Грани вечной ненависти

Империя Мести.

Марк Эмилиан метался по кабинету. Казалось, сама ярость, исходившая от него, заставляла дрожать массивную дубовую мебель и заставляет свечи в канделябрах мигать тревожным светом. Риккардо, Идрис и остальные советники сидели, опустив глаза, безмолвно внимая гневной тираде своего повелителя. — Они переступили черту! — голос Марка гремел, сотрясая стены. — Ничего общего! Ничего! Не было и быть не может! Они — сама скверна, воплощённое кощунство! Идрис поднял голову. — Ваше Величество... Один из вампиров... — он сглотнул, — ...шепнул мне. Сказал, что Кейн видит в наших детях... идеальные сосуды. Для тёмных ритуалов. Что их невинная кровь... — его голос дрогнул от отвращения, — ...усилит магическую ауру Вуали. В воздухе повисло тягостное молчание. Даже самые стойкие из генералов побледнели. Риккардо медленно поднял голову. Он глубоко вдохнул, словно набираясь сил. — Это ещё не всё. Они шептались... — кардинал сжал кулаки, — ...шептались, что наш Бог слаб. А раз слаб наш Бог... то слаб и наш дух. И они... собираются обратить нас в слуг. В своих рабов. Марк с силой, от которой задрожала вся комната, ударил кулаком по столешнице. — Довольно! — его крик был полон нечеловеческой ярости. Он медленно повернулся к ним. — Это не просто оскорбление. Это не просто провокация. Это — объявление войны. Войны нашей вере. Нашему Богу. Самому нашему существованию. Он резко развернулся к огромному окну, за которым простирались стальные шпили его империи, купающиеся в яростном свете солнца. — Войне быть, — произнёс он, и его голос внезапно стал низким, зловещим и окончательным. — Её не миновать. И на этот раз... мы сотрём Вуаль с лица земли. До последнего камня. До последней капли их колдовской крови.

***

Империя Вуали.

Воздух в самой древней части леса был не просто густым — он был плотным, налитым древней силой, что пульсировала в каждом корне, в каждом листе, в самой земле под ногами. Свет, пробивавшийся сквозь магический купол ночи, казался зелёным, фильтруясь через бесчисленные ярусы листвы. Шен и Ридиан докладывали услышанное. — Слух моментально разлетелся, — начал Ридиан, его пальцы сжимали посох из живого дерева.— Говорят, люди Мести уже не просто строят фабрики. Они создают устройства, похожие на стальные сердца, чтобы вонзить их в землю Брокилона и выкачать его душу. Они хотят превратить наши священные рощи в серую, безжизненную пыль. Это не просто ослабит нас. Это медленная, верная смерть для всего нашего народа. Шен стоял, скрестив руки, его потрёпанное пальто казалось траурным знаменем в этом живом лесу. — Это геноцид, — произнёс он. — И они не остановятся на деревьях. — Он перевёл на Веспер взгляд. — Марк уже охотится за нашими детьми. За теми, у кого только-только проявилась искра. Он не будет их казнить. Нет. Он вывезет их, выжжет им разум, сотрёт личность и превратит в живые орудия. В послушных рабов, стреляющих нашими же заклинаниями по нашим же людям. Сама природа отреагировала. Верхушки деревьев зашуршали с неистовой силой, будто лес содрогнулся от ярости. Тишину разорвал резкий, пронзительный крик — не просто карканье, а гневный вызов. С самой высокой ветки старого вяза сорвался огромный ворон. Птица камнем упала вниз и, не коснувшись земли, начала трансформироваться. Её форма истрепалась, поплыла, кости хрустнули с тихим щелчком, и через мгновение перед ними стоял парень. Таллис. Он был высок и строен, его тело сплошь покрыто татуировками. Длинные чёрные волосы, собранные в беспорядочный пучок, обрамляли лицо с острыми скулами и насмешливыми глазами. Он сделал элегантный поклон перед Веспер. — Прошу прощения за вторжение, Ваше Величество, — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Но полагаю, вам будет интересно узнать, о чём куковали в своей золотой клетке наши дорогие соседи. Он выдержал паузу, наслаждаясь напряжённым вниманием. — Марк Эмилиан, — Таллис произнёс это имя с презрительной нежностью, — в комнате переговоров предложил Лестату Нортману сделку. Не союз. Раздел. Они хотят разорвать Вуаль на части. Он поднял руку, и его длинные, татуированные пальцы будто прочертили карту в воздухе. — Земли, — он указал на восток, — все наши леса, озёра, города — отходят Мести. Чтобы они могли застроить их своими фабриками и вытоптать свои молитвами. Его взгляд стал тяжёлым, когда он перевёл его на Веспер. — А наш народ... все маги, ведьмы, чародеи... мы объявляемся «ресурсом». Живым товаром. Нас должны были передать Империи Тени. Чтобы стать для вампиров... чем? Источником силы? Рабами? Игрушками? Детали сделки они уточнили бы позже. Шен издал сдавленный звук. Ридиан побледнел. — Лестат, — продолжал Таллис, и его ухмылка стала шире, — не сказал «да». Он сказал, что «искушение, несомненно, велико», но ему нужно «взвесить все последствия». Он играл. Ждал, чтобы посмотреть, как вы все перегрызётесь. Веспер всё это время была воплощением спокойствия. Но, когда Таллис закончил, по её коже, от кончиков пальцев, по запястьям, выше по рукам и шее, поползли тонкие, ярко-зелёные линии. И тогда вспыхнули её глаза. Ядовито-изумрудная молния, которая вырвалась из глубин её существа и на мгновение осветила всю поляну зловещим, неземным сиянием. — Этому, — её голос прозвучал негромко, — не бывать. Она медленно подняла голову. Её взгляд, всё ещё пылающий изумрудным адом, был устремлён сквозь кроны деревьев, через расстояния, прямо в сердце ненавистной Империи Мести. — Они хотели войны? — прошипела она.— Они её получат. Но не так, как ожидают. Она сделала шаг вперёд, и казалось, что сам лес затаил дыхание в ожидании её приказа. — Месть, — выдохнула она, — будет стоять на коленях. Все. От последнего нищего солдата до самого Марка Эмилиана. Они будут ползать в пыли у моих ног. Будут рыдать, унижаться и молить о пощаде, которую видели для наших детей. Она повернулась к своим советникам. — Я превращу их стальные города в оплавленные руины. Их веру — в прах. А их надежды — в горькое воспоминание. Они посмели говорить о нас как о ресурсе? Они скоро узнают, каково это — быть всего лишь пеплом под ногами у настоящей силы. Магия Веспер не утихала, а переходила в иное, тяжёлое и пугающее состояние. Её изумрудные линии не гасли, а начинали извиваться под кожей с болезненной, хаотичной интенсивностью, угрожая выжечь её изнутри. Шен почувствовал это первым. Его собственная энергия, всегда находящаяся под безупречным контролем, встрепенулась в ответ на этот хаос. Он резко повернулся к мужчинам. — Вам тут больше нечего делать, — его голос прозвучал как приказ. Ридиан, понимающе кивнув, развернулся и зашагал прочь, растворяясь в сумраке леса. Таллис, на мгновение задержавшись с любопытным взглядом, метнувшимся между Веспер и Шеном, бесшумно отступил назад и снова растворился в форме ворона, бесшумно уносясь в ночь. Чернокнижник подошёл к Веспер. Он не касался её, но его ладонь была направлена в её сторону. Его собственные глаза засветились призрачным, холодным голубым сиянием, а по его руке, от плеча до кончиков пальцев, пробежали крошечные, точёные молнии того же оттенка. Воздействие было мгновенным. Ядовито-зелёные линии на теле Веспер, та самая змея, рвавшаяся наружу, будто встретила невидимую преграду. Напряжение спало, сменившись истощением. Женщина тяжело, с надрывом выдохнула, её плечи подрагивали. Она провела рукой по лицу, а потом схватилась за виски, будто пытаясь унять внезапно нахлынувшую головную боль. Шен молча достал из внутреннего кармана своего пальто портсигар. Щёлкнув им, он извлёк две длинные, тонкие сигареты. Одну — закурил сам, сделав глубокую затяжку. Вторую — протянул Веспер. Прислонившись плечом к шершавому стволу древнего дуба, он выдохнул струйку дыма и посмотрел на неё поверх тлеющего кончика. — Я не могу быть твоим вечным предохранителем, Кейн, — его голос прозвучал устало. — Я не всегда буду рядом, чтобы гасить эти... всплески. Веспер взяла сигарету. Её пальцы слегка дрожали. Она затянулась, и дым, смешиваясь с её собственным прерывистым дыханием, казалось, немного успокоил внутреннюю дрожь. — В последнее время... стало тяжелее, — призналась она тихо, глядя в темноту леса. — Гораздо тяжелее. — Знаю, — коротко бросил Шен. — Навести моего отца. Старик ждёт тебя, хочет поговорить. Веспер закатила глаза. — У меня нет на это времени, Шен. Империя не будет управлять собой сама. Дела... — Я могу сдержать тебя, — перебил он её. — Но гнев отца... его я сдержать не в силах. И ты этого не хочешь. Они стояли в молчании, пока их сигареты медленно догорали. Наконец Веспер коротко, без эмоций, рассмеялась. — Я подумаю над этим.

***

Комната, когда-то бывшая для Новы лишь местом заточения, теперь преобразилась. Вместо аскетичной кельи здесь был уютный будуар: резное деревянное кресло у письменного стола, массивная кровать с высоким изголовьем, застеленная мягкими пледами. Напротив Новы, устроившись на ковре по-кошачьи, поджав ноги, сидела Оникс. — Понимаешь, это не просто «дружба», — объясняла она, размахивая руками. — Это связь. Без тебя я слабею, не могу превращаться. А без меня... ну, без меня ты пока просто не умеешь управляться с тем, что внутри. Мы теперь родственные души! Нова слушала, широко раскрыв глаза. Она сидела на краю кровати, сжимая в руках складки своего простого платья. Эти слова звучали как сказка, как ересь, как что-то невозможное и пугающе прекрасное. — Я... я не понимаю, — тихо призналась она. — Как это... возможно? Оникс наклонилась вперёд, её взгляд стал серьёзным. — Ладно, давай по порядку. Ты ведьма. Точка. С этим уже не поспоришь. — Она посмотрела на Нову пристально. — Было что-нибудь... необычное? До того, как мы встретились? Какой-то момент, когда всё пошло не так? Нова опустила взгляд. Воспоминания об исправительных работах, о боли, о хлысте и о леденящем голосе Иоасафа всплыли перед ней с пугающей чёткостью. — В храме... — начала она, и голос её дрогнул. — Когда отец Иоасаф... Я... я впервые в жизни по-настоящему разозлилась. Не просто испугалась или расстроилась, а... возненавидела. Всей душой. Она подняла на Оникс испуганный, почти виноватый взгляд. — А потом... всё остановилось. — Девушка замолчала, и губы её задрожали. — Мне... мне так показалось? Может, это был сон? Я сошла с ума? Её щёки залились румянцем стыда и смятения. Она ждала, что Оникс рассмеётся, назовёт её сумасшедшей. Но вместо этого кошка сорвалась с места и стремительно обняла её. — Никакая ты не сумасшедшая! Она отстранилась, держа Нову за плечи, и смотрела на неё с восторгом и гордостью. — Мы со всем разберёмся. Мы всё узнаем. Я обещаю. А ты... — её голос стал мягче, — ...ты теперь отдыхай. Вуаль — теперь твой дом.

***

Солнечный свет, тёплый и яркий, заливал комнату, играя на позолоченных рамах и тёплом дереве мебели. Нова проснулась от глубокого, спокойного сна — первого по-настоящему мирного сна за долгое время. Она потянулась, чувствуя, как остатки напряжения покидают её тело. Подойдя к шкафу, она обнаружила, что он полон. Кто-то позаботился о том, чтобы у неё был выбор. Среди нарядов её взгляд сразу же упал на платье нежного, светло-розового оттенка. Оно не было экстравагантным, но в его простых линиях и мягком цвете была сдержанная элегантность. Собрав волосы в пучок, она уже собиралась выйти в сад, как до неё донёсся знакомый голос — низкий, властный и сейчас слегка запыхавшийся. В просторном, залитом светом зале с зеркальными стенами она застыла на пороге. Логан протягивал белое полотенце Веспер. Но Нова не видела его. Её взгляд был прикован к самой Императрице. Женщина была в обтягивающем белом спортивном костюме, который подчёркивал каждую линию её стройного, сильного тела. Её ослепительно-белые волосы были собраны в высокий, длинный хвост, который лежал на её спине. Она вытирала со лба капельки пота, её грудь слегка вздымалась от недавней нагрузки. Веспер почувствовала её присутствие и обернулась. Увидев Нову, её строгие черты смягчились, а на губах появилась лёгкая улыбка. — Доброе утро, — произнесла она, и её голос звучал чуть хриплее от нагрузки. Нова, застигнутая врасплох, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. — Д-доброе, — прошептала она, чувствуя, как жар разливается по её щекам. — Как спалось? — Веспер бросила полотенце Логану, и тот бесшумно удалился. — Прекрасно, — ответила Нова. — Спасибо тебе... я хотела сказать... ещё раз... — Хватит, — Веспер мягко, но твёрдо прервала её, подходя ближе. — Ты теперь здесь как дома. Меньше извинений, больше уверенности. — Она провела рукой по своему хвосту, поправляя его. — Люблю утренние разминки. Помогают держать форму и... ясность ума. — Ты была бы прекрасна и без них, — с искренним, неподдельным восхищением вырвалось у Новы. И тут же она осознала свою дерзость. Глаза её расширились, она резко сомкнула губы и опустила взгляд. Но вместо неё она услышала бархатный смех. Веспер смотрела на неё с изучающим взглядом. — Так? — протянула она, и в её глазах плелась игривая искорка. — В таком случае... Не хочешь составить мне компанию? Бассейн с подогревом и полное уединение. Идеально, чтобы... продолжить этот интересный разговор. Нова поперхнулась воздухом, и кашель заставил её согнуться. Выпрямившись, с пылающими щеками, она с трудом выдавила. — Я... я не против. Пространство купальни было огромным и дышало таинственностью. В центре стоял бассейн, высеченный из тёмного, почти чёрного камня. Вода в нём казалась непроглядной, глубокой, отражая лишь тусклый, холодный свет немногочисленных светильников. Здесь царил полумрак, несмотря на день снаружи; окон не было, лишь скрытые вентиляционные отверстия, пропускавшие лёгкие клубы пара. Стены почти полностью скрывали густые заросли лиан, создавая ощущение подземного грота или древнего святилища. Веспер пропустила Нову вперёд с лёгким, почти невесомым жестом. Пока девушка нерешительно осматривалась, Императрица, не задумываясь, сбросила с себя обтягивающий топ. Ткань бесшумно упала на пол. Нова, уловив движение краем глаза, резко отвернулась, застыв как вкопанная. Внутри неё вспыхнула молниеносная борьба: «Не отворачивайся! Смотри!» — шептал один голос, полный любопытства и запретного восхищения. «Нет! Это неприлично! Грех!» — тут же парировал другой, выученный за годы жизни в Мести. — Собираешься переодеваться? — раздался спокойный голос Веспер, нарушая её внутренний диалог. — Или будешь медитировать у стены, пока вода не остынет? — Я... я буду, — сдавленно выдохнула Нова. Дрожащими пальцами она потянула за шнуровку своего розового платья. Ткань расстегнулась, открывая плечи, а затем и грудь. Воздух коснулся обнажённой кожи, и она почувствовала мурашки. Она медленно стала стягивать платье вниз, обнажая тонкую талию, изгиб бедер... И вдруг на её спине, на самой чувствительной, повреждённой коже, легло чьё-то прикосновение. — Тебе не обязательно раздеваться догола, — тихо сказала Веспер, стоя у неё за спиной. — Для этого есть халат. Нова почувствовала, как мягкие, пушистые ворсинки шёлка прикоснулись к её спине. Но движение вдруг остановилось. Тишина за спиной Новы стала густой, тяжёлой. Девушка испугалась, не её ли это сила снова вырвалась наружу, не застыло ли время? Но нет. Всё вокруг было в движении — лёгкая рябь на воде, колышущийся пар. — Кто... — голос Веспер прозвучал неестественно тихо, — ...оставил тебе эти шрамы? Нова рванулась, пытаясь натянуть халат сама, чтобы скрыть позор. Но рука Веспер была быстрее. Её пальцы не схватили, не остановили. Они легли на её спину и медленно провели по одной из ещё не до конца заживших, алых полос. Нова вздрогнула, но не от боли — от странной смеши стыда, облегчения и чего-то ещё, чего она не могла назвать. — Это... обычное наказание, — прошептала она, уткнувшись лбом в прохладную стену у раздевалки. — За непослушание. Веспер глубоко выдохнула. В её молчании читалось не просто осуждение, а нечто более глубокое — холодная, безмолвная ярость. Она резким, но аккуратным движением накинула халат на Нову до конца, укутав её, словно пытаясь спрятать от самой памяти о боли. — Я распоряжусь, чтобы травники приготовили мазь, — заявила она, её голос снова приобрёл привычные властные нотки. — Мы залечим их как можно быстрее. Слова благодарности застряли у Новы в горле, когда она увидела, что Веспер делает дальше. Императрица опустилась на корточки у самого края бассейна и провела ладонью по почти невидимой воде. Задумчивое, отстранённое выражение на её лице сменилось на мгновение чего-то лёгкого, почти озорного. — Подойди ближе, — сказала она, не глядя на Нову, но в голосе слышалась странная, манящая нотка. Девушка сделала несколько неуверенных шагов. И в тот же миг Веспер резким, изящным движением взмахнула рукой, послав в её сторону брызги тёплой воды. Первая реакция Новы — отпрянуть, испугаться. Но вместо этого... из её груди вырвался смех. Не сдержанный, не тихий, а звонкий, по-настоящему детский и беззаботный. Она замерла на секунду, сама удивлённая этим проявлением радости. А потом, глаза её сияя, она сама зачерпнула ладонью воду и, недолго думая, брызнула в ответ. Тихий смех Веспер слился с её собственным. Они стояли на краю бассейна, две фигуры в полумраке, забрызгивая друг друга тёплыми каплями, словно две девочки, тайком нарушающие правила. Их смех был приглушённым, интимным, будто они боялись, что кто-то посторонний разрушит этот хрупкий, невероятный момент. Нова, ободрённая, снова зачерпнула воду, на этот раз двумя руками, и с игривой силой выплеснула её прямо в лицо Веспер. Глаза Императрицы широко раскрылись от неожиданности, по её идеально собранным белым волосам заструились тёмные потоки. На её лице на мгновение застыла маска шока, а затем медленно расползлась хитрая, мстительная ухмылка. — Ах вот как? — прошептала она, и её голос звучал как обещание расплаты. Она сделала стремительный выпад, намереваясь схватить Нову и сбросить её с размаху в бассейн. Но девушка, вся ещё трепещущая от смеха, оказалась на удивление проворной. Вместо того чтобы отпрянуть, она, словно в танце, ухватилась за руку Веспер и, используя её же инерцию, резко потянула её за собой. На мгновение их тела столкнулись в воздухе. И с всплеском они обе, сплетённые воедино, рухнули в воду бассейна. Тёплая, почти горячая вода бассейна обволакивала их. Они сидели на подводной скамье, прислонившись спиной к тёмному камню, прикрыв глаза. По крайней мере, Веспер — прикрыла. Нова лишь делала вид. Сквозь прищуренные ресницы она впивалась взглядом в профиль женщины рядом. Мокрые, посеребрённые водой белые пряди волос прилипли к её вискам и шее. Вода стекала по острым скулам, собиралась каплями на длинных, опущенных ресницах. В голове у Новы, совсем не к месту, пронеслась досадливая мысль: «Жаль, что мы в этих халатах...». Она мысленно отмахнулась от неё, чувствуя, как щёки вновь наливаются жаром. — О чём задумалась? — не открывая глаз, спросила Веспер. — У меня такое ощущение, будто ты сейчас съешь меня глазами. Нова вздрогнула, пойманная на месте преступления. Она открыла рот, чтобы что-то пробормотать в оправдание, но Веспер опередила её. — Ладно, оставим это. Скажи лучше, — наконец она повернула голову и открыла глаза, их серо-голубые глубины были пристальными и деловыми, — научилась ли ты хоть как-то управлять своей силой? Оникс доложила о твоём... хм, «хроностазисе». Но доклад докладом, а хотелось бы увидеть всё своими глазами. Нова с облегчением и разочарованием перевела дух. Она покачала головой, пряча взгляд в тёмной воде. — Нет. Это... происходит само. Произвольно. — Было только один раз? — уточнила Веспер. — Нет, — тихо призналась Нова. — Несколько. Когда я... очень сильно хотела что-то вспомнить. Увидеть снова. — И что же ты видела? — Веспер откинула голову на камень, смотря на замысловатые узоры пара под потолком. Нова глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Я... попадала в видение. Будто смотрю со стороны. На то, что уже случилось. Она замолчала, сжимая пальцы под водой. — Я видела... как вплетала цветок тебе в волосы. Она рискнула поднять на Веспер взгляд и увидела, как та смотрит на неё с невыразимой эмоцией — смесью любопытства и чего-то мягкого. — И... я прокручивала этот момент. Не один раз, — выдохнула Нова, снова опуская глаза, сгорая от стыда за это признание. — Этот момент, — произнесла Веспер, и в её голосе звучала неподдельная нежность, — и правда был... весьма милым.

***

Оставшийся день Нова провела не в стенах дворца, а на залитой солнцем поляне, где воздух гудел от пчёл и пах свежескошенной травой. Её сопровождала Зоряна. Она возглавляла небольшой, но уважаемый ковен, чья сила была тесно переплетена с природой. Они жили в увитых плющом избушках на южной окраине Вуали, их магия не была разрушительной; они очищали реки, пели старинные песни, прося у земли благословения, их сила была силой роста и исцеления. Весть о том, что новая гостья обладает даром к хрономантии — ловле времени — зажгла в девушке особый интерес. Сила растений — это терпение, циклы, медленное течение жизни. А тут — мгновение, выхваченное из потока. Стоя посреди поляны, усеянной ромашками и васильками, Зоряна не спеша собирала травы в плетёную корзину. Нова же, закрыв глаза, пыталась почувствовать то, что чувствовала её наставница — пульс земли под ногами, сок, бегущий по стеблям, древнюю, неспешную мудрость природы. Пока безрезультатно. Спустя некоторое время Зоряна отложила корзину и подошла к девушке. — Сейчас не о силе земли, — тихо сказала она. — Сейчас о силе памяти. Смотри на меня. Но не на глаза, а сквозь них, вглубь. И заставь себя не просто вспомнить, а увидеть вновь мой прошлый шаг, мой взгляд на этот цветок. Погрузись в свою фата-моргану. Нова тяжело вздохнула, но послушалась. Она вглядывалась в глаза Зоряны, стараясь проникнуть за них, в ту самую точку внутри себя, где рождались те странные видения. Сначала было лишь напряжение, мушка в глазах. Потом края поляны поплыли. Звуки — жужжание, шелест — отдалились, словно кто-то вывернул регулятор громкости мира. И тогда она увидела точную картинку: Зоряна, стоящая на том же месте, всего несколько минут назад, наклоняется, чтобы сорвать стебель мяты. Солнце падало на её волосы под тем же углом. Воодушевлённая, Нова попыталась удержать видение, но оно начало ломаться. Края поплыли, изображение затянулось кровавыми и чёрными пятнами, в висках застучало. Её начало вырывать из прошлого с силой встречного течения. — Отпусти. — сквозь нарастающий гул донёсся спокойный голос Зоряны. — Не цепляйся. Закрой глаза и вернись. Нова с силой зажмурилась, перекрыв поток. Мир с шумом обрушился обратно — запахи, звуки, ощущение травы под босыми ногами. Она пошатнулась, но ведьма удержала её. Не говоря ни слова, Нова бросилась к ней в объятия, смеясь и чуть не плача от облегчения. — У меня получилось! — воскликнула она, прижимаясь к девушке. — Правда получилось! Я видела! Зоряна мягко обняла её в ответ. — Так и начинается, — улыбнулась она. — Это была лишь первая ступенька. Теперь такие «прогулки» будут каждый день. Небольшие, но регулярные. А потом... — её глаза блеснули, — ...я научу тебя смотреть в прошлое, не подходя так близко. И задерживаться в нём подольше. Но всему своё время, ловчая. Всему своё время.