Choices

Он не уверен, лучше ему от этого или хуже: когда двери в кабинет директора закрываются за ним, Регулус оказывается лицом к лицу со Снейпом, Малсибером и Эйвери. Лучше, решает он, хотя его шаги замедляются. Если он сейчас по-королевски облажается, то хотя бы сможет утянуть их за собой. – Мистер Блэк, – Дамблдор стоит спиной к Регулусу и скармливает какую-то устрашающего вида рыбку своему фениксу. – Я рад, что вы смогли присоединиться к нам, – как будто у него был выбор. – Пожалуйста, присаживайтесь. Он молчит, садясь на единственный свободный стул перед столом директора. Он чувствует, что трое парней наблюдают за ним все это время, но не смотрит на них, пока не садится, да и то бросает лишь мимолётный взгляд. Только для того, чтобы уловить самодовольное выражение лица Снейпа. Значит, ничего хорошего ему не светит. – Полагаю, вы знаете, что на Мэри Макдональд напали неделю назад? – Дамблдор наконец-то обернулся к ним с мягким выражением лица и тонкой полуулыбкой. Регулусу никогда особо не нравилась эта гримасса. И его взгляд. Он кивает, а затем, когда кажется, что Дамблдор ждет большего, говорит: – Да, сэр, я в курсе. – Мисс Макдональд считает, что эти трое мальчиков напали на нее, – он почти небрежно машет рукой в сторону группы слизеринцев рядом с Регулусом. – Но они утверждают, что были в своей комнате в общежитии, и, увы, их истории заклинаний не совпадают с показаниями Мэри. Регулусу приходится потрудиться, чтобы не удивиться, ведь Барти никак не мог наложить такое количество Империо самостоятельно. Он сомневается, что Мальсибер или Эйвери способны на такую сложную магию, так что это должен был быть Снейп. А это значит, что он либо стёр следы со своей палочки, либо Барти был настолько глуп, что позволил ему колдовать, используя свою. Что Регулус не хотел признавать, но это вполне возможно. – Мы считаем, – продолжил Дамблдор, – что память Мэри Макдональд фальшива. И снова Регулус подавляет реакцию. Он тупо смотрит на Дамблдора, ожидая большего. Но больше ничего не происходит. Комната погружена в тишину, и только Эйвери ерзает на соседнем стуле. В конце концов Регулус прочищает горло. – Простите, профессор, но какое отношение это имеет ко мне? Дамблдор мягко улыбается ему. – Мистер Снейп утверждает, что вы были весьма расстроены тем, как Мэри Макдональд разговаривала с вашим другом в коридоре в тот день. Он видел, как вы крутились вокруг гостиной Гриффиндора после ужина. Регулус сопротивляется желанию закатить глаза. – Понятно, – холодно цедит он, в то время как выражение на лице Дамблдора продолжает оставаться безмятежным. – Ваши соседи по комнате утверждают, что в тот вечер вас не было в спальне, но они не могут сказать, где именно вы были. Ох. Это не хорошо. Он знает, что парни, вероятно, думали, что делают ему одолжение, держа его подальше от места преступления. Не понимая, что лишают его алиби. Не понимая, что оно ему необходимо. – Так скажите мне, мистер Блэк, где вы были в ночь нападения на Мэри Макдональд? Регулус почти смеётся. Он, конечно, не может сказать, он не доверяет Дамблдору, и уж точно не доверяет Эйвери, Мальсиберу или Снейпу. Снейпу, который каким-то образом знал, что Регулус не сможет ответить на этот вопрос, отчего в желудке шевелится что-то тревожное. Он не может рассказать им, что провел эту ночь в обнимку с чертовым Джеймом Поттером. – Я был в Астрономической Башне, – слышит он свой голос. Эйвери фыркает. – В Астрономической Башне? – повторяет Дамблдор, приподнимая бровь. – По какой-то конкретной причине? Регулус скрипит зубами. – Наблюдал за звездами. Дамблдор невпечатлённо ахает. – В одиночестве? – Один. – Понятно. В таком случае, могу я взять вашу палочку? Регулус моргает в ответ. – Сэр? – Просто как способ очистить ваше имя, подтвердить, что вы не имеете к этому никакого отношения. Регулус не знает, что сделали Снейп и его группа бабуинов, чтобы сохранить свои палочки чистыми, но он знает, что сам сотворить ничего подобного не в состоянии. А это значит, что его легилименция сейчас проявится. – Нет. Дамблдор вскинул бровь. – Нет? – При всём уважении, сэр, – продолжает Регулус со всем негодованием избалованного мальчишки, на которое только способен. – Чтобы проверить палочку несовершеннолетнего, необходимо разрешение его родителей или опекунов или ордер Министерства. – Что?! – возмущенно воскликнул Мальсибер. И краем глаза Регулус замечает, что Снейп тоже хмурится. Очевидно, они не знали об этом правиле. Это маленькая победа; недостаточная, чтобы снять Регулуса с крючка, но достаточная, чтобы выиграть время. Дамблдор снова замолчал, не моргая глядя на Регулуса. Он задается вопросом, работает ли это обычно – если директор просто выжидает, пока студент сдастся под давлением. Если так, то его ждёт жестокое разочарование. Регулус провел слишком много времени в доме Вальбурги, чтобы его мог испугать поединок взглядов. Даже если речь идет об Альбусе Дамблдоре. В конце концов, пожилой мужчина улыбается, и по позвоночнику Регулуса пробегает холодок. – Господа Снейп, Эйвери, Мальсибер, вы можете вернуться в свое общежитие. Регулус не гордится тем, что в этот момент его грудь пронзает страх. Не то чтобы он верил, что кто-то из них прикроет его, но мысль о том, что он останется один в этом кабинете, заставляет его нервничать. Пока парни поднимаются со своих мест и направляются к двери, он пытается сосредоточиться на ощущении своей палочки на коже руки, как будто у него есть хоть какой-то шанс против Альбуса Дамблдора. И всё же. Знание того, что она там, помогает. В конце концов, дверь закрывается, и они остаются одни. Что-то здесь не так – время, отсутствие родителей, Дамблдор, отославший остальных. У Регулуса от этого зудит кожа. – Я хотел спросить, – мягко продолжает Дамблдор, – может ли ваш ответ измениться теперь, когда мы одни? Регулус смотрит на него спокойным взглядом, хотя чувствует, как жилка бьётся у него на шее. – Просто чтобы прояснить, – он выдавливает из себя избалованного мальчишку, – все эти трое были опознаны жертвой, но вы допрашиваете именно меня? Глаза Дамблдора сверкнули. – У них есть алиби. – Да. Друг на друга. Вы не находите это подозрительным? Дамблдор выдерживает его взгляд, а затем, после продолжительного молчания, пожимает плечами. – Возможно, но я всё же хотел бы знать, где вы были той ночью и почему так неохотно отдаете свою палочку? – Я сказал вам, где я был, – отвечает Регулус, упрямо игнорируя второй вопрос. – В астрономической башне, наблюдая за звездами? Регулус скрипит зубами, обхватывая руками ручки кресла. Он не хочет быть здесь. Он чувствует себя в ловушке. Он чувствует себя маленьким. – Да, – выдавливает он из себя. – Но никто не может подтвердить это? – Нет. – А мистер Снейп может подтвердить, что вы злились на мисс Макдональд и поджидали ее у общежития? По выражению его глаз всё становится ясно. Это заставляет Регулуса понять, что происходит на самом деле. Понять, что Дамблдор хочет признать его виновным. – Снейп может подтвердить, – повторяет он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, – Снейп, которого обвинили в причастности к нападению. Не кажется ли вам, что это дает ему скрытый мотив? Ещё одна долгая пауза. Ещё одно пожатие плечами. – Должен вам сказать, что эти обвинения весьма серьёзны, – продолжает пожилой мужчина. Всё это неправильно. Регулус знает это. Глаза блуждают по темному кабинету, ища хоть какой-то выход, но внезапно чувствует себя окруженным. – Дело ведь не в Мэри Макдональд, верно? – находит он в себе силы сказать, возвращаясь взглядом к жутко спокойному лицу Дамблдора. – Речь идёт о войне. Дамблдор улыбается. В его улыбке нет дружелюбия. – Вы знаете, чем занимались ваши родители в последнее время? – Нет, – он даже не уверен, что это ложь. Дамблдор наклоняется вперёд через свой стол, не агрессивно, но близость мало помогает унять растущее беспокойство Регулуса. – Я не верю в это. Точно так же, как я не верю, что вы были в Астрономической Башне в ночь нападения на Мэри Макдональд. – Я не имею к этому никакого отношения. – Боюсь, становится всё очевиднее, что вы не можете этого доказать. Ладно. Регулус пытается успокоиться. Ладно. Должен же быть какой-то выход. Думай. Ты умный. Ты сможешь это сделать. Просто подумай. – Вы угрожаете мне отчислением? Это всё? – он гордится тем, что его голос не дрожит так сильно, как начали дрожать руки. – За Непростительное заклятье? За жестокое нападение на ученика? Исключение – наименьшая из ваших проблем, мистер Блэк. Министерство уже выразило желание принять в этом участие. Они отчаянно нуждаются в возможности наказать кого-то после нападений в прошлом году и летом. Они хотят, чтобы чьё-то наказание стало примером. Регулус с трудом сглатывает, но не поддаётся запугиванию. У него есть друзья в Министерстве. Ну, Люциус и Родольфус. У него есть старые коллеги его отца. Они помогут ему, не так ли? – У меня сложилось впечатление, что в наши дни у вас не так уж много влияния в Министерстве, – это самое большее, что он позволяет себе произнести вслух. В голубых глазах Дамблдора мелькает что-то тёмное, но когда он говорит, его тон остаётся мягким. – У меня – достаточно. Уверяю вас. Регулус не знает, правда ли это. Он беспокоится, что это может быть так. – Чего вы хотите от меня? – он чувствует себя безнадёжно обманутым. Он должен был предвидеть это, должен был знать, что не может просто вернуться в школу с Меткой на руке и притворяться, будто он обычный студент. Дамблдор больше не просто его директор. Он – их враг. – Я хочу, чтобы вы держали меня в курсе действий ваших родителей, с кем они встречаются, куда ходят, чем занимаются, – он разводит руки в успокаивающем жесте. – Боюсь, мы уже давно с ними не общаемся. Регулус впивается ногтями в кресло, пытаясь собраться с мыслями. Странно, но он чувствует себя разочарованным, но не из-за своего впечатления от происходящего. Из-за Джеймса. Потому что он знает, что Джеймс никогда бы не поверил, что Дамблдор способен на такую грязную игру. Регулус удивлен меньше. – Вы хотите, чтобы я что? Шпионил для вас? Его глаза сверкают в свете камина. – Как будет вам угодно. Из уст Регулуса вырывается горький смешок. – Мэри Макдональд знает, что ты используешь нападение на неё в качестве разменной монеты? – Да ладно, Регулус, – он почти вздрагивает от звука своего имени, прозвучавшего из уст Дамблдора. Каким-то образом он вкладывает в его имя угрозу. – Давай не будем притворяться, что тебе есть дело до Мэри Макдональд. Регулус бросает на него грозный взгляд. «Да, – думает он. – Давайте не будем притворяться». – Я даю тебе возможность, – продолжает старик, как будто это так просто. – Будешь ли ты работать со мной? Со мной. Не с нами. Не ради «высшего блага». С ним. – Нет, – вырывается у него изо рта ещё до того, как он успевает все обдумать. Возможно, ему следует быть более стратегически грамотным. Это возможность перейти на другую сторону, о чем он никогда не думал. Но ему не нравится, когда его запугивают. Он не верит Дамблдору, не верит, что тот обеспечит его безопасность. Что ему не будет на него наплевать, когда всё неизбежно станет грязным и опасным. Дамблдор вскидывает бровь. – Ты уверен? – Да. Теперь я могу идти? – его голос резок, а всё тело дрожит. После долгого раздумья Дамблдор кивает. Регулус ничего не говорит, ему не терпится поскорее покинуть этот кабинет, ненавидя то, что для этого ему придётся повернуться к старику спиной. Только на лестничной площадке он осознает, как сильно вспотел. Он надеется, что это блеф, что Дамблдор на самом деле не стал бы так напрягаться, пытаясь свалить на него нападение на Макдональд. Пытаясь раздуть из этого ужасную трагедию. Он сильно на это надеется. Блять. Он едва не выпрыгивает из шкуры, когда, выйдя в коридор перед кабинетом директора, чувствует, как пальцы обхватывают его запястье. Бесплотные пальцы. – Господи, Дже... – Шшш, – шипит невидимый парень, и Регулус потрясен настолько, что не спорит. – Снейп ждёт тебя за углом, – шепчет Джеймс. Регулус смотрит вперёд, словно хочет его увидеть. Отлично. Засада. Это как раз то, что ему сейчас нужно. Джеймс поднимает руку, открывая мантию, и приглашает Регулуса присоединиться к нему. Юноша бросает на него скептический взгляд. – Мы не поместимся. – Я пригнусь. Регулус закатывает глаза, но не спорит. У него нет сил. Джеймс приседает, практически обхватывая Регулуса, когда они движутся по коридору под мантией-невидимкой, его дыхание обдаёт шею Регулуса горячим воздухом, а руки тепло обнимают плечи. Снейп, конечно же, ждёт за углом, прислонившись к стене и прокручивая палочку между пальцами. Возможно, Регулус недооценил дружбу Снейпа с Мальсибером. Он был уверен, что Снейп позволит своему головорезу взять вину на себя. Очевидно, он ошибся. Джеймс подталкивает его за следующий угол, и Регулусу не нужно спрашивать, куда он их ведет, хотя часть его души хочет протестовать. Он не уверен, что сможет справиться с Джеймсом прямо сейчас. Он не уверен, что знает, какое место Джеймс занимает во всем этом. Особенно когда есть вероятность, что МакГонагалл знает о них. Возможно, она расскажет Дамблдору и даст ему ещё что-нибудь, что можно использовать против Регулуса. Как только они переступают порог Выручай-Комнаты, Регулус отстраняется от Джеймса – от его прикосновений, его тепла, его запаха и всего остального. От всего того, что затуманивает его рассудок. Делает его слабым. Он понимает, что его всё ещё трясет, и молится, чтобы Джеймс этого не заметил. – Редж? – в конце концов зовёт его парень. И из всего, что Регулус должен был сказать типа: «Уходи. Оставь меня в покое. Я не хочу, чтобы ты был здесь», – у него вырывается: – Ты вернулся? – Конечно. Конечно. Как будто он не мог поступить иначе. Джеймс Поттер всегда возвращается. Такой чертовски милый, что у Регулуса начинают болеть зубы. Он хочет ненавидеть его. Было бы намного проще, если бы он мог его ненавидеть. Регулус перебирает пальцами по спинке дивана, смотрит на дальнюю стену, пытаясь понять, что ему делать. Он мог бы написать матери, Нарциссе, Беллатрисе. Хоть раз в жизни они могли бы ему помочь. Хотя он совсем не уверен, что Дамблдор не проверит его почту или что ему понравится помощь, которую захочет оказать его семья. – Редж? – Джеймс снова зовёт его, подходя ближе – Что случилось? И вот оно. Джеймс. Гребанный Джеймс Поттер. Мальчик, от которого он так отчаянно пытался отдалиться. Ради них обоих. Регулус не уверен, что сможет вынести, если Джеймс разлюбит его, а ведь он был уверен, что тот уже начал. Что Джеймс устал от него. До сегодняшнего дня, когда Джеймс разыскал его практически весь в слезах. Это было душераздирающе, непонятно и опасно – всё в одном. Регулус зажмуривается. Он не хочет причинять Джеймсу боль. Но в данный момент это неизбежно. Что бы он ни делал. Он слышит шаги, и когда снова открывает глаза, Джеймс стоит перед ним, полный беспокойства. Регулус протягивает руку, как всегда слабую, и хватает Джеймса за запястья, за талию, за плечи. Как будто он строит его своими руками, подтверждая, что тот существует, что он настоящий и что Регулус может им завладеть, если захочет. Ведь он хочет, не так ли? Хочет его? Любит его? Ненавидит его? Смех вырывается из его сжатых лёгких. Так даже в сказках не бывает. Любовь. Принц и принцесса стоят рядом друг с другом, и нет никаких сомнений в том, что они принадлежат друг другу. Что это правильно. Что это сделает их счастливыми. Всё, что есть у Регулуса, – это вопросы. Всё, что есть у Регулуса, – это глубокое чувство неправильности в животе каждый раз, когда Джеймс смотрит на него так, будто он важен. – Регулус, – нежно, сладко зовёт Джеймс. Он хватает Регулуса за запястья, не позволяя его рукам опуститься, заставляя их обнять лицо Джеймса. «Ему нужно научиться не отдавать всё», – думает Регулус, глядя в переполненные чувствами глаза парня. Всё его сердце. Джеймс Поттер идет по жизни без доспехов, и однажды это приведет к тому, что его убьют. От одной этой мысли по телу Регулуса пробегает дрожь. – Ты вернулся, – снова произносит он, но это не то, что он хотел сказать, и он не знает, почему говорит это. Всё, что он знает, это то, что он игнорировал Джеймса несколько дней, а потом, когда они впервые заговорили, его потащили в кабинет директора, и всё равно, по какой-то причине, Джеймс здесь. Ждёт его. Даже несмотря на то, что Регулус всеми способами показал ему, что он этого не заслуживает. – Я же говорил, что вернусь, – Джеймс слегка сжимает его запястья. – Я знаю, – он не знает, как объяснить Джеймсу, что никогда не верит никому на слово. Не знает, как это сделать. Они так и стоят, обнявшись, глядя друг на друга. Регулус сосредоточен на лице Джеймса, а не на всем остальном, что происходит внутри него. На очках – как и всегда – пятна от пальцев, в глазах – золотые искорки, на переносице – едва заметные веснушки. Регулусу вдруг захотелось научиться рисовать по-маггловски: он хочет смотреть на это лицо часами, днями, неделями. Он хочет понять, какого оттенка розовые губы, хочет нарисовать его улыбку, запомнить ямочки. Он хочет не торопиться. Он хочет сделать Джеймса Поттера делом всей своей жизни. Тупая бесполезная фантазия. В конце концов Джеймс вздыхает, осторожно отводит руки Регулуса от своего лица, но не отпускает запястья и тянет Регулуса к дивану. Когда они садятся, Джеймс выжидающе поворачивается к нему. – Знаешь, я могу заниматься этим всю ночь, мне все равно не удастся заснуть, – Джеймс говорит это с полусерьезной улыбкой, но Регулус вдруг замечает тяжелые мешки под глазами Джеймса, которые слегка налились кровью, а его волосы стали еще более растрепанными, чем обычно. – Ты не спишь? – спрашивает он тихо. Джеймс пренебрежительно машет рукой. – Сейчас это неважно, – Джеймс смотрит на него серьёзно. – Чего хотел Дамблдор и какое отношение это имеет к Снейпу? Регулус оглядывается, подумывает солгать, но не находит в себе сил. Он не уверен, что видит в этом смысл. – Нападение Мэри Макдональд, – отвечает Регулус, заставляя Джеймса напрячься. – Снейп, Эйвери и Мальсибер говорят, что это был я. – Они ЧТО?! Возмущение Джеймса почти льстит, но, к сожалению, за ним следует вздутие вины в животе Регулуса. Ведь он не нападал на Мэри Макдональд. Но он скрыл это. И продолжает скрывать. – И поскольку у меня нет алиби, Дамблдор готов им поверить, – он опускает большую часть разговора с директором. Боится услышать, что Джеймс скажет о предложенной Дамблдором сделке. Боится, что тот встанет на сторону старика. – У тебя нет… – он видит, когда Джеймса осеняет. – Я, – внезапно произносит он. – Я – твоё алиби? – Технически. Регулус едва успевает моргнуть, как Джеймс поднимается с дивана и направляется к двери. – Куда ты идешь? – спрашивает Регулус, вскакивая следом. – К Дамблдору. Я собираюсь сказать ему, что у тебя есть алиби. У Регулуса замирает сердце. – Ты не можешь этого сделать, – Джеймс слишком далеко впереди, его рука уже на дверной ручке. Регулус выхватывает свою палочку. – Протего! – кричит он, и это каким-то образом срабатывает, потому что Джеймса отбрасывает назад, и он спотыкается, пока не падает на задницу. – Блять, что за херня, Редж? – возмущенно смотрит он на него. – Ты не можешь рассказать Дамблдору о нас. – Почему, черт возьми, нет? Они обвиняют тебя в том, что ты использовал ебанное Непростительное! В нападении на кого-то! – Джеймс смотрит на него так, словно, услышав это вслух, Регулус передумает. Но это не так. – Ты действительно предпочел бы быть насильником, а не геем? Это возвращает Регулуса в реальность. – Насильником? – повторяет он. Глаза Джеймса расширяются, как будто он только сейчас осознал, что сказал. – Макдональд говорит, что ее изнасиловали? Его мысли начинают разбегаться в десятки разных направлений. Он думает о том, что Джеймс ошибается, ведь он остановил Барти, не так ли? Он думал, что остановил его? А затем, что, возможно, ещё более тревожно, он переходит к тому, что у Мэри Макдональд вообще не должно быть этих воспоминаний, он избавился от всего, что там было. От всего, что не было тёмным. По позвоночнику пробежал холодок. Неужели слепые пятна не навсегда? Стали ли эти моменты ясными для нее? – Регулус? В какой-то момент Джеймсу удаётся вытянуть его из круговорота мыслей. – Прости, я не должен был так на тебя набрасываться, в то время как ты… Регулус моргнул, и комната вокруг него снова обрела четкость. – «Как я» что? Джеймс окидывает его взглядом, словно не может понять, является ли вопрос Регулуса риторическим, и через несколько мгновений качает головой. – Ничего. Неважно. Регулус не обращает на сказанное внимания, в его голове всё еще крутятся мысли о том, какие воспоминания могут быть в голове у Мэри Макдональд. Ему следовало быть более осторожным, более внимательным. Не стоило строить предположения о вещах, в которых он едва разбирается. Блять. Блять. Он не может понять, каким будет следующий шаг Дамблдора, или Макдональд, или Снейпа. Такое ощущение, что он играет вслепую. Наверное, ему стоит написать матери. Он не хочет этого делать, но не уверен, что у него есть другие варианты. – Редж, эй? Глаза Регулуса поднимаются и встречаются с глазами Джеймса. – Позволь мне сделать это, хорошо? – тихо говорит он. – Позволь мне сделать это для тебя. Он даже не понимает, о чём просит. – Нет. Джеймс разочарованно вздыхает. – Дамблдор же не будет ходить по школе и сплетничать о нашей сексуальной жизни. – А вот Снейп будет, – и он знает, что если Регулуса вдруг отпустят с крючка, то этот маленький червивый ублюдок сделает своей миссией выяснить, почему. Он уже подозревает их. Джеймс открывает рот, чтобы выразить протест – возможно, просто хочет предложить выбить из Снейпа всё дерьмо, – но Регулус прерывает его: – Это не важно. Мне абсолютно наплевать, что думают в этой школе. Джеймс выглядит удивленным. – О. Но... – Моя семья не должна знать. Пауза. – Что ты гей? Регулус фыркает. – Я не гей. – Ты говоришь как Сириус. Он полагает, что заслужил это, хотя всё ещё испытывает острое желание ударить Джеймса за эти слова. – Я немного более самосознателен, чем Сириус, как мне кажется, – отрезает Регулус. – Меня... меня привлекают парни. Всегда привлекали. Но у меня нет привилегии быть геем. Джеймс действительно выглядит потерянным. – Это что, загадка? – спрашивает он, искоса поглядывая на Регулуса, словно это поможет ему прояснить ситуацию. – Вроде того, – правдиво отвечает Регулус. – Теперь я наследник. С кем я хочу быть, не имеет значения. Я должен жениться на женщине и продолжить род, – он чувствует усталость, даже просто говоря об этом. – Существует давняя традиция Блэков, когда они развлекаются на стороне, но пока ты сдержан и выполняешь свой долг, на это закрывают глаза. Можно подумать, что Джеймс, будучи сам чистокровным, не должен удивляться подобному. Но Поттеры – совсем другая семья. Всегда были другими. Джеймс выдохнул, проведя рукой по волосам. – Ладно, послушай, мы ещё вернемся к тому, как чертовски жалко это звучит, но пока это не главная наша проблема. Я просто скажу Дамблдору. Просто. Регулус почти смеется. Просто рассказать человеку, который угрожал мне Азкабаном, самое уязвимое, что есть во мне. – Все узнают. – Ты этого не знаешь, – возражает Джеймс, потому что, конечно же, он всегда возражает. – Не знаю, но это не стоит риска. Джеймс, похоже, готов выдрать себе волосы. – Не стоит риска? По-моему, ставки здесь немного выше, чем испортить перспективы твоего будущего несчастливого брака, не так ли? Регулус качает головой, ненавидя, что тратит время на этот разговор, когда на самом деле ему нужно разрабатывать стратегию. – Брак важен для моей семьи. Джеймс рычит: – Я понимаю, но... – Нет, – прерывает его Регулус. – Ты не понимаешь. Брак важен для моей семьи. Джеймс, пожалуйста, отвлекись на минутку и вспомни, о ком мы говорим. Попробуй представить, как выглядит разочарование в моем доме. С моими родителями. И он представляет. Он стоит, смотрит на Регулуса и думает. Всего на секунду. Достаточно долго, чтобы кровь отхлынула от его лица. – Редж... – Если бы это отразилось только на мне, тогда, может быть... не знаю... может быть, оно того стоило бы. Но они узнают не только о моих... наклонностях. Они узнают, кем я был... они узнают о тебе, – наконец смог произнести он, и его следующий выдох был дрожащим. – Что бы они обо мне ни думали, я все равно нужен им, но ты, Джеймс? – он покачал головой, не желая перечислять все возможные варианты. Все возможности, вызывающие у него ужас. – Вот почему ты не можешь рассказать Дамблдору, – настойчиво продолжает он. – Ты не можешь рассказать никому. Это выходит далеко за рамки секса. Ты понимаешь? Он знает. Регулус знает, что он знает. Видит это в его глазах. Но Джеймс Поттер не складывает меч и не отступает. Он сражается до самого горького, грязного конца. Он тащит себя по грязи и крови, пока у него ничего не остается. И тогда он сражается ещё немного. Он не хочет признавать правоту Регулуса. Он не хочет сидеть сложа руки и смотреть, как вершится несправедливость. Вечный гриффиндорец. «Может, тебе стоит сказать ему об этом, – шипит голос в голове Регулуса. – Скажи ему, что ты не так уж невинен». Наверное, стоит. Но он не скажет. Но должен. В конце концов Джеймс вздыхает, прислоняясь к спинке дивана. – Если я скажу Дамблдору, – Регулус едва сдерживает стон, – что я был с тобой той ночью, что ты не мог этого сделать, но никто не должен знать, он поймет. Он сохранит наш секрет, – Джеймс поморщился на последнем слове. Регулус не знает, почему это слово звучит так жестоко. Но это всегда так. – Я знаю, – начинает Регулус и останавливается, не зная, как это сформулировать, – я знаю, что ты веришь, что... – Редж... – …но Дамблдор не заинтересован в моей защите. Мне очень жаль. Мне жаль, что ты оказался именно со мной... С кем-нибудь другим, я уверен, ты был бы прав. Но мы с Дамблдором... не на одной стороне. Он видит, как это впивается в Джеймса, словно стальное лезвие. Слова, которые не были сказаны. Что если Регулус не на стороне Дамблдора, то и не на стороне Джеймса. И он ждет, что другой мальчик приведёт аргументы. Но через несколько секунд Джеймс лишь вытирает лицо рукой. – Ты не доверяешь Дамблдору. Это не вопрос. Регулус всё равно отвечает. – Не доверяю. «Он воспользуется тобой против меня», – почти говорит он, но сдерживается. После минутного молчания Джеймс поворачивается к нему с поникшими плечами. – Так какой у нас план, Редж? Что мы будем делать? Мы. Он сказал «мы». Как будто всё это – его проблемы. – Я напишу маме, – говорит он, потому что не выносит лжи. Он ненавидит врать Джеймсу, тем более что и так слишком часто это делает. Джеймс делает гримасу отвращения, выглядя так же счастливо от этого решения, как и Регулус. – Я не могу представить себе мир, в котором Вальбурга является решением всех проблем. Регулус не уверен, смеяться ему или плакать. – Да, – устало говорит он, двигаясь и садясь рядом с Джеймсом на диван. Их руки переплетаются. – Я тоже. Через несколько секунд он опускает голову на плечо Джеймса, и Джеймс обхватывает его за талию, притягивая ближе. Регулус закрывает глаза: жадный. Всегда такой жадный до объятий. – Регулус? – тихо зовёт Джеймс, уткнувшись лицом в его волосы. – Мм. – Ты не можешь так больше делать, хорошо? Регулус моргает. – Что делать? – Исчезать. Если тебе нужно пространство, ты говоришь мне об этом, но ты не можешь вот так просто уйти, – пауза, а затем: – Если ты собираешься разбить мне сердце, будь со мной честен. Регулус ненавидит последние слова. Ненавидит то, насколько они реальны. Как они звучат в голосе Джеймса. Он зажмуривает глаза, ещё больше вжимаясь в Джеймса. – Я не хочу разбить ни одну часть тебя, – шепчет Регулус болезненно уязвимо. Ему помогает то, что глаза закрыты. Джеймс целует его в лоб. – Я люблю тебя. – Je suis désolé de t'avoir fait ça, – слова вырываются из него, ведь гораздо легче, когда он знает, что Джеймс не может их понять. – Je suis désolé de ne pas être assez fort pour te protéger. Je pense que tu pourrais me détester pour ça un jour. Mais j'espère que non. Mon Dieu, j'espère vraiment que non. Джеймс обнимает его крепче. – Редж? – произносит он низким голосом, его дыхание щекочет ухо Регулуса, но тот лишь качает головой. – Я люблю тебя, – говорит он вместо этого. – Я тоже люблю тебя . На протяжении многих лет Регулус мимоходом общался с Мэри Макдональд. Ни разу за всё время и ни о чем важном, но у них всего год разницы, они учатся в одной школе, играют в противоположных командах по квиддичу. Такое случается. Но ни один из них никогда не искал другого, и он более чем уверен, что они никогда не разговаривали наедине. Несмотря на всё это, когда он выходит из кабинета трансфигурации и видит её, прислонившуюся к стене напротив, он понимает, что она пришла за ним. На одну жалкую секунду он задумывается о том, чтобы убежать. Но не убегает. Но задумывается о побеге. – Привет, – говорит он, останавливаясь перед ней, и она невозмутимо ловит его взгляд. Проходит мгновение, прежде чем она качает головой в сторону: – Сюда, – а затем начинает идти. Регулус снова испытывает сильное желание развернуться в противоположном направлении и бежать. Вместо этого он следует за Мэри по коридору, позволяя ей идти на шаг или два впереди него, пока она не сворачивает в пустой, как ему кажется, класс. Как только он оказывается внутри, она щелкает своей палочкой, захлопывая за ними дверь, а затем запрыгивает на учительский стол. Если она и нервничает, то никак этого не показывает. Хотя вид у неё усталый. Немного бледнее, чем несколько недель назад, глаза тусклее, но не менее пугающие. После минуты напряженного молчания Регулус говорит. – Что он сказал? – потому что единственная причина, по которой Мэри Макдональд вдруг стала бы его выслеживать, – это Джеймс, совершивший какую-то глупость. С хорошими намерениями. Но глупость. Мэри ухмыляется, и он гадает, хороший ли это знак. – Он пытался быть осторожным. Регулус сопротивляется желанию закатить глаза. – Уверен, так и было. – Скажи мне, – её глаза окинули его взглядом, от которого ему стало явно не по себе. – Как получилось, что Джеймс Поттер делает за тебя грязную работу? Он поморщился. – Никак. Именно по этой причине. – Да, хорошо, но ты знал, что это он отправил меня к тебе? Блять. Может, Джеймс не единственный, кто не умеет быть осторожным. – Он задавал мне вопросы на днях. Думаю, мой брат настроил его против меня, – Регулус старается, чтобы его голос был как можно более нейтральным. – Без сомнения, они оба с радостью обвинят меня во всех дерьмовых вещах, которые происходят в этой школе. Именно так он сказал бы год назад. Он пытается вызвать в себе старую горечь. Мэри вскидывает бровь. – Да, но я так не думаю. Потому что ты не так это сказал, не так он спросил. Твой тон совсем не тот. – Она машет на него рукой. – Мой тон? – скептически повторяет он. Она кладет руки на край стола и наклоняется вперед. – Так скажите мне, Реджи Блэк, когда вы с Джеймсом Поттером стали друзьями и почему, черт возьми, он хочет, чтобы я сказала Дамблдору, что не видела вас в ночь, когда на меня напали? Если подумать, это действительно очень смело с ее стороны – запереться в комнате с человеком, который, возможно, активно пытался причинить ей боль. И может попытаться сделать это снова. Но, может быть, именно на это она и надеется – на драку... Гриффиндорцы все идиоты. – Кажется ты говорила, что он пытался быть осторожным? – отвечает вопросом на вопрос Регулус, игнорируя всё ею сказанное. Она снова улыбается. – Для Джеймса осторожным является всё, что не сказано в лоб. Регулус внутренне застонал. – Справедливо. – Так что? – Что? – повторил Регулус, немного более по-детски, чем ему хотелось бы. – Джеймс, похоже, считает, что я могу тебе помочь, и, возможно, я смогу, но только после того, как ты объяснишь мне ситуацию. На самом деле он не уверен, что Мэри сможет ему помочь, хотя полагает, что это не самая плохая идея. Если жертва будет настаивать на том, что ты не виноват, это не повредит. – Какую именно ситуацию? – спрашивает он, поскольку не намерен открывать ей больше, чем она уже знает. Она с минуту раздумывает, покачивая ногами так, что каблуки раздраженно стучат по столу, на котором она сидит. Регулус не понимает, зачем ей вообще сидеть на парте, если вокруг них полный класс пустых стульев. – Начнём с Джеймса. О, здорово. – А что с ним? Она закатывает глаза. – Вы двое. Вы... друзья? Или что? Потому что, насколько я знаю, вы с братом не в лучших отношениях, а Джеймс и Сириус практически связаны по рукам и ногам, так что...? Что между вами? Единственное, что ранит сильнее, чем осознание того, что Джеймс никогда не будет его, – это осознание того, что он всегда будет связан с Сириусом. В этой школе ему напоминают об этом почти ежедневно. Как будто его брат стал какой-то мини-знаменитостью. Единственные, о ком хотят говорить в этой школе, – это Мародеры. – У Поттера комплекс спасателя. Он решил, что его гриффиндорский долг – показать мне ошибочность моего пути, перевести меня на сторону света и так далее, и тому подобное, – отрезает он резко. – Я говорил ему, чтобы он отвалил, но он упорствует. Ему кажется, что звучит правдоподобно, может быть, даже слишком близко к истине. Он изо всех сил старается не съежиться под пристальным взглядом Мэри. – И почему Дамблдор считает, что ты напал на меня? – наконец спрашивает она, и Регулус сдерживает себя, чтобы не вздохнуть облегчения из-за смены темы. – Снейп, – отвечает он, возможно, слишком быстро. – Ему не нравится, что это дело сваливают на его товарища, поэтому он пытается свалить всё на меня. – Это дело, – повторяет Мэри, и только услышав в ответ её слегка подавленный голос, он понимает, насколько был бесчувственен. – Прости, – ему кажется, что это звучит не очень искренне. Его голос никогда ему не подчиняется так, как необходимо. – Это было грубо с моей стороны. Мэри отмахивается от него. – Если тебя там не было, ты, конечно, можешь это доказать? – тон у неё легкий, но взгляд острый. – Меня там не было, – «По большей части». – Но я не могу доказать это. Она поднимает бровь. – Почему? – Меня не было в общежитии, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Где ты был? – Выходил. – Куда? – В Астрономическую Башню. Он видит, как в её тёмных глазах сверкают бесенята. – С кем? – Ни с кем. – Ни с кем? – Ни с кем, – повторяет он с лёгким рычанием в голосе. Мэри отклоняется на столе. – Ну, не очень убедительно. Он пристально смотрит на неё. – Очевидно. Она снова смотрит на него, словно пытаясь что-то понять. Это плохая идея… долбанный Джеймс Поттер, Регулус просил его не вмешиваться, но Джеймс ничего не может с собой поделать. Он всегда должен спасать положение. – Джеймс действительно считает, что ты не имеешь к этому отношения, – в конце концов говорит Мэри. Это не было сформулировано как вопрос, поэтому Регулус не дает ответа. – Я не могу понять почему, ведь ты явно лжешь. Регулуса возмущает это «явно». У него нет для неё ответа. Он вообще не хочет с ней разговаривать, каждую минуту опасаясь, что его лицо или голос всколыхнут в её голове какие-то воспоминания. Он не может понять, кто он – виновный, пытающийся избежать наказания, или невиновный, которого несправедливо обвинили? Ни то, ни другое, полагает он. Жизнь никогда не попадает ни под одну из категорий. Каждый человек всегда представляет собой некую смесь того и другого. – И это все? – спрашивает Регулус, когда молчание затягивается. Мэри ни разу не отвернулась от него, её взгляд был непостижимым и слишком умным, на его взгляд. А потом… – О, – внезапно восклицает она, широко раскрывая глаза. – Ты был в Астрономической Башне с Джеймсом. Технически это неправда, но местоположение – наименее важная часть всего этого. – Нет, – быстро реагирует он. Наверное, слишком быстро. – О, – повторяет Мэри. Она смотрит на него новым взглядом, который заставляет его чувствовать брезгливость. – Ну тогда ладно. – Макдональд, это НЕ то, что произошло. – Конечно, Регулус, я тебя услышала. Боже, ему действительно нужно больше никогда не разговаривать с гриффиндорцами, они все такие чертовски любопытные и невыносимые. Посражавшись с собой несколько секунд, он все-таки заставил себя заговорить: – Ты не можешь никому рассказать. Мэри кивает, странно серьёзная. – Да, я так и поняла. – Ради Джеймса, ты не можешь никому рассказать, – повторяет он, не желая повторять весь этот разговор, но надеясь, что его тона будет достаточно, чтобы донести свою мысль. Мэри медленно кивает. – Хорошо. Ради Джеймса, – а потом она говорит: – Так с кем ты был в ту ночь, когда на меня напали? Регулус тяжело вздыхает, раздражающее ощущение внутри подсказывает ему, что он теряет контроль. Слишком много людей знают. Они никак не смогут долго хранить этот секрет. Что-то похожее на страх, только немного хуже, сжимает его сердце. – Всё верно, – наконец удается выдавить ему. – И это все? – потому что он действительно хочет выбраться отсюда и, возможно, убить Джеймса Поттера за то, что тот поставил его в такое положение. За то, что раскрыл их перед кем-то еще после всего, что он рассказал ему прошлой ночью. И он знает, что это попытка помочь, найти решение их проблемы. Но, черт возьми, Джеймс. – Я скажу Дамблдору, – на мгновение Регулус чувствует, как его сердце останавливается, и страх, должно быть, отражается на его лице, потому что она быстро продолжает, – что я не помню, чтобы ты был там той ночью, – она пожимает плечами. – Не знаю, поможет ли это тебе, в последнее время они не очень-то меня слушают, но... Регулус не может не заметить горечи в её голосе и думает о Дамблдоре, который лишает её справедливости, использует её боль, чтобы купить себе нового шпиона. – Мне жаль, – произносит он, не понимая, за что, собственно, извиняется. Она пожимает плечами. – Работаем с тем, что есть. Регулус кивает. – Ладно, – неловкость сквозит в его голосе. И когда Мэри не делает ни единого движения, чтобы остановить его, он поворачивается и направляется к двери. – Ты должен знать, что я всё же знаю, – говорит она, когда он берётся за ручку двери, заставляя его оглянуться через плечо и наморщить лоб. – Что знаешь? – спрашивает он. Ещё один долгий взгляд, пронизывающий до глубины души. Затем она сползает со стола и неторопливо идёт к нему. Она останавливается, когда они оказываются рядом друг с другом, и на мгновение Регулус видит что-то новое во взгляде Мэри. Что-то жестокое. Похожее на ярость. – Что ты был там, – резко говорит она, распахивая дверь и оставляя задыхающегося Регулуса одного.