Грани вечной ненависти

Империя Вуали.

Несколько веков назад. Продолжение.

      Силы девушки иссякли окончательно. Ноги подкашивались, дыхание было хриплым и прерывистым. Бежать дальше не было ни сил, ни смысла — метка на её спине затихла. Она мысленно взывала к тому шепоту, что вёл её, но в ответ была лишь оглушительная тишина в собственной голове. Ужасающая реальность происшедшего начала замещаться ощущением нереальности, словно всё, что случилось, было лишь жестоким сном, от которого она вот-вот проснётся в своей камере.       Она заставила себя осмотреться. Местность, в которой она оказалась, была чужеродной и мёртвой. Это был бело-серый мир, лишённый полутонов. Небо, если его можно было так назвать, было затянуто плотной, неподвижной пеленой пепла, сквозь которую не пробивался луч света. Под ногами хрустела не трава, а сплошной ковер из иссохших, острых корней и потрескавшейся, земли. Ни домов, ни признаков цивилизации — лишь бескрайняя, угнетающая пустота, где царила абсолютная тишина. Она побрела дальше, её шаги отдавались эхом. Вдали высились скалистые горы, но и они были того же пепельного цвета без единого пятнышка зелени или мха. Девушка вышла к тому, что когда-то было рекой. Теперь это была лишь глубокая расщелина. На дне её, впритирку друг к другу, лежали побелевшие скелеты рыб и прочих водных обитателей.       Внезапно тишину разорвал сухой треск. Она резко обернулась. Из-за груды обломков появилось существо. Оно напоминало волка, но было неестественно крупным, с горбатой спиной и кожей, натянутой на рёбра. Из его перекошенной пасти торчали длинные, желтоватые клыки. Животное издало низкий рык и бросилось на неё. Девушка инстинктивно вскинула руку, пытаясь призвать магию, ощутить ту силу, что всего час назад разрывала людей на части. Но внутри была лишь выжженная пустота. Всё, что она могла сделать — это побежать. Она металась между скал, спотыкаясь о камни, слыша за спиной преследующее дыхание. Вскоре она оказалась в тупике, прижатой спиной к холодной, отвесной скале. Чудовище медленно приблизилось, слюна капала с его клыков на иссохшую землю. Оно встало на дыбы, готовясь к последнему прыжку. — Лавель! Суровый мужской голос прозвучал так неожиданно, что и девушка, и зверь вздрогнули. Из-за выступа скалы вышел старик. Он опирался на простой деревянный посох, но его узкие, пронзительные глаза светились живым умом. Животное мгновенно замерло, опустилось на все лапы и склонило голову в почтительном, покорном жесте. — Прошу прощения… Старик медленно перевёл свой взгляд на девушку. Его глаза оценили каждую ужасную деталь: старые и свежие шрамы, покрывающие её тело, истощение, доходящее до скелета, обугленные концы некогда светлых волос. — Идём за мной, — коротко приказал он. Они вошли в скалу. Тоннель за входом был тёмным, узким и сырым, заставляя её пригибаться. Но чем глубже они продвигались, тем шире он становился, пока не упёрся в завесу. Сделав последний шаг, девушка замерла, поражённая. Перед ней открывался огромный подземный зал, чьи своды терялись в вышине. В центре на невысоком возвышении стоял массивный трон, грубо вытесанный из тёмных булыжников. Вдоль стен тянулись полки, ломящиеся от старинных фолиантов в потрёпанных переплётах, а в дальнем углу на полу был начерчен идеально ровный круг с запутанным, незнакомым ей символом в центре. Зал освещала единственная люстра, в сердце которой пульсировал магический шар, излучавший свет. Несколько глухих каменных дверей вели в неизвестном направлении. Старик, не спеша, прошёл к трону и уселся в него, его пальцы обхватили каменные подлокотники. — Ты знаешь, что это за место? — его голос эхом разнёсся под сводами. Она молча покачала головой. — А знаешь ли, как ты сюда попала? Снова отрицательный жест. — Ты пришла сюда, следуя зову метки на своей спине, — произнёс старик. Услышав это, инстинкт взял верх. Девушка резко рванула назад, к выходу, готовая в любой момент снова бежать, сражаться, лишь бы не оказаться в новой клетке. — Успокойся, — старик откашлялся. — Мне от тебя ничего не нужно. И бояться меня не стоит. — Он выпрямился на троне. — Меня зовут Хао Чжэн. И я — Император Пустоши. Девушка застыла на месте, её разум отказывался верить. — Империя... Пустоши? — переспросила она. — Но... в мире три Империи. Месть, Тень и Вуаль. Хао Чжэн медленно, как бы с сожалением, покачал головой. — Мир больше, чем им хотелось бы думать. Моя Империя... мы отдалились от их суеты и распрей очень и очень давно. Чжэн тяжело вздохнул, и его взгляд унёсся куда-то вглубь веков, словно он вновь видел всё перед собой. — Пустошь... — начал он.— Изначально это был цветущий остров на восточных рубежах Вуали. Сюда стекались жители всех империй, чтобы насладиться его красотой. Горы, покрытые диковинными цветами и деревьями, в чьих кронах звенел смех анимаморфов. Воздух был густ от ароматов и чистой магии. Ведьмы и чернокнижники жили здесь в гармонии с природой и друг с другом. Он указал рукой на грубые каменные стены вокруг. — На тех самых скалах, что теперь безжизненны, строились дома из палисандра — дерева тёплого, розового оттенка. Это был рай. Но формально им правила Вуаль, и все нити вели к Северусу Болейну. Старый Император горько усмехнулся. — Но со временем мы осознали свою силу. Наш масштаб, наша уникальная магия... Мы хотели не враждовать, а просто быть хозяевами своей судьбы. И я... — он выпрямил плечи, — был избран, чтобы возглавить этот путь к самостоятельности. — Мы пришли к правителям трёх империй с предложением мира, — его голос стал жёстким. — Но нас встретили не как равных, а как дерзких слуг. Они сказали, что не будет нам поддержки. Что скорее сожгут наши леса и превратят наших детей в пепел, чем допустят появление новой звезды на их небосклоне. Они не уважали тех, кто мог бы бросить вызов их монополии на власть. Не желали делиться ни землёй, ни знаниями. — Я был молод, полон огня и веры в свой народ, — продолжил он. — Я сказал им, что нам не нужна их поддержка. Что нам нужна свобода от их указов, от их интриг, от их незваных визитов. Мои слова... они рассчитали их как объявление войны. Он замолчал, и в тишине зала словно зазвучали отголоски давних криков. — То, что последовало, не было битвой. Это была карательная экспедиция. Месть обрушила на нас огненные штормы, выжигающие душу земли. Тень наслала на нас извращённые заклятья, искажающие саму реальность и сводящие с ума. А Вуаль... — его голос дрогнул, — Вуаль, что так лелеяла природу, не тронула деревья, но обрушила всю свою мощь на живых. Они прокляли каждого жителя Пустоши. Прокляли саму нашу сущность. Он обвёл рукой вокруг. — Цветущий остров пал за считанные дни. Дома из палисандра обратились в уголь. Анимаморфы, ведьмы, чернокнижники... все, кто называл это место домом, погибли в агонии. Вся энергия, вся жизнь, что питала эту землю, была уничтожена. Осталась лишь... Пустошь. И горстка выживших, спрятавшихся в самых глубоких укрытиях, вроде этого. Мы стали призраками на своей же земле, проклятыми и забытыми. Хао Чжэн внимательно посмотрел на девушку. — О том, что в Пустоши ещё теплится жизнь, не знает никто, — произнёс он. — Для всего мира это — мёртвая земля. Старик жестом указал в сторону, где скрылся анимаморф. — Те, кто выжил... как Лабель... остались. Но проклятие изменило их. Не только внешне. Ярость, отчаяние... они живут в каждом из нас. Их немного, но они верны мне. Они верят, что лишь я удержал их от полного распада, что только благодаря мне они всё ещё дышат. Он с гордостью выпрямил спину. — За долгие годы я изучил магию вдоль и поперёк. Научил их смирять свой гнев, копить силы. Но также — быть готовыми разорвать любого незваного гостя. Я возвёл барьер, что скрывает нас от посторонних глаз и не позволяет никому проникнуть сюда. — Тогда... как я попала сюда? — тихо спросила Веспер. Хао грустно улыбнулся. — В Пустоши обитают в основном души. Призраки, лишённые плоти. Сюда приходят те, кто отчаянно жаждал спасения... или те, кому некуда больше идти после смерти. Но живые... — он покачал головой, — живые не приходили. Никогда. Он закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, и его голос стал беззвучным шёпотом, обращённым к самой сути её существа. — Но змея внутри тебя... она жаждала этого. Она искала покоя, убежища от тех, кто пытался её выжечь. И она использовала тебя, твоё тело, как проводник, чтобы привести себя домой. В единственное место, где её природу могут понять. — Что... что будет со мной теперь? — голос девушки дрогнул. Хао открыл глаза и посмотрел на неё с внезапной теплотой. — Хорошее имя тебе дали родители. Веспер... «Вечерняя звезда». В самой тёмной ночи она дарит надежду. — Что будет со мной? — снова, уже настойчивее, спросила она, отсекая сантименты. Хао глубоко вздохнул, и в его лёгких послышался старческий хрип. — В моих владениях давно не появлялись новые люди. И уж тем более... столь сильные. Я помогу тебе. Снять проклятие невозможно. Оно срослось с твоей душой. Я могу помочь змее... привыкнуть к тебе. Сделать так, чтобы вы перестали бороться и начали сосуществовать. Чтобы её сила стала твоей, а не она — твоей хозяйкой. Другого выхода у тебя нет. Едва старик произнёс эти слова, как в центре зала заколебался воздух над нарисованным на полу кругом. Из него поднялась голубая дымка, сгустившись в высокую фигуру парня, на вид ровесника Веспер. Длинные чёрные волосы спадали ему на плечи, а кожа была сплошь покрыта сложными татуировками в виде рун. Его тёмный взгляд сразу же упал на незнакомку, и брови сдвинулись. — Отец, — его голос был низким. — Кто это? Хао Чжэн посмотрел то на сына, то на девушку, и на его губах появилась отеческая улыбка. — Шен, это Веспер. Теперь вы будете учиться вместе. Может, хоть какое-то общение у тебя появится, а то только с книгами разговариваешь. Услышав это, блондинка невольно усмехнулась — коротко и с ноткой издёвки. В ответ парень бросил на неё недобрый взгляд. — Покажи ей комнату, — продолжил Хао. — Одежду предоставь, помоги с лечением ран. Не зря же ты столько времени посвятил лекарственной магии. А после... покажи ей всё, что осталось от величия Пустоши. Шен резко развернулся. — Пошли уже, — бросил он через плечо, не глядя, следует ли она. Комната, в которую он её привёл, была такой же аскетичной, как и всё здесь: невысокое каменное помещение, прохладное и почти пустое. В углу стояла простая кровать с тонким матрасом, у стены — грубый письменный стол и шкаф. Парень лениво ткнул пальцем в сторону каждого предмета. — Кровать. Стол. Шкаф. Всё. Затем его взгляд скользнул по ней, и Веспер почувствовала, как под этим взглядом обнажаются не только её раны, но и всё унижение. Её тело было живым скелетом — кожа, натянутая на каждую кость, просвечивающаяся, с синевой вен. Но хуже всего были глубокие, уродливые шрамы и незаживающие язвы, покрывавшие её руки, ноги, спину... Шен внезапно подошёл ближе. Он взял её за запястье, чтобы лучше разглядеть старые ожоги и следы от цепей. — Кто это с тобой сделал? — спросил он. Веспер резко дёрнула руку и закатила глаза, пытаясь скрыть вспыхнувшую унижением ярость. — Не хочу это обсуждать. Шен фыркнул. — Теперь ты здесь, и мы будем постоянно пересекаться. Так что хватит выделываться. Говори нормально. — А чего это ты так надулся? — язвительно спросила она.— Скоро лопнешь. Парень внимательно посмотрел на неё. — Я не надулся. Мне просто правда интересно, в каких же местах тебя так покалечили, что выглядишь, как оживший труп.

***

      Время в Пустоши текло иначе, подчиняясь своим, никому не ведомым законам. Сутки могли пролететь за час, а один тягучий, наполненный болью и концентрацией миг — растянуться на недели. Хао не утруждал себя точными хронометрами. Возможно, он и сам не знал наверняка. Для Веспер дни слились в череду бесконечных тренировок, каждая из которых была битвой с самой собой. Проклятие, живущее в ней, начало понемногу смиряться. Были моменты обманчивого спокойствия, когда она почти чувствовала контроль, когда темная магия, казалось, извивалась у ее ног, послушная и прирученная. Но это затишье всегда было обманчивым. Стоило ей на долю секунды ослабить хватку воли, как из глубин ее существа вырывалась новая волна разрушительной энергии, угрожая поглотить все вокруг. И каждый раз, когда чары готовы были выйти из-под контроля, рядом оказывался Шен. Их отношения оставались странным, необъяснимым для посторонних взглядов. Всем своим видом — язвительными репликами, насмешливыми ухмылками, холодными взглядами — они демонстрировали, что не выносят друг друга. Но при этом их постоянно видели вместе. Молчаливое понимание боли друг друга создавало между ними хрупкую, невидимую связь, крепче любой дружбы. После одной из особенно изматывающих тренировок, когда Хао наконец удалился в свои покои для отдыха, Веспер решила вырваться на свободу в глубины Пустоши. За прошедшее время она изучила этот безрадостный ландшафт вдоль и поперек. Познакомилась со многими анимаморфами — вечными изгнанниками, нашедшими пристанище в этом месте. От одного из них она узнала, что Лабель, тот самый насмешливый и циничный фамильяр, был связан с Шеном. Эта информация вызвала у нее короткую, саркастическую улыбку. Поднявшись на небольшую скалу, одиноко торчавшую посреди равнины, Веспер остановилась на ее вершине. Отсюда Империя Пустоши, вернее, то, что ею называлось, простиралась до самого горизонта. И в этой тишине она уловила слабый шорох. Не резкий, а скорее отчаянно-беспомощный, доносящийся из зарослей острых корней у подножия скалы. Девушка спустилась вниз, подойдя ближе, разглядела источник звука. Среди сплетения мертвых ветвей билась крупная птица. Филин. Его серое оперение сливалось с тенями, но полные паники глаза метались, не находя выхода. Одно из его крыльев был неестественно вывернут, запутавшись в колючих плетях. Что-то дрогнуло внутри Веспер. Не жалость — это чувство было ей чуждо. Скорее, неприятие такой бессмысленной гибели. Без лишних раздумий она подняла руку. Кончики ее пальцев очертили в воздухе легкий, едва заметный узор. Вспыхнуло зеленоватое свечение, и корни вокруг птицы с тихим хрустом надломились, освобождая путь. Филин, почувствовав свободу, резко рванул из заточения. Он взмыл в воздух, сделав в сером небе несколько неровных кругов, а затем, к удивлению Веспер, плавно спустился и уселся прямо на ее плечо. В ее сознании, ясно и отчетливо, прозвучал голос. — Благодарю вас, госпожа. Ваше вмешательство было как нельзя кстати. Девушка медленно повернула голову, глядя на птицу на своем плече. — Кто ты? — мысленно, почти непроизвольно, бросила она в ответ. — Саппо, — последовал незамедлительный ответ. — И, похоже, отныне я — ваш покорный слуга. — Почему я слышу тебя? Что это за связь? — ее внутренний голос прозвучал как приказ. Филин на ее плече слегка повернул голову. — Это — связь фамильяра и фиделиара. Вы услышали мой зов о помощи, проявили волю и освободили меня. Ваша магия откликнулась на мою нужду. Теперь наши пути сплетены. Я — ваш голос в тумане, ваши глаза в темноте. Пока вы будете хранить эту связь, моя сила — к вашим услугам. Веспер стояла неподвижно, ощущая непривычную тяжесть на плече и еще более непривычное присутствие в собственном разуме. Это не было вторжением. Это было... партнерством. Уголки ее губ дрогнули в легкой, почти невидимой ухмылке. Пустошь преподнесла ей новый сюрприз. И она была намерена использовать его по максимуму. — Что ж, Саппо, — прошептала она вслух. — Приятно познакомиться. Филин испустил короткий, почти неслышный щелчок клювом, что в ее сознании прозвучало как легкий поклон. — Если я потребуюсь, просто позовите. Она медленно спустилась со скалы и направилась обратно, к тому, что с некоей натяжкой можно было назвать ее покоями. Но замерла на пороге. В центре зала, внутри круга с неизвестными ей символами, стоял Шен. Энергия вилась вокруг него, заставляя пряди его черных волос колыхаться в такт незримому ветру. — Что ты делаешь? — голос Веспер прозвучал резко, нарушая сосредоточенную тишину. Шен вздрогнул, но не обернулся. Его плечи напряглись. — Твою мать. Не мешай, — он на мгновение бросил на нее исподлобья взгляд, — Не смей говорить отцу. Вместо того, чтобы уйти, Веспер сделала несколько уверенных шагов вперед. Она остановилась на самой границе круга, чувствуя, как магия щекочет кожу. — Я подниму Хао сию же секунду, если ты немедленно не скажешь, куда собрался, — заявила она, скрестив руки на груди. Шен резко развернулся к ней. — Какая же ты заноза в заднице! — прошипел он. Но, видя, что она не шутит и ее пальцы уже готовы щелкнуть, чтобы призвать отца, он сдавленно выдохнул. — В Вуаль. Хочу посмотреть, что там творится.  Сердце Веспер на мгновение замерло. То место, откуда она бежала, спасаясь от самой себя и жаждущей ее крови толпы. Место, которое она когда-то, в другой жизни, называла домом. — Я с тобой, — отрезала она. Шен скептически поднял бровь. — Не боишься вернуться в место, откуда едва унесла ноги? Она не удостоила его сарказма ответом. Сделав шаг, вошла в круг и крепко ухватилась за рукав его старого, потертого пальто. Ей всегда казалось странным его упорное нежелание расставаться с этой вещью. Как-то раз, в редкую минуту перемирия, он пробурчал, что оно принадлежало его матери. Женщине, на которую когда-то обрушилось страшное проклятие после скоординированной атаки всех трех Империй. Она родила его, из последних сил передав ему часть своей магии и это пальто как оберег, и испустила дух, так и не успев взглянуть на сына. После этого он никогда больше не заговаривал об этом. Шен что-то пробормотал, и мир сжался, закрутился в спираль. Они стояли на знакомой Веспер площади в сердце Вуали. Но знакомый мир был мертв. Ни звука, ни шепота магии, ни огней в окнах. Краем глаза она заметила, как парень сжал кулаки. Они двинулись дальше, пробираясь по узким улочкам, мимо опустевших торговых рядов. И тогда до них донесся первый звук — мощный удар, от которого задрожала земля под ногами. Еще один. И еще. Снаряды Империи Мести. Они били по гигантскому, едва видимому барьеру, что куполом накрывал то, что осталось от столицы. Шен стоял неподвижно, наблюдая за этой безмолвной битвой воли против грубой силы. А Веспер, не выпуская рукава его пальто, пряталась за его спиной, лишь изредка выглядывая. Внезапно он поднял руку и прикрыл ей обзор, отводя ее взгляд от бьющего по барьеру снаряда особой мощности. — Вид не для слабонервных, Вес, — его голос прозвучал непривычно глухо. — Если не выдержишь, скажи. Вернемся. Но девушка застыла, уставившись в другую сторону. Туда, где в тени разрушенного здания происходило нечто иное. Не борьба с внешним врагом, а внутренняя резня. Группа магов в мантиях стражи окружила нескольких перепуганных жителей. Прогремел короткий, резкий залп магии. Без предупреждения. Без суда. Тела рухнули на мостовую. — Что они делают? — прошептала Веспер. — Это же свои... Шен не повернул головы, продолжая смотреть на барьер. — С недавних пор дети, рожденные от смешанных союзов, не имеют права на существование. Метисы. Чистка. Чтобы не ослаблять род, не плодить «нечисть». Указ Северуса Болейна, если не ошибаюсь, — он язвительно бросил это ей через плечо. — Шен... — ее голос сорвался на хриплый, панический шепот. — Пожалуйста... сейчас же... забери меня отсюда. Прошу. Он наконец обернулся, нахмурившись, не понимая этой внезапной слабости. — Что с тобой? Соберись, это всего лишь... Но она уже не слушала. Ее тело начало биться в мелкой, неконтролируемой дрожи. Она слышала его. Голос. Смотри... Смотри на плоды твоего бегства... Твоя земля... Твои люди... Кровь... Вкуси кровь... — Замолчи... — простонала она, вцепившись в свои виски. — Замолчи! Шен увидел, как ее глаза на мгновение вспыхнули светом, а по коже пробежали судороги, искажая черты лица. Ругательство сорвалось с его губ. Он не стал ничего выяснять. Одним резким движением он обхватил ее за плечи, прижал к себе, и мир снова сжался в тугой узел, вышвыривая их из этого ада обратно в убежище Пустоши.

***

Годы текли невидимо, но неумолимо. Шен и Веспер, когда-то юные и язвительные, теперь несли в себе тяжесть прожитых лет. Их взгляды стали глубже, черты лица — четче и резче, а в осанке появилась несгибаемая уверенность. Им можно было дать лет тридцать, но в глубине их глаз таилась мудрость, не укладывающаяся в обычные временные рамки. Хао восседал на своем троне. Его фигура теперь выглядела несколько иссохшей. Он развернул огромную, мерцающую голограмму. На ней, как на живой карте, простиралась Империя Вуали. Война отгремела. Руины постепенно уступали место новым строениям. Леса Брокилона медленно залечивали раны, и ведьмы сильных ковенов взывали к магии природы, прося помощи в их восстановлении. Метисов, тех, в чьих жилах текла смешанная кровь, не стало. Нигде. — Проклятие стало частью тебя, — взгляд Хао был устремлен на Веспер. — Ты приручила змею. Но не обольщайся. Никто не знает, когда ее яд снова потребует выхода. Гордыня — твой главный враг. Наши занятия все еще необходимы, даже если и не столь часты. Затем его взгляд скользнул с нее на Шена и обратно. — Но сидеть под моим кровом вам больше нет необходимости. Вы выросли окрепли. Пришло время самим строить свой путь. — К чему это, отец? — спросил чернокнижник. — Ты всегда говорил, что Пустошь — наша крепость. — Но не клетка, — отозвался Хао, медленно поднимаясь с трона. — Ваш жизненный путь не в том, чтобы вечно прятаться в тумане. Его нужно пройти и построить своими руками. Остановившись перед Шеном, он положил костлявую руку на его плечо. — Вы отправитесь в Вуаль. Вы сделаете все, чтобы править ею. Вы докажете этому миру, что именно вы достойны носить звание правителей. — Я не буду править миром, который поглотил мою землю и унес жизни моих людей, — голос Шена прозвучал тихо. Хао не стал спорить. Он лишь сильнее сжал его плечо. — Ты и не будешь, — проскрипел он. Затем его взгляд медленно переместился на Веспер, стоящую чуть поодаль. — Она будет править. А ты... ты будешь ее правой рукой. Оставаться в стороне, прятаться — удел слабых. Но доказать свое право на существование, заставить мир склониться... это участь сильнейших. С этими словами он отошел от сына и подошел к Веспер. Его пальцы обхватили ее руки. — Эти врата, — он кивком указал вглубь зала, где мерцал круг, — всегда будут открыты для вас. Но ты... — его  взгляд впился в нее, — будь особенно осторожна. Покой твой — временный. Стоит тебе забыться, утратить бдительность на миг... и оно вырвется наружу. Помни об этом. Прижиться в Вуали им удалось с легкостью. Шен, с его врожденной способностью читать людей и ситуации, быстро сориентировался в полуразрушенном городе. Он нашел то, что искал: неприметный, но крепкий дом на окраине, в тихом переулке, где чужие лица не вызывали лишних вопросов. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге предстал старик. Он смотрел на них без интереса, словно ожидая, что очередной визит лишь приблизит его к неизбежному концу. — Вам чего? — проскрипел он, опираясь на посох. Шен мгновенно преобразился. Его осанка стала чуть более подобострастной, а на лице заиграла открытая улыбка странника. — Доброго здоровья, господин. Мы с невестой, — он легким жестом указал на молчаливую Веспер, — прибыли из северных городов. Мечтаем о карьерном росте, а он, как известно, возможен только здесь, в сердце Вуали. Не найдется ли у вас уголка для ночлега? Хотя бы на пару дней, пока не встанем на ноги? Старик, представившийся Освальдом, тяжело вздохнул, окинув их уставшим взглядом. — Проходите. Один я давно. С вами хоть не так тихо будет. Только, — он поднял костлявый палец, — по ночам не шумите. Знаю я эти ваши медовые месяцы. Веспер бросила на Шена уничтожающий взгляд. Но ее лицо оставалось невозмутимым. Пока чернокнижник вел любезную беседу, ее взгляд скользил по прихожей, оценивая обстановку. Пыль, запах старости и угасающей магии. Никаких признаков родни, сильных защитных чар. Идеальная мишень. В следующее мгновение все произошло так быстро, что Шен не успел издать и звука. Веспер плавно подошла к старику, мягко коснулась его плеча, будто желая выразить сочувствие. Но в этом прикосновении не было ничего человеческого. Легкий, почти невесомый выброс магии пронзил иссохшее тело Освальда. Его глаза на мгновение расширились от немого удивления, а затем потухли навсегда. Он беззвучно рухнул на пол. — Что ты творишь?! — Шен рванулся к ней. — Мы только прибыли! А ты убила первого же встречного! Веспер медленно обернулась к нему, вытирая ладонь о платье с легким отвращением. — Твоими методами мы вечно бы искали подходящее жилье. Теперь у нас есть дом. Быстро, эффективно и без лишних свидетелей. — Без свидетелей? — сзади них раздался новый голос. Они оба резко обернулись. В дверном проеме стояла женщина. Лет на сорок, с лицом обрамленным гладкими темными волосами. Ее карие глаза скользнули по ним, а затем упали на бездыханное тело. — Что вы сделали с бедным Освальдом? Веспер не дрогнула. Ее лицо мгновенно исказила маска шока и неподдельной тревоги. Она сделала шаг назад, прижимая руки к груди. — Мы... мы только приехали. Нам посоветовали этот дом... Дверь была приоткрыта, мы вошли, а он... он просто упал! — ее голос искусно дрожал, в нем слышались слезы. Женщина, представившаяся как Назима, из ведьминского ковена во главе с Лючией, тяжело вздохнула. Грусть на ее лице казалась искренней. — Увы, в последнее время старейшины Вуали стали угасать. Сила природы иссякает, а с ней и их жизненная энергия. Видно, и его время пришло. Ее взгляд снова стал оценивающим, изучающим. — А вы откуда будете? Шен резко сжал руку Веспер, приказывая молчать. — С северной границы, — ответил он. — Готовились к переезду долгие годы. Учились у сильнейших. Теперь пришло время покорять столицу. Назима усмехнулась. — Что ж, можете располагаться здесь. Теперь этот дом полностью ваш. — Она сделала паузу. — Прежде чем уйти, скажите... кем вы приходятся друг другу? Шен открыл рот, чтобы продолжить миф о женихе и невесте, но Веспер была быстрее. Она резко высвободила свою руку из его хватки. — Друзья детства, — отрезала она. — Не более. Назима внимательно посмотрела на блондинку, и в ее глазах мелькнула искорка заинтересованности. — В таком случае, — протянула женщина, — возможно, я могу предложить тебе кое-что. Твой потенциал... ощутим. Наш ковен всегда рад сильным духом. Хочешь попробовать? Уголки губ Веспер дрогнули в ухмылке. Дверь в высшее общество Вуали только что открылась перед ней. И она вошла в нее, переступив через тело старика, не оглядываясь. — С удовольствием.

***

Время, всегда относительное в мире магии, пролетало над Вуалью годами, а может, и веками. Шен вплетался в паутину Совета Вуали. Он не рвался к власти с мечом в руке; он приходил с безупречно составленными докладами, с решениями, которые другие не могли увидеть, с магией, отточенной до хирургической точности в суровых условиях Пустоши. Сначала к нему относились с подозрением, как к выскочке с окраин. Но подозрения разбивались о гранит его компетентности. Он не просил места — он доказывал свою необходимость. И Совет, раздираемый внутренними дрязгами и внешними угрозами, в конце концов был вынужден признать: этот молчаливый, язвительный мужчина в потертом пальто был тем самым недостающим элементом, что скреплял их шаткую конструкцию. Веспер же прошла иной путь. Вступление в ковен сильнейших, возглавляемый Лючией, было не простой формальностью. Её подвергли испытаниям, что могли сломать дух даже матёрой ведьмы. Её проверяли на прочность воли в огненных спиралях, на ловкость в лабиринтах из живых шипов, на глубину связи с магическими потоками в сердце самого Брокилона. Она прошла всё. Не просто прошла — превзошла ожидания. Некоторые в ковене, те, кто годами ждал своего часа или просто цеплялся за старые порядки, не принимали её. Они шептались, называя её чужакой, слишком прямолинейной, своенравной и холодной. Но эти шепоты не доходили до Лючии. А если бы и дошли, Верховная Ведьма лишь усмехнулась бы. Именно этой непреклонной прямолинейности, этой стальной воли, не отягощенной сентиментальностью, и не хватало её ковену в эти тёмные времена. Пришёл день, когда силы самой Лючии, долгие века бывшие опорой Вуали, начали иссякать. Это был естественный, ожидаемый исход, но от этого не менее горький. Старая ведьма нашла Веспер в одной из лесных святынь, где та восстанавливала поток магии. — Дитя моё, — голос Лючии был тих. — Я смотрела долго. И вижу в тебе не просто силу. Вижу стержень. Тот, что не сломается. Вуали нужна не просто защитница. Ей нужна повелительница. Та, что сможет вести, а не просто обороняться. Лючия медленно подняла руку и прижала ладонь к груди Веспер, прямо над сердцем. От её пальцев по телу Кейн разлилась волна невыразимого тепла. — Отныне, — провозгласила Лючия, и её голос зазвучал на всю поляну, заставляя листья на деревьях трепетать, — ты — истинная Верховная Ведьма. Да хранит тебя Брокилон, и да будешь ты хранить его. Пустошь оставалась ее единственным убежищем, местом, где можно было на мгновение сбросить маску. Периодические визиты к Хао стали ритуалом. — Ты напряжена, — его скрипучий голос раздавался из темноты, когда Веспер стояла перед ним. — Магия стабильна... пока. Но я чувствую напряжение в каждой твоей нити. Не усердствуй, пытаясь что-то доказать им. Ты докажешь всё, когда их не станет. Она кивала, не в силах отрицать, и возвращалась в Вуаль, неся в себе ледяное спокойствие Пустоты. Тем временем Шен, укрепив свои позиции в Совете, начал осторожно продвигать новую идею. — Нам не хватает голоса извне, — заявлял он на совещаниях. — Взгляда, не затуманенного придворными интригами. Ковен сильнейших всегда был оплотом нашей магии. Пригласим их представителя. Верховную Ведьму, Веспер Кейн. Уверен, её знания могут быть нам полезны. Северус Болейн в конце концов согласился. Женщина занимала место рядом с Шеном, делала вид, что слушает каждого советника, кивала, когда это было уместно, и тихо соглашалась с их зачастую косными и эгоистичными предложениями. Но за этой маской бушевала буря. Её холодный взгляд скользил по знакомым лицам. По тем самым лицам, что столетия назад, склонившись над ней, смеялись над её беспомощностью. Она помнила имена, помнила каждое едкое замечание, каждый безразличный взгляд, когда её, обессиленную и истерзанную экспериментами, волокли по этим самым коридорам. Она видела того, кто предлагал «изучить пределы её сопротивляемости боли», и того, кто советовал «извлечь магию, пока субъект жив». Чем дольше она смотрела, тем сильнее сжимались её пальцы под столом, и тем громче в её сознании звучал древний, шипящий голос, требующий возмездия, жаждущий стереть их с лица земли. Но вместо этого её собственный голос звучал ровно и убедительно, когда она предлагала новые, продуманные идеи по укреплению оборонительных барьеров. Она давала им оружие, зная, что однажды повернет его против них. Одним из таких «благородных» обязанностей Верховной Ведьмы, о которых наставляла её Лючия, была помощь начинающим магам. Веспер направилась в столичный приют-школу для одаренных детей. Именно там она и встретила Оникс. Девушка, едва перешагнувшая порог совершеннолетия, но уже выделявшаяся среди сверстников неукротимой энергией, что буквально вилась вокруг нее. Преподаватели, с гордостью и легкой опаской, называли её одной из самых выдающихся и... сложных учениц. Но что поразило Веспер больше всего, так это взгляд Оникс. Пока другие дети и подростки смотрели на Верховную Ведьму со страхом или подобострастием, большие, ярко-желтые глаза Оникс светились неподдельным интересом. Кошка ждала каждого её визита, всегда оказываясь где-то поблизости, всегда готовая поймать её взгляд. Последний этаж приюта был тихим убежищем, отличным от шумной суеты учебных классов. Лючия наставляла: «Познакомься с главой приюта. Офелия. Она возвела это здание на пепелище собственной жизни. Создала место, где каждый сирота, каждый отверженный ребенок имеет право на шанс — тот, что когда-то не дали тебе». Веспер отворила тяжелую дубовую дверь без стука. Кабинет был залит мягким светом из высокого окна. За простым деревянным столом сидела женщина. Преклонного возраста, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Увидев Веспер, Офелия медленно поднялась. Столетия, казалось, сжались в этот единственный миг. Они стояли друг напротив друга, разделенные несколькими шагами и бездной лет. Взгляды их впивались в черты друг друга, выискивая, сверяя, узнавая то, что годами хранилось в самых потаенных уголках памяти. — Ты не уберегла своего ребенка, — голос Веспер прозвучал без единой нотки упрека, лишь как констатация давно известного ей факта. — Но решила искупить вину, спасая жизни чужих. Из глаз Офелии хлынули слезы. Не тихие и сдержанные, а горькие, мучительные, сдерживаемый долгие годы. Она сделала шаг вперед, ее дрожащая рука поднялась, пальцы потянулись к лицу Веспер, к знакомым родинкам, такими родными, что дух захватывало. — Не прикасайся ко мне, — Кейн резко отстранилась. В ее глазах стояли свои, не пролившиеся слезы — слезы застывшей ярости и боли. — Как?.. — прошептала Офелия, ее голос сорвался на шепот, полный надрыва. — Как ты смогла?.. Моя вечерняя звездочка... Как ты выжила?.. — Я больше не твоя дочь, — отрезала Веспер. — Будь ты настоящей матерью, то пришла бы. Ты сделала бы все, чтобы забрать меня. Чтобы твой ребенок не видел того ада... не прожил бы те годы в агонии. — Я пыталась! — выкрикнула Офелия. — Я не переставала вламываться в эти катакомбы! Искала тебя везде! Но все, что мне удалось узнать... все, что мне сказали... что тебя убили. Мгновенно. Все эти годы... — она сжала руками свою голову, — я не жила, я существовала в аду! Я много раз пыталась наложить на себя руки, потому что для меня не было жизни без тебя... и без него... Отец. Еще одна рана, которую Веспер давно заморозила и закопала в самых глубинах. Она опустила взгляд, сжимая руки в кулаки так, что костяшки побелели. — С этого момента нас больше ничего не связывает, — прошептала она. — Все, что между нами есть теперь — деловые отношения. Но я сделаю все, чтобы больше не видеть тебя. Для решения вопросов приюта буду отправлять других ведьм. Офелия, будто не слыша, снова сделала шаг и взяла ее руку. Ее прикосновение было таким же, каким Веспер помнила его из самого раннего, смутного детства — нежным, теплым, по-матерински бережным. — Ты можешь не понимать меня. Можешь ненавидеть. И, наверное, будешь ненавидеть всегда. Но мне... мне действительно жаль. Жаль, что так вышло. Жаль, что я не смогла... Веспер резко дернула руку, вырываясь из этого такого желанного и такого ненавистного прикосновения. — Было бы тебе действительно жаль, — ее голос зазвучал с леденящей душу отчетливостью, — ты сделала бы тогда все, чтобы докопаться до истины. А не поверила первым же словам и не спряталась здесь, за стенами, построенными из своего чувства вины. Она развернулась и вышла из кабинета, оставив за спиной тихие, сдавленные рыдания женщины, которая когда-то дала ей жизнь, но не смогла ее защитить.