела пальцем по коже на запястье, медленно, почти задумчиво. — На чьей ты стороне будешь, Нова Бароне? — спросила она. — Стоит ли мне ждать твоего кинжала в спину в самый ненужный момент? Нова молчала. — Я не хочу убивать тебя, — продолжила Веспер. — Не хочу причинять тебе боль. Но если всё это время… если всё, что было между нами, было лишь игрой, лишь ролью… то уйди. Сейчас. Уйди сама и не мешай мне. Это будет милосерднее. И тогда Нова подняла руку. Медленно прикоснулась ладонью к щеке Веспер. — Я буду на стороне Вуали, — прошептала она. — Но не на моей… Взгляд Новы опустился на губы Императрицы. Она хотела прикоснуться к ним, показать, что это не так. Но Веспер резко отстранилась. — Нет, — сказала она твёрдо. — Больше никаких взаимодействий, кроме деловых. Я не верю тебе. Хотя… да. Хотя и люблю. Как же это глупо. Слово «люблю» она произнесла с горьким, почти презрительным ударением, словно признаваясь в самой постыдной своей слабости. Оно прозвучало как пощёчина. У Новы сжалось сердце. Этого слова она ждала, о нём мечтала в самые тихие ночи. И теперь оно прозвучало как окончательный разрыв, как печать на их прошлом. Но её лицо не дрогнуло. Годами выученное искусство скрывать чувства сработало безотказно. Она лишь медленно опустила руку и отступила на шаг. — Я поверю тебе только тогда, когда ты докажешь, — произнесла Веспер. — Докажешь свою преданность не словами, а делом. А главное… докажешь истинную любовь. Если такая вообще была. Не ту, что удобна для шпионки. А ту, что жжёт изнутри и не оставляет выбора. Она повернулась, её белый плащ мелькнул в темноте. — Надеюсь, к рассвету ты примешь своё решение, если оно ещё не принято за тебя.