Грани вечной ненависти

Империя Мести.

Глубоко в недрах Собора, в личном кабинете кардинала Риккардо, царила атмосфера, более подобающая дознавателю, чем священнослужителю. Мужчина стоял, опираясь костяшками пальцев о столешницу, и его тень, отброшенная единственной лампадой, гигантским искаженным силуэтом колыхалась на стене, словно готовясь поглотить молодого человека, стоящего перед ним. — Я... я не знаю, где она, — голос Ренато дрожал, выдавая страх и искреннее смятение. — Следил за ней, как вы и приказывали. Но она сказала, что у нее ужасно болит голова, что ей нужно уединение и молитва... Я не мог силой удержать ее в келье! — Не мог? — голос Риккардо был тихим, но от этого еще более опасным. — Или не захотел? Я оставил тебя стражем ее души и тела, Ренато. А ты позволил ей, дочери кардинала, бесследно исчезнуть в ночи! Где твоя бдительность? Где твоя преданность? Каждое слово било наотмашь. Парень сглотнул ком в горле, чувствуя, как предательская влага застилает глаза. Он пытался быть строгим, но вид ее бледного, несчастного лица растрогал его. Ренато подумал, что дает ей передышку, момент покоя в ее, и без того, строго расписанной жизни. — Она солгала тебе, мальчик, — кардинал выпрямился. — И ты, в своей слепой... или намеренной... мягкости, поверил. Теперь ее нет. И я спрошу с тебя. Найди ее, верни. И сделай это как можно скорее. Он сделал паузу, подойдя так близко, что Ренато почувствовал холод, исходящий от него. — Иначе последствия будут куда страшнее, чем ты можешь вообразить. И для нее, и для тебя. Не говоря более ни слова, Риккардо повернулся к окну, спиной выражая полное и безоговорочное окончание разговора. Ренато, с трудом переводя дыхание, почти бегом выскочил из кабинета. Он прислонился к холодной каменной стене в пустом коридоре, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Слова «будет хуже» висели в воздухе, обретая чудовищные очертания. Он представлял Нову, запертую в сырой монастырской темнице, подвергаемую изнурительным постам и «очистительным» молитвам, которые ломали волю. А может, ее и вовсе объявят одержимой…Ренато медленно сполз по стене на колени. — Господи... — его шепот был поломанным и искренним. — Прости меня, грешного... Я не уберег ее, нарушил доверие. Но умоляю Тебя, внемли... Не оставь ее в этом темном мире. Где бы она ни была, стань ей защитой и прибежищем. Дай ей... дай ей не сломаться. Верни ее домой целой и невредимой, и я приму любое наказание, любой гнев... лишь бы с ней было все хорошо.

***

Империя Тени.

Сумрачный Лес был одним из древнейших мест в Империи Тени. Гигантские деревья стояли немыми стражами над землей, укутанной плотным туманом. Здесь, в этом безмолвном царстве, матриархальный клан проводил свои учения. Воздух был наполнен не звуками, а легким шелестом — едва уловимым движением, которое было бы неразличимо для человеческого уха. Маленькие вампиры, их бледные лица серьезны и сосредоточенны, повторяли движения наставниц. Одна из преподавательниц, Элоиза, остановила свой взгляд на девочке с темными косами — Марселин. Не проронив ни слова, Элоиза встретилась с ней взглядом. Ее глаза вспыхнули ярким алым светом. В ту же секунду в сознание Марселин вложилась четкая, невербальная команда: «Преследуй. Не отставай, пока я не остановлюсь». В следующее мгновение Элоиза превратилась в размытую тень. Она ринулась вперед, не бегом, а стремительным, почти невесомым скольжением, петляя между массивными стволами дубов. Девочка, стиснув зубки, рванулась за ней, ее маленькое тело тоже растворилось в полумраке, лишь легкое колыхание тумана выдавало ее путь. В стороне от тренирующихся, на краю поляны, Аньес наблюдала за упражнением. Ее темные волосы были убраны в строгий узел, а внимательный взгляд скользил по каждому ученику. К ней, бесшумно приблизился Люсьен. Он не произнес ни слова, лишь почтительно склонился и поднес ее руку к своим губам. Поцелуй был долгим и нежным, полным безмолвного обожания. Затем, все так же молча, он мягко отвёл её подальше, в тень вековых деревьев. — Когда же это закончится? — тихо спросила Аньес, едва они скрылись от посторонних глаз. Ее голос звучал устало. — Когда у тебя найдется время для нас? Не для отчётов и приказов, а просто... для меня? Люсьен не отпускал её руку, его большой палец нежно проводил по её костяшкам. — Скоро, моя любовь. Поверь мне. Но сейчас... Сейчас Лестат нуждается во мне как никогда. Наши соседи слишком активизировались. Мужчина отпустил её руку, и его выражение лица сменилось с нежного на суровое. — Я пришел не только для этого, Аньес. Я знаю, что это ты отправила своих учеников к границам Вуали. Зачем? Женщина закатила глаза, и в её позе появилось вызывающее напряжение. — Я не хочу сидеть сложа руки, пока другие решают нашу судьбу! Я хочу помочь. Наши разведчики могут увидеть то, что не увидят твои вампиры. — Это была не помощь, это была безрассудная выходка… — голос Люсьена оставался тихим. — Если их поймают, Кейн не станет разбираться, дети они или нет. Или ты хочешь, чтобы их вернули мне в серебряных урнах? Чтобы тебе пришлось хоронить своих же учеников? Не лезь в политику, Аньес, — он произнёс это почти умоляюще. — Это не твоя игра. — А что моё? — её голос дрогнул, в нём впервые зазвучала обида. — Сидеть здесь и ждать, когда мой муж почтит меня своим вниманием на пять минут между двумя советами? Ты замечаешь меня только тогда, когда я делаю что-то не так! Люсьен замер, и суровая маска на его лице на мгновение дрогнула. Он видел не гневную вампиршу, а свою жену, скучающую и тоскующую по нему в их вечной разлуке. Он медленно, почти нерешительно, протянул руки и обнял её, притянув к себе. — Я волнуюсь за тебя, — прошептал он ей в волосы. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Вся эта ярость, что копится между империями... Я просто хочу оградить тебя от этого ужаса. Мужчина отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и мягко поцеловал её в щеку. — Пожалуйста... Не делай больше таких необдуманных решений. Ради меня. Ради нас.

***

Империя Вуали.

Ночь окутала дворец, и лишь сияние звездного купола освещало два силуэта, застывших на широком балконе. Ридиан и Шен стояли плечом к плечу, но разделенные пропастью взаимного недоверия к нежданной гостье. Дым от их длинных папирос поднимался в неподвижном воздухе. — Шпионка, — отрезал Ридиан. — И даже не особо искусная. Подбросить нам «заблудшую овечку» прямо в руки — старейший трюк в мире. Марк Эмилиан явно решил, что мы проглотим эту наживку. Шен медленно выдохнул струйку дыма, наблюдая, как она клубится в свете далекой Галактики. — Не думаю, — его ответ был спокоен. — Я видел ее глаза. Когда охрана вела ее по коридору. Это был не взгляд закаленного агента. Это был взгляд загнанного зверька, который не понимает, куда попал и за что его держат в клетке. Ридиан фыркнул, поворачиваясь к Шену. — Хорошо, допустим. Но ответь мне тогда, как простая девчонка, пусть даже и дочь кардинала, прошла через портал и осталась цела? Этот артефакт создавался для передачи избранных, его энергия должна была разорвать любого неподготовленного смертного на атомы! Шен наконец оторвал взгляд от звезд и встретился глазами с наставником. — Не знаю, — признался он тихо. — Я сам ломаю над этим голову. Она должна была умереть. — Может, портал дал сбой? — предположил Ридиан. — На мгновение ослабел? Такое ведь возможно? Шен решительно покачал головой. — Нет. Я проверял его лично после инцидента. Он работает как часы. Мощность стабильна. Значит, дело не в нем. — Он сделал последнюю затяжку и раздавил окурок о каменную балюстраду. — Значит, дело в ней. Она не так проста, как кажется. Под этой маской «невинной овечки» скрывается что-то еще. Что-то, что позволило ей пережить переход. Ридиан тяжело вздохнул, осознавая всю серьезность ситуации. Он посмотрел в темноту, где в отдалении мерцали огни столицы. — Тогда нам нужен Темиор, — заключил он. — Его дар — единственное, что может докопаться до сути. Если в ее сознании есть хоть какая-то зацепка, хоть скрытый обман или магическая блокировка, он это почувствует. И тогда мы узнаем, кто она на самом деле — жертва обстоятельств или орудие наших врагов.

***

Покои, выделенные Нове, были куда комфортнее темницы, но суть их от этого не менялась — это была все та же клетка. Мягкий ковер, широкая кровать и даже небольшой стол с едой не могли скрыть главного: за дверью, неотлучно, стояла стража. Дверь отворилась, и внутрь вошел мужчина с бесцветными глазами. Нова инстинктивно вжалась в спинку стула. Он не был похож на охранника — его взгляд был слишком пронзительным и безразличным. — Сядь, — его голос прозвучал ровно, без угрозы, но и без тепла. Она повиновалась, сердце заколотилось где-то в горле. Темиор склонился над ней, его пальцы прикоснулись к ее вискам, заставляя девушку смотреть ему в глаза. Зрачки мужчины казались бездонными, в них не было ни капли человечности, лишь холодное, анализирующее любопытство. Затем он отступил на шаг. На его ладони вспыхнул и замерцал сгусток энергии —потрескивающий разряд электричества. Прежде чем она успела среагировать, он направил его в ее сторону. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы все ее тело содрогнулось, а по коже побежали мурашки. Она вскрикнула от неожиданности, но не от боли — от унижения. Бесстрастное лицо лекаря исказилось. Глаза, всего мгновение назад бывшие пустыми, расширились в немом изумлении. Он смотрел на нее так, словно видел перед собой не девушку, а призрака, вставшего из могилы. Он что-то понял. Что-то важное. И это «что-то» заставило его отшатнуться. — Почему... почему вы обращаетесь со мной, как с подопытным зверем? — голос Новы дрожал от возмущения и подавленных слез. — Скажите мне, что происходит! Что вы от меня хотите? Но мужчина молчал. Он лишь продолжал смотреть на нее тем пронзительным, всевидящим взглядом, в котором читался ужас и.… страх? Потом, не проронив ни слова, резко развернулся и вышел, оставив ее одну с гудящими нервами и леденящим душу предчувствием. Отчаяние и клаустрофобия снова накатили на нее. Девушка подошла к двери и, собрав остатки смелости, распахнула ее. — Я не могу больше здесь находиться, — сказала она стражникам, пытаясь сделать голос твердым. — Стены давят. Можно я.… просто пройдусь? По коридорам? Пожалуйста. Стражи переглянулись. Один из них, Логан, после недолгой паузы кивнул. — Вы можете прогуляться по внутренним залам дворца. Но только в сопровождении. И помните — выход за его пределы запрещен. Длинные коридоры дворца казались бесконечными, их перспектива терялась в сумраке, и лишь редкие магические светильники выхватывали из тьмы сверкающие плиты пола и высокие стены. Взгляд Новы скользил по портретам, украшавшим одну из стен. Суровые лица аристократов Вуали смотрели на нее с холстов, их глаза, казалось, следили за каждым ее шагом. Она остановилась перед одним из изображений. На нем была пожилая женщина с добрыми, но усталыми глазами. Она стояла на фоне высокого, похожего на приют здания, а вокруг нее теснилась группа детей разных возрастов. Попечительница? И детский дом? Мысль о том, что в этом мире магии и власти находилось место для такой простой человеческой доброты, вызвала в ней неожиданную теплоту. Пройдя дальше, она увидела другой портрет, и сердце ее екнуло. Высокий мужчина с длинными волосами, тронутыми сединой, и лицом, испещренным татуировками. Она видела его мельком, но не могла вспомнить имени. Однако сама его манера держаться, властная и спокойная, говорила о том, что он был кем-то чрезвычайно значимым. Надеясь найти поворот или лестницу, Нова ускорила шаг, но коридор, казалось, тянулся в вечность. Внезапно ее отвлек легкий шум. Она обернулась и увидела, как одно из высоких арочных окон бесшумно приоткрылось, и внутрь, мягко спрыгнув на пол, зашла черная кошка. Ее шерсть отливала синевой в тусклом свете, а глаза горели, как два солнца. Кошка невозмутимо уселась, подняла заднюю лапку и принялась тщательно умывать мордочку. Нова, умиленная и обрадованная хоть каким-то признаком жизни, не похожим на стражу или придворного, присела на корточки. — Привет, ты как тут оказалась? — тихо прошептала она, протягивая руку. — Не страшно прыгать с такой высоты? — Привыкла, — раздался звонкий, совершенно человеческий голос. Нова застыла с протянутой рукой. Глаза ее расширились до предела. Господи помоги… Не дав ей опомниться, кошку окутало легкое сияние, ее форма поплыла, истрепалась и преобразовалась. Теперь перед Новой на корточках сидела девушка с шапкой черных кудрявых волос, в обтягивающих кожаных штанах и коротком топе. Она ухмыльнулась, видя ошеломленное лицо девушки, и протянула руку для рукопожатия. — Оникс. А тебя, я слышала, Нова зовут. Рука девушки безвольно повисла в воздухе. Край платья, стены, лицо Оникс — все поплыло перед глазами. Темнота сгустилась по краям зрения. Она почувствовала, как подкашиваются ноги. — Эй, эй, держись! — Оникс ловко подхватила ее, не дав упасть, и прижала к себе. — Эх, мышка. Дыши, глубже дыши. Ничего страшного, просто кошка заговорила, бывает. Сейчас пройдет. Когда пелена перед глазами рассеялась, Нова увидела близко склонившееся над собой нахмуренное личико Оникс. — Ну что, отошла? — спросила та, не выпуская ее из легких, но надежных объятий. — Как ты? Девушка кивнула, делая глубокий вдох, и подняла взгляд, чтобы поблагодарить. Их глаза встретились. Но мир исчез в ослепительной, беззвучной вспышке. Не света, а чистой, сокрушительной энергии. Обе девушки отпрянули друг от друга с невероятной силой. Нова врезалась спиной в холодную стену, а Оникс, пролетев полкорпуса, приземлилась в боевой стойке, ее кошачьи уши прижались к голове, а на лице застыла смесь шока и агрессии. — Что ты сделала?! — выдохнула Нова, сжимаясь от новой волны боли, пронзившей виски. — Моя голова... — Я?! — фыркнула Оникс, тряхнув головой. — Это я должна спрашивать! Меня будто молнией ударило! Что это было? В этот момент из сумрака коридора возникла массивная фигура Логана. — Прогулка окончена, — произнес он ровным тоном, не оставляющим пространства для дискуссий. Его взгляд скользнул между двумя девушками, задерживаясь на Оникс чуть дольше. — Гостья должна вернуться в свои покои. Немедленно. Нова, все еще опираясь о стену, перевела взгляд на новую знакомую. Та уже расслабила позу, но одно черное ушко грустно свисало. Она помахала Нове на прощание, быстрым, почти незаметным движением руки, прежде чем развернуться и скрыться в тени коридора так же бесшумно, как и появилась. Сердце Новы сжалось от странного чувства потери. В этом холодном, враждебном месте эта говорящая кошка-девушка была первым существом, проявившим к ней что-то, отдаленно напоминающее... заботу? Дверь в покои закрылась за спиной Новы. Она медленно прошла через комнату и рухнула на огромную кровать, раскинув руки в стороны. Ткань шелкового покрывала была прохладной. И только сейчас до нее стало доходить — прошли уже сутки, а может, и больше. Целые сутки в чужом, враждебном мире, который должен был внушать ей ужас. Но ужаса не было. Вместо него внутри клубилось что-то другое, тревожное, но... живое. Воспоминания всплывали обрывками. Жители Вуали были другими — угрюмыми, странными, пугающими. Но они не были монстрами. Они были... интересными. Сложными. И этот мир, полный магии и тайн, манил ее, вопреки всякому здравому смыслу. Она вспомнила момент в катакомбах — свое легкое, почти несмелое прикосновение к руке Веспер. Тонкая, изящная кисть, холодная. И ее собственная, теплая, живая. Контраст был таким острым, почти болезненным. Щеки Новы внезапно вспыхнули, по коже пробежал горячий румянец. Она с силой тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. О чем я смею думать?... Девушка потушила свет и укрылась одеялом, пытаясь заснуть. Но едва она закрыла глаза, как тишину ночного дворца пронзил душераздирающий крик. Он был коротким, обрывистым и полным такой агонии, что кровь стыла в жилах. А следом за ним раздался смех. Низкий, женский. Безжалостный, наслаждающийся, устрашающий. И снова крик — уже нечеловеческий, оглушающий, полный последнего отчаяния. Нова сорвалась с кровати, сердце колотясь как сумасшедшее. Она подбежала к двери и приоткрыла ее, выглядывая в щель. — Вернитесь в комнату, — голос стража прозвучал прямо перед ней, и дверь грубо захлопнули у нее перед лицом. Но за этот миг она успела мельком увидеть коридор. И фигуру, стремительно проходящую мимо. Высокий мужчина с длинными волосами и татуировками, покрывавшими шею и тело. Он шел быстрым, целенаправленным шагом в ту сторону, откуда доносились звуки.