Грани вечной ненависти

Империя Мести.

Новый указ Марка Эмилиана висел над страной. Жители, от мала до велика, работали до изнеможения, их жизни свелись к единственной цели — войне. По всему периметру империи вырастали каменные барьеры. Грохот камня и лязг механизмов не умолкал ни днём, ни ночью. Но самым жутким зрелищем было то, что возводили в самом сердце столицы. Гигантское сооружение, напоминающее стального скорпиона, медленно поднимало своё жало к небу. Ходили слухи, что один выстрел этого орудия сможет испепелить половину Вуали. На окраинах спешно строили пункты медицинской помощи. А рядом — бункеры. Глубокие убежища, куда планировали спрятать тех, кто не должен был видеть лицо войны: женщин и детей, не прошедших военной подготовки. Кардинал стоял у окна, смотря на эту лихорадочную деятельность. Но его взгляд был пустым, обращённым внутрь себя. Он видел пустую комнату дочери. Постель, на которой не было и намёка на сон. Исчезновение было тем же — бесшумным, бесследным. И он знал, куда она ушла. В Вуаль. Его худшие опасения подтвердились. Сообщить об этом Марку? Это было бы равносильно подписанию собственного смертного приговора. Император не простил бы ни бегства дочери, ни позора, ни того, что его правую руку обвели вокруг пальца. Он не верил в милосердие «ведьмы». В его картине мира Нова была не гостьей, а пленницей, разменной монетой, живым доказательством, которое когда-нибудь предъявят ему или Марку. План созревал в его голове. Ренато и малыши, привыкшие к светлому образу сестры Новы, смотрели на кардинала с немым вопросом. — Дети, брат Ренато, — начал он. — Сестра Нова... нашла в себе силы для величайшего акта смирения. Осознав скверну, что тронула её душу после первого побега, поняв, что не может более нести свет веры в качестве наставницы, она приняла тяжёлое, но благочестивое решение. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. — Она удалилась в затворничество. В самый отдалённый монастырь на наших северных границах. Чтобы посвятить себя непрестанной молитве и искуплению. Её путь теперь — путь отшельницы, взывающей к Богу о прощении для себя... и для всех нас. Ренато побледнел. В его сердце что-то ёкнуло — недоверие? Боль? Но возражать кардиналу он не посмел. План Риккардо был тщательным. В том самом отдалённом монастыре у него были свои, давно купленные связи. Главный священник получил щедрое «пожертвование» вместе с чёткими инструкциями. Любая проверка со стороны Марка наткнулась бы на единодушный хор монахинь, уверявших, что сестра Нова находится у них, погружённая в молитву и недоступная для мирского общения. Чтобы легенда обрела плоть, Риккардо приказал своему самому доверенному писцу подделать почерк Новы. В собор с определённой периодичностью начали поступать письма. Они были полны смирения, религиозного экстаза и самоуничижения.

***

Империя Тени.

Аньес шла по мраморной дорожке, ведущей к чёрным шпилям дворца Дракулы. Предстоящее собрание тяготило её. В мыслях не было места тактике или указам — лишь одно навязчивое, простое желание. Семейное счастье. Без войн, без интриг как в былые, спокойные века. Ей до боли хотелось просто быть рядом с Люсьеном, чувствовать его сильные руки, прижаться к его широкой спине и, наконец, ощутить ту самую безопасность, что дарило лишь его присутствие. Но трещины между империями росли, и её тихое счастье становилось всё более призрачным. Её слух уловил навязчивое шуршание в зарослях колючих алых роз. Аньес остановилась, и её глаза, вспыхнув алым, сфокусировались, пробиваясь сквозь листву. В объятиях роз билась знакомая летучая мышь, но её изящное правое крыло было обуглено и изодрано почти до половины. — Розали! — воскликнула Аньес, ринувшись вперёд. Осторожно, чтобы не уколоться, она высвободила тельце из цепких шипов. — Немедленно прими свой истинный облик! Летучая мышь камнем упала на мягкий мох у дорожки, беспомощно хлопая одним здоровым крылом. Воздух вокруг неё задрожал, и через мгновение на земле, корчась от боли, лежала Розали Эбенхольц. Её обычно безупречная кожа была мертвенно-бледной, а правая рука, от плеча до кончиков пальцев, была покрыта страшными, глубокими ожогами, от которых исходил едва уловимый запах гари и озона. — Проклятая Вуаль! — прошипела Розали, сжимая левую руку в кулак. — Они ещё узнают, кто я такая! Они все узнают! Аньес, глядя на это жалкое и одновременно нелепое зрелище, не сдержалась. Громкий смех прозвучал в ночи парка. — Позволь угадать, — сказала она, всё ещё смеясь и подходя ближе. — Ты, вопреки всему здравому смыслу и прямым угрозам Кейн, снова совала свой любопытный носик куда не следует? И соседи наши «гостеприимно» тебя встретили? Розали с гримасой боли и раздражения закатила глаза. — Я всего лишь хотела оценить их... военную подготовку. Простой наблюдательный полёт! — она попыталась сделать театральный жест больной рукой и чуть не вскрикнула. — Но едва я миновала Портал, какой-то уродливый, недоразвитый чернокнижник... ударил меня током! Молния, Аньес, настоящая молния! Чуть не отправилась в небытие! Представляешь, как бы Империя Тени осиротела без своей главной красавицы? Аньес покачала головой. Она мягко, но твёрдо подхватила Розали под неповреждённую руку и помогла ей подняться. — Ни о каком собрании для тебя сегодня речи не идёт, — заявила Аньес. — А теперь пошли. Тебя нужно срочно перевязать, пока ты не разнесла свою «красоту» по всему парку.

***

Империя Вуали.

Тишина комнаты нарушалась лишь шелестом старых, пахнущих временем страниц. Нова, устроившись в глубоком кресле, погрузилась в чтение фолиантов, которые ей принёс Шен. Каждая книга была вратами в новый мир. Самый ветхий том с пожелтевшими по краям поведал ей самую сокровенную тайну. Оказывается, ведьм и чернокнижников изначально не существовало. Все они были людьми. Пока в их мире не произошёл генетический переворот, пробудивший в некоторых дремлющую силу. Но эта сила испугала их же сородичей. Гонения, страх, костры... И тогда пришёл он — Домициан, первый Император Вуали. Мудрый и могущественный, он не стал покорять земли, а создал их. Он, вместе с советом старейшин, возвёл Дворец, ставший сердцем новой нации. Он силой своей воли и магии опустил с небесных просторов звезду Галактику, сделав её вечным щитом и источником силы. И он же пролил «природные узы» — живую магию, которая пронизала каждую пядь земли Вуали, сделав её домом, крепостью и святилищем для всех изгоев. Вторая книга, богато иллюстрированная, рассказывала о традициях. Но Нова застыла, разглядывая не тексты, а изображения. Народные наряды ведьм и чернокнижников. Никакого серого однообразия Мести. Здесь были платья и костюмы глубоких чёрных и яростно-алых тонов, расшитые серебристыми паутинами и мерцающими камнями. Её особенно заинтересовало описание Вальпургиевой ночи. В этот день все жители Вуали собирались в самом сердце Брокилона. И не просто зажигали костёр, а создавали его из переплетённых потоков всеобщей магии. Они танцевали, пели древние песни, и верили, что искреннее празднование сакральной ночи одарит их новой мощью на грядущий год. Остальные тома были практическими руководствами. Классификации магии, рецепты зелий, удивительные подтипы анимаморфов — от тех, кто принимал облик мифических существ, до тех, кто мог сливаться с элементами. И, наконец, раздел, от которого её сердце забилось чаще — об узах фамильяра и фидельяра. Там объяснялась та самая симбиотическая связь, что соединила её с Оникс. Оказывается, это был не проклятие, а древний, глубокий союз, основанный на взаимном доверии и усилении. Дверь отворилась, впуская в комнату высокую, строгую фигуру. Нова, погружённая в чтение, вздрогнула и с испугом захлопнула тяжёлый том, словно её поймали на чём-то запретном. В следующее мгновение она вскочила с кресла, выпрямившись. — Привет..., — выпалила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Здравствуй, ловчая, — голос Веспер был ровным. В её руках была небольшая фарфоровая баночка. — Принесла мазь. Хорхе, один из наших лучших травников, сотворил её. Утверждает, что несколько дней постоянного нанесения — и шрамы сойдут. — Спасибо, — прошептала Нова, принимая лекарство. Её пальцы слегка дрожали. Неловкая пауза повисла в воздухе, и она не знала, что сказать дальше. Веспер внимательно посмотрела на неё. — Раздевайся. У Новы перехватило дыхание. В голове пронеслась смущённая, паническая мысль: «Так сразу? Без... без всяких слов?» Щёки её вспыхнули ещё ярче. — Успокойся, — Веспер с усмешкой, положила руку ей на плечо. — Мазь нужно нанести. — Я... я сама могу, — тихо и немного грустно возразила Нова, опуская голову. — Не упрямься, — тон Веспер стал твёрже. — Сними верх. Покорно опустившись в кресло и обнажив спину, Нова старалась не думать о том, что происходит. Но ей это не удавалось. Нежные, но уверенные прикосновения пальцев Веспер к её коже, тщательные, почти ритуальные движения, с которыми та втирала прохладную мазь... Каждое прикосновение отзывалось странным, тёплым трепетом где-то глубоко внутри, заставляя низ живота предательски ныть. Она стиснула зубы, стараясь дышать ровно и не выдать своего смятения. Когда процедура наконец закончилась, Веспер отерла руки о салфетку. — Возьми Оникс и прогуляйся по Империи. Пусть устроит тебе экскурсию, познакомит с жителями. Нова обернулась, всё ещё чувствуя жар на коже там, где касалась рука Императрицы. — А ты? — робко спросила она. — Почему ты не хочешь со мной прогуляться? Веспер закатила глаза, а затем мягко, но властно взяла Нову за подбородок, заставляя её поднять взгляд. — Иронично, — произнесла она. — А кто же, по-твоему, будет управлять Империей, если её правитель станет бесцельно бродить по окрестностям? Нова кивнула, соглашаясь. И тогда, сама не понимая, что на неё нашло, поддавшись внезапному порыву, она быстро, словно боясь передумать, наклонилась и поцеловала Веспер в щёку. — Спасибо, — прошептала она, отскакивая назад с пылающим лицом, но с радостной, смущённой улыбкой. — За мазь. Веспер замерла на секунду, а затем её губы растянулись в медленной, игривой улыбке. — И не страшно тебе так... фамильярничать с Императрицей? С женщиной, о которой ты почти ничего не знаешь? Улыбка Новы стала лишь шире, в её глазах вспыхнул озорной огонёк. — А вам не страшно держать у себя во дворце девушку из Империи Мести? С которой у вас, если верить слухам, «сильные разногласия»? Веспер фыркнула и направилась к двери. На пороге она обернулась. — В таком случае, — сказала она, — нам, выходит, нечего бояться друг друга. Стоит бояться лишь того, что происходит между нами. Вдруг я натворю чего-нибудь... необдуманного. Она сделала паузу, и её усмешка стала откровенно хитрой. — Впрочем, пока что всё необдуманное исходит исключительно от тебя. Подмигнув на прощание, Веспер вышла, оставив Нову одну в комнате с бьющимся как птица сердцем, пахнущей травами кожей и осознанием, что только что между ними произошло нечто гораздо большее, чем просто нанесение мази.

***

Воздух Вуали был другим. Он заряжал энергией, как утренний ветер. Нова шла, широко раскрыв глаза, пытаясь впитать каждую деталь этого живого, дышащего чуда. Деревья здесь не просто росли — они парили. Их стволы извивались причудливыми спиралями, а с ветвей, вместо листьев, струились водопады сияющих, переливающихся голограмм-цветов. Трава под ногами была мягкой и мерцала нежным бирюзовым светом, вспыхивая под её шагами. Даже камни мостовой были отполированными самоцветами. Повсюду били фонтаны. Вода, абсолютно прозрачная и, казалось, состоящая из чистейшего света, вздымалась ввысь, застывая на мгновение в форме танцующих духов, диковинных птиц или распускающихся лотосов, прежде чем рассыпаться миллиардом брызг. На площади кипела жизнь. Десятки киосков предлагали не товары, а диковинки. Не шёлк и не бархат, а ткань, сотканную из лунного света и паутины, которая меняла цвет в зависимости от настроения владельца. Рядом висели плащи из тени, в которых можно было раствориться в сумерках. Причудливые амулеты; зеркала, показывающие не отражение, а твои сокровенные мечты; куклы из корней, которые оживали и танцевали, если на них подуть. Оникс, не выпуская руки Новы, тащила её от одного киоска к другому. — Попробуй это! — требовательно говорила она, протягивая Нове хрустальный бокал с розовой жидкостью, в которой пузырились звёзды. — А это обязательно! — и вот Нова уже откусывала кусочек пирога, который таял во рту. В центре площади, на невысоком постаменте стояли две фигуры. Мужчина-чернокнижник с посохом и женщина-ведьма с поднятой рукой, из ладони которой взмывала вверх стая светящихся птиц. А у их ног, верно глядя на них, сидел огромный каменный пёс. — Это памятник Единства, — пояснила Оникс, её голос на мгновение стал серьёзным. — Он напоминает, что все мы, какие бы силы ни были у нас в крови — равны. Чернокнижник, ведьма, анимаморф... все мы — Вуаль. Мимо них с визгом проносились дети. Один из них, ловко юркнув под прилавок, схватил с полки светящийся камень и попытался скрыться. Но продавец, улыбаясь, лишь щёлкнул пальцами. Из его ладони вырвалась тонкая магическая нить, которая обвила беглеца и притащила его обратно к киоску. Мальчишка послушно вернул камень на место, после чего получил от того же продавца леденец в виде дракона. Нова смотрела на это и смеялась — легко, по-настоящему. Здесь не было места злобе или суровому наказанию. Эти люди, такие могущественные, были такими... простыми. Они вышли с шумной площади в более тихую, умиротворённую часть парка. В центре зелёного массива лежало огромное озеро, вокруг которого стояли резные деревянные лавочки. Присев на одну из них, Оникс с довольным видом извлекла из складок своего платья тёплую, душистую булочку в форме спящего кота и протянула её Нове. — На, ешь. — Когда ты успела? — удивилась Нова, принимая угощение. Оникс закатила глаза и игриво вильнула своим хвостом. — Хватит быть занудой. Просто бери и ешь, не задавай лишних вопросов. Они сидели в комфортном молчании, наблюдая за жизнью вокруг. Мимо них неспешно проходили пожилые пары, держась за руки, стайки детей носились по дорожкам, играя в догонялки. Их внимание привлекла небольшая группа ребят постарше. Одна девочка с рыжими кудрями, надувшись, тыкала пальцем в мальчика. — Если не перестанешь дёргать меня за косички, — с важным видом заявила она, — тебя в тёмном переулке поймает тень девочки-отродья и прибьёт! Мальчик лишь рассмеялся ей в ответ, размахивая украденной у неё заколкой. — Да брось ты! Это же обычные сказки, чтобы таких, как ты, пугать! Вторая девочка, с бледным, серьёзным личиком, нервно расталкивала их. — Я верю, — прошептала она, озираясь. — Поговаривают, что её крик до сих пор слышен в катакомбах под Дворцом. — Откуда ты знаешь? — тут же набросилась на неё первая. — Я... подслушала, — ещё тише ответила бледная девочка, опуская голову. — Когда убиралась в коридорах приюта. Взрослые так говорили. Нова повернулась к Оникс, в её глазах читался неподдельный интерес и тревога. — Кто такая эта «девочка-отродье»? Я уже слышала о ней. Читала в одной книге в Мести. Там было написано, что её... замучили. Кошка беспокойно подёргала ушами, её игривое настроение вдруг улетучилось. — Это... просто легенда, Нова. Старая страшилка. Не стоит верить каждому слову беспризорников из приюта. Их, бывает, запугивают, чтобы вели себя послушнее, вот они и верят в любую чушь. — Но почему дети вообще оказываются в приюте? — не унималась Нова, её сердце сжималось от непонятной тоски. — Разве родители против них? Вы же не враждуете между собой. Явно, что все дети здесь... чистой магической крови. Оникс тяжело вздохнула, её плечи поникли. Весёлая, озорная маска окончательно спала, обнажив печаль. — Не все родители, Нова, бывают рады появлению детей. У кого-то родители погибли. С кем-то... ещё что-то случилось. Мир не идеален, даже здесь. Она посмотрела на Нову, и в её кошачьих глазах читалась странная смесь жалости и уважения. — Ты всю жизнь провела в стенах своего Собора. Ты не видела и половины того, что происходит за его пределами. — Она сделала паузу и тихо добавила. — Тебе сильно повезло, что у тебя был... и есть... отец. Оникс решила показать Нове Приют Офелии. Здание было расположено недалеко от парка, чтобы ученики могли прогуливаться в нем в свободное время. Оно напоминало замок из средневековья, полностью покрытый лианами и кустами невиданных цветов. Спереди располагался небольшой участок, в центре которого был фонтан, а вокруг лавки, на которых дети читали книги. Девушки прошли за забор Приюта. Нова смотрела на детишек, ее сердце сжималось от щемящей боли. Как родители могут добровольно бросить своих детей? Разве это не предательство? Девушка была настолько эмпатичной, что, казалось, смотрела на веселые, оживленные лица ребят, но видела насквозь их души и разбитые сердца, скрытые за улыбками. На Оникс с радостными криками накинулась ватага детей разного возраста. — Ты вернулась! — Расскажешь новые истории? — Мы так по тебе соскучились! Кошка рассмеялась, погладила по головам каждого и, вывернувшись из объятий, легким движением подтолкнула вперед девушку. — А это моя новая подруга, Нова! Будьте добры к ней, а то мои коготки подточить никогда не поздно, — подмигнула она, и дети дружно захихикали. Малыши сразу же окружили гостью, наперебой рассказывая о себе, задавая вопросы. Она растерянно улыбалась, отвечая на их поток слов, и это странное, теплое чувство общности снова болезненно кольнуло её внутри. Сзади послышался низкий, грозный голос. — Хватит безобразничать! Разве вы не видите, что гостья смущена? По местам. Дети моментально смолкли и разбежались по своим делам, бросив на прощание Нове и Оникс виноватые взгляды. Ловчая обернулась и увидела женщину преклонного возраста. Её седые волосы были убраны в строгий пучок, а лицо с резко очерченными скулами и темными кругами под глазами хранило печать былой строгости и неподдельной усталости. Женщина была одета в длинное темное платье, а её руки опирались на высокую трость с изысканной рукояткой, на которой был высечен ворон. — Мои извинения за этих сорванцов, — произнесла женщина, и её пронзительный взгляд цвета стали упал на Нову. — Их воспитание — моя прямая обязанность, и сегодня они явно забыли о манерах. Оникс весело подскочила к женщине и обняла её за плечи, не боясь сурового вида. — Офелия, я скучала по вашему приказному тону! Женщина позволила себе едва заметную улыбку, которая на мгновение смягчила её черты, и легонько отстранила Оникс. Её взгляд снова был прикован к Нове, которая, собравшись с духом, уже открыла рот, чтобы представиться. — Не утруждай себя, ловчая, — твердо остановила её Офелия. — Я знаю, как тебя зовут. И знаю, откуда ты прибыла. Добро пожаловать! Они вошли в здание, и Нова поразилась, насколько помещение внутри оказалось больше, чем казалось снаружи. Оникс, заметив её изумление, с гордостью гида принялась рассказывать. — Видишь? Первый этаж — это огромная столовая. А вот эти этажи выше, — она махнула рукой, — кроме последних трёх, полностью заняты комнатами, где живут ребятишки. Поднимаясь по широкой лестнице, Оникс объяснила, что выше расположены учебные этажи: классы, кабинеты алхимии, зельеварования, и даже уютная библиотека. Преподавали здесь такие же учителя, как и в обычной школе Вуали. — Такое разделение придумали, чтобы дети не ругались, — пояснила Оникс, понизив голос. — Чтобы не выясняли, кому лучше живётся — тем, кто в приюте, или тем, у кого есть родители. Здесь все равны. Наконец они поднялись на последний этаж и зашли в кабинет Офелии. Он был просторным, светлым и невероятно чистым. Стены были выдержаны в спокойных, пастельных тонах. Взгляд Новы сразу же привлекла огромная картина на главной стене: на ней Офелия, заметно моложе, стояла у входа в Приют, а вокруг неё теснились сотни воспитанников, их лица сияли от счастья. Рядом висели многочисленные награды и почётные грамоты. Нова присела вместе с Оникс на мягкий диван, а Офелия, прислонив свою изящную трость к массивному дубовому столу, опустилась в кожаное кресло. — Офелия — святая женщина, как бы иронично это ни звучало в адрес ведьмы, — заявила Оникс. — Она создала этот Приют, помогла и помогает всем нуждающимся детям. Если бы не она, кто знает, что со мной и со многими другими стало бы... Офелия тихо рассмеялась, но смех перешёл в лёгкий, сдавленный кашель. — Полно тебе, Оникс, преувеличиваешь, как всегда, — отозвалась она, вытирая платочком уголок глаза. — Ничуть не преувеличиваю! — горячо воскликнула кошка. — Я буду благодарна вам всю свою жизнь, и вы это знаете! Офелия повернулась к Нове, её взгляд смягчился. — Оникс — одна из моих самых озорных воспитанниц. И, как видишь, одна из самых верных, — пояснила она. Нова кивнула, и всё встало на свои места. Теперь она понимала, почему подруга с такой болью и грустью рассказывала о беспризорниках — она сама прошла через это. Решив проявить участие, Нова осторожно спросила. — Офелия, а у вас есть своя семья? Как вы успеваете следить и за порядком дома, и здесь? Лицо женщины мгновенно помрачнело. — Мне... очень много лет, дитя. Слишком много. Ты не поверишь, если я назову цифру, — тихо ответила она, глядя куда-то вдаль, за окно. — Семья у меня была. Мужа... не стало. А дети... — она замолчала, сжав губы. Нова сразу поняла, что затронула болезненную струну, и поспешила сменить тему. — Простите, я не хотела... Скажите, а вы что-нибудь знаете о ловчих времени? Офелия задумалась, её пальцы медленно постукивали по ручке кресла. — Это слишком редкий дар, — наконец произнесла она. — Не могу сказать, повезло тебе с ним или нет. Но одно знаю точно: его нужно развивать. Усердно и постоянно. Иначе сила внутри... всхлопнется. И тогда уже никто не сможет тебе помочь. Она посмотрела на Нову с внезапной суровостью. — Одних занятий с Зоряной тебе будет недостаточно. Нужен кто-то... посильнее. Я подумаю, как можно помочь. Через Оникс передам тебе координаты необходимого человека. Затем Офелия мягко, но настойчиво предложила. — А теперь, Нова, можешь прогуляться по Приюту, поболтать с младшими учениками. Нас с Оникс ждёт один давно отложенный разговор. Нова не стала возражать. Попрощавшись с Офелией, она подмигнула Оникс и сказала. — Хорошо, я буду ждать внизу, у фонтана. Спасибо вам! Выйдя за дверь, девушка притворила её не до конца, оставив узкую щель. И тут же до неё донеслись приглушённые голоса из кабинета. Послышались тихие, мерные шаги — Офелия явно поднялась с кресла и расхаживала по комнате. — Как у неё обстоят дела? — раздался сдержанный вопрос Офелии. Нова замерла, прислушиваясь. О ком они говорят? Голос Оникс в ответ прозвучал непривычно уставшим и серьёзным. — Не очень. Всплески стали постоянными. Травы не помогают. Потеря контроля и координации... Иногда мне кажется, что она убьёт себя скорее, чем других. — Я виновата в этом... Никогда не прощу себе, — тяжело вздохнула Офелия, и в её голосе прозвучала такая боль, что Нову передёрнуло. Оникс ничего не ответила — то ли не хотела высказывать своё мнение, то ли всё и так было очевидно. — Каков её истинный план? — снова заговорила Офелия, и теперь в её тоне слышалась острая тревога. — Как она скроет ото всех гостью из Мести? Глаза Новы расширились от шока. Веспер! Они говорят о ней! — Вы прекрасно понимаете, что её упрямство никуда не денется, — ответила Оникс, и в её голосе слышалась досада. — Поэтому, честно говоря, я и сама не до конца понимаю, что она собирается делать. — Девушку с такой силой нельзя бросать, — тихо заговорила Офелия, и её шаги замерли. — Нельзя отдавать её обратно в Месть! Она раскроет силу при них, и тогда её сожгут... как сжигали всех метисов. — Она этого не допустит, уверяю вас, — твёрдо отвечала Оникс. Дальше разговор сменил тему, голоса стали тише, обсуждение перешло на что-то бытовое. Нова поняла, что смысла подслушивать больше нет. Она отошла от двери, её разум бурлил от услышанного. Чтобы переварить эту информацию, девушка решила прогуляться по коридорам приюта. Она прошлась по светлым этажам, останавливаясь, чтобы поздороваться с воспитанниками. Некоторые, самые смелые, подходили и задавали вопросы о её жизни, о том, каково это — быть из другой империи.