5 раз, когда Питер сбил Тони с толку (и 1 раз, когда Тони сбил Питера)

— Ей, Мо, как дела у моей любимой из Старков? — спросил Питер девочку, которая сидела к нему спиной посреди лестничного пролёта. Не сбавляя шага, он легко перепрыгнул через её голову, оказавшись как минимум в метре от неё, и аккуратно приземлился на несколько ступеней ниже. Обернувшись с ухмылкой, он ожидал услышать её смех. Но вместо этого увидел выражение её лица. — Ой-ой, что случилось? — спросил он, отбросив рюкзак в сторону и присев на ступеньки, чтобы одарить её своим фирменным взглядом старшего брата. — Папа злой, — сказала она, вложив в эти слова всю обиду пятилетнего ребенка. Питер оглянулся, чтобы убедиться, что мужчина, о котором идёт речь, не может их услышать, а затем прошептал девочке: — Эм, он может быть, да. Что случилось? Мрачное личико помрачнело ещё больше, а кулаки Морган сжались на коленях. — Он накричал на меня просто так. Вот это застало Питера врасплох. Конечно, Тони мог бы провести мастер-класс по крику. О его вспышках гнева ходили легенды. Чёрт, да он мог заставить кого угодно съежиться на месте, даже не раскрывая рта. Он видел, как этот человек превращал настоящих супергероев в кающихся детей — и себя в том числе. Но кричать на Морган? Это было бы впервые. — Почему он кричал, по поводу чего? — спросил Питер, стараясь не дать понять, что он подозревает её во лжи только потому, что ему кажется более вероятным, что капитан Роджерс внезапно встал на путь мелких преступлений. Морган ещё крепче обхватила себя руками и слегка выпятила нижнюю губу. Питер понял намёк. Она не стала рассказывать о том, что на самом деле сделала, чтобы не навлечь на себя гнев отца. — Значит, он просто вредничает? — сочувственно спросил Питер. — Супервредничает. Я должна сидеть здесь пятнадцать минут, а потом мы поговорим о правилах, а потом он расскажет об этом маме, когда она вернётся из Токио. Питер понимающе поморщился. — И поскольку ты не сделала ничего плохого, ты думаешь, что он, скорее всего, просто придумает что-нибудь, из-за чего он разозлился и на тебя, да? — Увидев печальный кивок ребёнка, Питер понимающе поморщился. — Что ж, ты прав, Мо. Это действительно очень подло. Хочешь, я поговорю с ним за тебя? Может, заключим сделку? Тони внезапно появился из кухни, вытирая руки о кухонное полотенце. — Эй, малыш. Хватит переговариваться с нашим заключённым. На скамье штрафников есть место ещё для одного. — Да, сэр. Никаких больше переговоров. — Питер быстро подмигнул Морган, чтобы Тони не заметил. Мужчина указал на дочь пальцем, похожим на указку. — У вас осталось десять минут, мисс Морган. Вместо того, чтобы пытаться вызвать сочувствие у своего брата-паука, я предлагаю вам потратить это время на размышления о том, что привело вас сюда. Питер не думал, что Морган может выглядеть ещё более взбешённой, но ей это каким-то образом удалось. Она крепко сжала маленькие кулачки на коленях. — Ты сам меня сюда привёл, — прямо заявила она. Глаза Питера расширились от такой неприкрытой дерзости. (Потом он вспомнил кто были её родители и что дерзость была заложена в её ДНК с обеих сторон.) Тони, надо отдать ему должное, не растерялся. — Только формально. Катализатором послужили твои собственные действия. Но если ты хочешь продолжить спорить о семантике, я с радостью попрошу ПЯТНИЦУ добавить тебе время. — Нет! — возразила Морган. "Тогда молчи. Я скажу тебе, когда твое время выйдет. Питер, пойдем со мной. Питер встал и наклонился, чтобы нежно взъерошить темные локоны Морган. — Держись, Моргс. И небольшой совет? Постарайся не перебивать его, пока он не успокоится, ладно? — Что с ней случилось? — спросил Питер, следуя за Тони на кухню. Тони вздохнул, достал из шкафа тарелку и начал выкладывать на неё яичницу-болтунью и бекон. — Садись. Ешь, — сказал он Питеру, который не был голоден, но не хотел испытывать судьбу в таком настроении. Он присел на барный стул и взял тарелку. — Я застал её за игрой в моей лаборатории сегодня в пять утра, — сказал Тони, и у Питера отвисла челюсть, потому что это? Это был важный момент, и она это знала. — Ого. Как она туда попала? — Вот об этом я и хочу тебя спросить. — Ни за что, я бы никогда не дал ей код! — Я не говорю, что ты это сделал, но она следит за каждым твоим шагом. Ты ничего от неё не скроешь. Я бы гордился этим, если бы это не означало, что я окажусь в полном дерьме, когда Пеппер узнает. — То есть ты думаешь, что она видела, как я вводил код, и запомнила его? — Это моя рабочая теория. Я собираюсь это выяснить. — А ПЯТНИЦА не сказала тебе, потому что… — Вот почему у ТЕБЯ проблемы. Питер замер, не донеся вилку с яйцом до рта. — О-о-о, чёрт. — Да, звучит правдоподобно. Ты отключил ограничения доступа к лаборатории? И выключил режим конфиденциальности? И забыл сбросить настройки по умолчанию после того, как нарушил все правила? Это довольно внушительный список ошибок, Питер. — Прости. Мне правда жаль. Было уже поздно, я не спал, и если бы я только мог предположить, что Морган знает, как туда попасть, я бы никогда... — Активно и целенаправленно шёл против протоколов, установленных для безопасности и благополучия? Питер поморщился. — Я бы так не сказал. — Нет, я уверен, что ты бы так не сказал. Скажи мне, Питер, как давно ты вмешался в мой искусственный интеллект? —Мистер Старк ... — Ах, я должен быть более конкретным. Как давно ты вмешивался в работу моего ИИ в последний раз? Питер молчал, ковыряя быстро остывающую яичницу и ожидая, что ему выскажут всё, что он думает. — Я задал тебе вопрос и жду ответа. — Я думал, это риторический вопрос. — Это не он. Тяжело вздохнув, Питер отодвинул тарелку с недоеденным ужином и поднял глаза, чтобы встретиться с проницательным взглядом мужчины. — Пару недель назад? — Ты спрашиваешь меня или сообщаешь мне? — Ну, я думаю, вы, скорее всего, уже знаете, поэтому я стараюсь не лгать. — Собирался солгать мне? — Мистер Старк, да ладно. — Нет, Питер, не ладно. Это серьёзно. Безопасность в лаборатории всегда была приоритетом номер один, без всяких отговорок, и ты знаешь это. Доступ — это привилегия, а не право, и если ты злоупотребляешь им или если что-то настолько плохо, что ты пренебрегаешь элементарными мерами безопасности, то я должен об этом знать. — Ого, вы начинаете читать нотации, как Кэп. — Осторожно, Пит. Я спрашивал когда. — И я ответил вам. Это было две недели назад. Когда вы были на своём последнем задании. — Это не было заданием, я на пенсии. Это было дело Мстителей. Питер усмехнулся. — Тебе нужна салфетка? — Простите, мистер Старк, но если вы думаете, что это и есть выход на пенсию, то, я уверен, вы ошибаетесь. Нельзя вернуться домой после трёхнедельной деловой встречи со сломанными костями, огнестрельным ранением и, как выразился доктор Бэннер, «лёгким сердечным приступом»? Тони пренебрежительно махнул рукой. — Мы ещё вернёмся к этому. Какое отношение это имеет к лаборатории? — Я же говорил вам. Я не мог спать. Когда я там, вожусь с чем-то… это помогает. — С чем? С тревогой? Тебя что-то беспокоило? — Вы, как никто другой, должны знать. — Значит, ты не мог уснуть и знал, что если проведешь всю ночь в лаборатории, ПЯТНИЦА донесет на тебя. — В общем, да. Я не хотел, чтобы ПЯТНИЦА меня пилила, или чтобы вы отвлекались на задании, или чтобы мисс Поттс волновалась. И я не мог попасть туда, когда мне было нужно, не отключив те ограничения по времени, которые вы для меня установили, что, кстати, совершенно не нужно. Тони закатил глаза. — Понятно. — Я собирался сбросить настройки, клянусь. Я просто… — Забыл. — Да, сэр. — Сколько ночей подряд ты провёл там? — То есть, не всю ночь напролёт, но я спускался туда примерно в то время, когда мисс Поттс ложилась спать. Я старался вовремя собираться в школу, — добавил он с ноткой неуместной гордости. — Ты не спал три недели? — Ну, я немного вздремнул. Не придавате этому значения. Всё в порядке. Тони провёл рукой по лицу. —Боже, Питер. — Я думал, мы говорим о том, что я оставил лабораторию без защиты и подверг Мо опасности. Может, сосредоточимся на этом, а не на моём режиме сна? Всё в порядке, я в порядке. —Затем, шёпотом: — А ты можешь сказать то же самое? — Эй, — рявкнул Тони. — Я бы хотел, чтобы ты был немного сдержаннее, парень, особенно когда ты и так вляпался. Мы уже говорили об этом. Сон не обсуждается. Если у тебя с этим проблемы, скажи кому-нибудь. И если ты не спишь уже ТРИ НЕДЕЛИ, ты НЕ ДОЛЖЕН проводить все ночи взаперти в комнате, полной химикатов и оборудования, которое может тебя убить, если ты чихнешь не в ту сторону. Ты патрулировал, пока всё это происходило? — Конечно. Должен ли я был позволить преступникам захватить город только потому, что накануне не выспался как следует? — Чёрт возьми, Питер! Ты знаешь. Если бы я был здесь, я бы никогда не… — Но вы не были здесь. Тони удивлённо вскинул брови. — О, прости, — сказал он с ледяным сарказмом. — Это тот парень, который буквально годами твердил, что он не ребёнок, а теперь говорит, что ему нужна няня, чтобы не покончить с собой? Питер слез с кухонного табурета и выбросил остатки своего завтрака в мусорное ведро. — Это вы у нас любитель саморазрушения, — пробормотал он, а затем повернулся и спросил: —Я могу идти или вам нужно ещё покричать на меня? — Знаешь что, да, иди. Иди в свою комнату и оставайся там, пока не будешь готов признать своё неуважение и поговорить по-человечески. Питер бросил на Тони сердитый взгляд, явно сдерживаясь, чтобы не съязвить, что только усугубило бы ситуацию, и зашагал прочь. Через несколько мгновений дверь его спальни захлопнулась так громко, что Тони подпрыгнул. Затем он снова подпрыгнул, когда из соседней комнаты донёсся тоненький голосок: — Папочка? ПЯТНИЦА говорит, что моё время вышло. А ещё Питер прошёл мимо меня на лестнице и даже не попытался меня пощекотать. Думаю, он о-о-очень зол. Можно я пойду поиграю? Ещё кофе. Тони нужно было выпить гораздо, гораздо больше кофе.

___________________

Питер знал, что ведёт себя как придурок. Он знал это, но даже не мог заставить себя переживать по этому поводу. Что само по себе было нехарактерно для него. Но дело в том, что с тех пор, как он вернулся после Щелчка, ему постоянно нужно было видеть своих близких — особенно Тони. Когда их не было рядом, и он не мог легко убедиться, что с ними всё в порядке, тревога давила ему на грудь, как холодный и тяжёлый кусок металла. А когда Тони уезжал на какую-то секретную миссию, о которой Питеру даже не разрешалось спрашивать, воображение Питера становилось жестоким и пугающим. Всё началось с вспышек, которые возникали каждый раз, когда он закрывал глаза, чтобы попытаться уснуть. Тони (или Мэй, или Пеппер, или Морган, или Нед, или ЭмДжей, или Хэппи, или Наташа, или Капитан, или Роуди, или Клинт, или Ванда, или Сэм, или или или) ранен, истекает кровью, сломлен, падает, тонет, больно, умирает… И он вскакивал с кровати и пытался унять сердцебиение, успокоить бунтующий желудок, остановить слёзы. Он боролся за возможность дышать. Сон того не стоил, ничто того не стоило. Поэтому, Питер перестал пытаться заснуть. Он был силён, и, вероятно, ему требовалось меньше сна, чем другим людям. (Он не прислушивался к голосу разума в своей голове, который напоминал ему, что его сила, скорость и способность к регенерации снижаются, когда он не заботится о себе должным образом.) А потом перед ним потянулись долгие одинокие ночи, которые ему приходилось заполнять работой. Поэтому он скорректировал протоколы лаборатории, сделал так, чтобы он не попадал в поле зрения ПЯТНИЦЫ, и с головой ушёл в провода, формулы, коды, инструменты и гаджеты. Благодаря этому, его мозг блаженно отдыхал от непрекращающегося страха. Он действительно собирался вернуть всё на свои места до возвращения мистера Старка. Этот человек часто засиживался в лаборатории допоздна, и Питер не хотел рисковать, пересекаясь с ним и рискуя быть пойманным. Но его способность спокойно спать не восстановилась волшебным образом только потому, что его отец вернулся. Особенно если учесть, что он вернулся раненным. Сломанные кости и огнестрельное ранение были достаточно серьёзными, но его сердце? Питер подавил в себе гнев, вызванный тем, что этот человек был таким чертовски упрямым и самоотверженным (и даже не понимал иронии), и оставил всё как есть. Ему было спокойно от осознания того, что он может прийти туда, когда ему будет нужно. Но он никогда бы себе не простил, если бы с Морган что-то случилось. Мистер Старк постучал в его дверь около полудня и вошёл, когда Питер вяло буркнул: — Входите. — Я приготовил сэндвичи с сыром на гриле, — сказал он. — Спустись и поешь. — Я не голоден, — солгал Питер. — Да, так и есть. На завтрак ты съел два жалких кусочка яичницы. Тебе нужно съесть как минимум два сэндвича. Или ты тоже неделями не следил за своим обменом веществ? Питер застонал. — Мы всё ещё этим занимаемся? — Мы ещё не начали. Мы просто взяли тайм-аут, потому что ты вёл себя как придурок. — Кто бы мог подумать. — Пит. — Что? Тони присел на край кровати Питера и пристально посмотрел на него. — Что с тобой происходит, дружище? Поговори со мной. Пожалуйста? — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Ты спрашивал о безопасности в лаборатории. Я рассказал тебе, что произошло. Я не лгал. Я извинился за то, что мог подвергнуть Морган опасности. Ты же знаешь, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы ей навредить. — Я знаю, конечно, знаю. — Так о чём тут говорить? Я под домашним арестом? Против моей воли? Ты хочешь, чтобы я сейчас же вернулся к Мэй? Что? Надежда в глазах Тони медленно угасала, и они потемнели. — О, Пит. Ты пытаешься разбить сердце старика? Разве оно не пострадало достаточно за этот месяц, без того чтобы мои дети объединились и отправили меня в могилу раньше срока? Питер вскочил с кровати, его глаза внезапно вспыхнули. — НЕ ГОВОРИ ТАК! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ШУТИТЬ НА ЭТУ ТЕМУ, ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК? ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО СМЕШНО, ЧТО ТЫ МОГ УМЕРЕТЬ? ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО В ПОРЯДКЕ ВЕЩЕЙ? НУ ТАК ЭТО НЕ ТАК! И если ты продолжишь жить так, как живешь, это перестанет быть шуткой, и ЧТО ТОГДА? Тони встал, обошёл кровать и встал перед Питером, борясь с желанием положить руки мальчику на плечи, чтобы немного успокоить его и помочь справиться с внезапной яростью. — Вот оно, да? — мягко спросил он, пока Питер тяжело дышал, пытаясь успокоиться. — Питер… — Нет! Я не буду об этом говорить. Я не могу сейчас с вами разговаривать. Пожалуйста, просто оставьте меня в покое. Просто уходите. — Питер… — Прекратите, не трогайте меня! Тони, который уже тянулся к мальчику, замер и поднял обе руки вверх. Воздух между ними был наэлектризован. Он вдруг с ужасом осознал, что, если он попытается обнять Питера прямо сейчас, тот оттолкнёт его, и ни одному из них не придётся разбираться с эмоциональным багажом, связанным с этим. Поэтому, вопреки всем отцовским инстинктам, которые кричали ему утешить! успокоить! помочь!, Тони начал медленно пятиться к двери. — Я тебя услышал, дружище. Я ухожу. Пожалуйста, просто... Пожалуйста, подойди и поговори со мной, когда тебе станет лучше. Нам нужно это обсудить. Посмотри на меня, Пит. Питер поднял полные слёз глаза и посмотрел на Тони. — Всё будет хорошо. Ты меня слышишь? Закрыв за собой дверь, он услышал, как Питер тихо всхлипнул, и это чуть не сломило его.

_________________

Следующие несколько часов Тони провёл с Морган. Он обнимал её, пока она смотрела один за другим два диснеевских мультфильма, и рассеянно поглаживал её живот. В рекламе между двумя фильмами, Морган серьёзно посмотрела на него. — У меня всё ещё проблемы? — спросила она. Тони задумчиво нахмурился, делая вид, что размышляет. По правде говоря, у него уже не было сил учить их чему-то или наказывать. Он просто хотел, чтобы его дети были счастливы. Поэтому, он согласился на это и сказал себе, что не сдаётся, как дешёвый костюм. — Ты когда-нибудь снова пойдёшь в папину лабораторию без меня, мамы или Пити? Морган покачала головой, глядя на него широко раскрытыми серьёзными глазами. — Никогда. Сидеть на ступеньках так скучно. Тони слегка ухмыльнулся и закатил глаза. — Это было пятнадцать минут, милая. Надеюсь, тебе никогда не придётся отбывать больший срок. Но ладно. У тебя больше нет проблем. — И ты не расскажешь маме? — спросила она немного нерешительно, как будто это всё ещё было возможно. —Ты что, шутишь? У меня будут такие же проблемы, как и у тебя, если мы ей расскажем. Это наш маленький секрет. — А у Пити? Тони поцеловал тонкие, как у младенца, волоски у уха дочери, и она хихикнула. — И у Пити тоже, — согласился он. — А теперь тихо, чтобы я мог досмотреть этот фильм. Я теперь эмоционально привязан к этим говорящим игрушкам.

__________________

В течение дня он ещё несколько раз заходил к Питеру, приносил ему еду и воду и повторял, что готов поговорить, когда Питер будет готов. Но ничего не вышло. Он ненадолго задумался о том, чтобы позвонить Мэй и сказать ей, что их ребёнок... он даже не знал, что ей сказать. Расстроен — это ещё мягко сказано. Он также подумал — и быстро отбросил — мысль о том, чтобы узнать, не хочет ли Питер, чтобы он отвёз его обратно в квартиру. Может, расстояние пойдёт на пользу. Но даже если Питер этого хотел, Тони не был уверен, что сможет сделать это прямо сейчас. По крайней мере, без какого-то решения. Поэтому он оставил всё как есть, и с облегчением обнаружил пустые тарелки и бутылки из-под воды, когда пошёл их собирать, потому что знал, что ребёнок, должно быть, голоден. Поздно вечером, уложив Морган спать и перед тем, как самому отправиться в лабораторию, Тони открыл дверь в комнату Питера и увидел, что тот крепко спит, раскинув руки и ноги, как обычно. Он улыбнулся про себя, взял лёгкое флисовое одеяло (разумеется, с изображением Железного человека) с оттоманки у изножья кровати и накрыл спящего Питера. Его рука на мгновение замерла над лбом Пита, а затем опустилась на слегка влажные кудри и легонько взъерошила их. — Я люблю тебя, Питер Паркер, — прошептал он, помня о суперслухе ребёнка и о том, что сон в эти дни был для него бесценным даром. — НИКОГДА не забывай об этом.

______________________

Кстати, о сне. Тони, возможно, недооценил, насколько сильно он в нём нуждается. Он понял это, когда очнулся от дремоты на своём верстаке, прижавшись щекой к костюму Человека-паука, в который он вносил несколько давно назревших изменений. А затем, словно у него было собственное паучье чутьё, он почувствовал присутствие мальчика позади себя. Он едва успел обернуться, как обнаружил, что обе его руки заняты Питером Паркером. Лицо мальчика было прижато к его плечу, а хватка была такой крепкой, что у Тони перехватило дыхание — но он не жаловался. — Прости, прости, прости, — повторял Питер, приглушая слова своей поношенной футболкой с логотипом AC/DC. Слова, которые Тони ненавидел слышать из этих уст. Они навсегда останутся напоминанием о смятении и горе, страхе и безнадежности, о пепле в воздухе, на его пальцах, в его легких. Пять лет пепла и разрухи. — Пожалуйста не говори так, Пит, — сказал Тони. Моё сердце этого не вынесет. — Он не произнёс этого. В конце концов, они решили промолчать. Железной хватки их объятий было достаточно, чтобы услышать биение сердец друг друга и понять то, что невозможно объяснить словами.