Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Не нужно было тепла, любви, внимания или заботы. Не нужно было воздуха, желания, потребности или касания. Нужна была только кровь. И щепотка хриплых стонов с припухлых женских губ в изнеможении от долгих ласок. Горячая, бурлящая в чужом теле с каждым прикосновением, с каждым хриплым выдохом в самое ухо. Каждый взгляд ловился без особых усилий — стоило просто найти закономерность. Вдох, закатывание глаз, поджатые губы и тихий выдох. Дать насладиться ласковыми касаниями и тихими вдохами восхищения — и положить поддатливое тело на жёсткую поверхность дивана, подминая подушку под поясницу, а остальные — уронить на пол. Посвятить внимание не эмоциям на прекрасном лице, а идеальному телу — родинкам, шрамам, венам, просвечивающим на ложбинке груди и запястьях рук. И медленно, томно, совсем лениво — от зажатых в хватке мужской ладони запястий над женской головой — ниже, к груди. Терзая языком и губами, изредка задевая зубами шёлковую медовую кожу, чтобы оставить свои метки на чужом теле. Почувствовать, как втягивает воздух и наполняет лёгкие до отказа — тянулась к терзающему рту, хотела получить больше — даже если больше означало больнее. Несколько пар свечей догорают в ожидании собственной скорой кончины, всё меньше и меньше освещая гостиную комнату — давая разгуляться воображению и ощущениям на теле. Носом — по ключице, губами — по ложбинке меж грудей, зубами — вцепиться в полушарие груди, выуживая чудесный стон из уст девушки. Подавив улыбку, Хёнджин отпускает ореол соска изо рта с лёгким причмокиванием, облизывая губы от сладости. Его колено упирается в чёрную обивку дивана, косточкой с каждым движением вниз потирая всё глубже между её ног. И получить скрещенные бёдра на колене в потребности усилить трение между собственных половых губ. В стёклах бокалов, наполненных чуть меньше половины вином — отражается пламя свечей и огни ночного города за панорамным окном. В окна бьёт осенний дождь, холод гуляет по улицам шумного ночного города, а в квартире — жарче чем в жерле вулкана. Кровь заражается любовью от каждого прикосновения Хвана к коже. Сердце разгоняет кровь всё быстрее, пульс подскакивает всё выше и выше — словно пытается добраться до вершины Эвереста в считанные секунды. И упасть в жаркое ядро планеты — достигнув пика своих возможностей. В животе — прямо под поцелуями, оставленными мокрыми губами — пульсирует новый организм, завязываясь в настоящий фитиль от бомбы замедленного действия, кончик которого Хёнджин поджёг в начале пятничного вечера. А виной всему был лишь один глубокий взгляд карих глаз — его глаза словно при одной только мысли могли забраться в разум, раскрыть душу и выпотрошить сердце, занять всё место собой. И словно стал вампиром — выпивал горячую кровь жертвы прямо из артерии, смакуя вкус страха, любви и желания. Потребности в его касаниях, поцелуях, присутствии. Только в нём — и ни в ком больше. Полностью занимая время и голову собой — отнимал всё больше и больше времени от занятий и хобби — выкидывал их в бездну, сжигал дотла в огне страсти и неутолимой похоти. Сгорали воспоминания, мысли, слова, кислород. Он забирал всё — и не мог насытиться даже этим. Дорожкой слюны от пупка ниже — к месту, где скапливались все желания и потребности в Хёнджине. И толкнуться носом в мягкий треугольник — позволить зажать свою голову в хватке из бёдер девушки. Он давно отпустил её запястья из своей хватки, и сейчас — она быстро опускает руки, пальцами забирается в короткие чёрные волосы, сильно потянув в разные стороны от удовольствия, принося с этим боль Хёнджину. А он выдыхает смешок, горячим воздухом опаляя клитор — чем вызывает повторный акт боли. Пальцами проводит от груди, сжав мимолётно полушарие широкой ладонью, опускается по животу ниже, больно щипает бёдра в хватке и пробирается к лону — скользя внутрь. А губами прижимается к бугорку, носом упираясь в горячую кожу. И слышит несдержанный стон: в спину толкаются ноги — ближе к себе. Вторая свободная рука держит бедро, не позволяя сжимать себя слишком сильно. А губы тянутся в улыбке. И тихий стон вырывается изо рта.