5 раз, когда Питер сбил Тони с толку (и 1 раз, когда Тони сбил Питера)

Обычно после крупной победы — или, честно говоря, даже после незначительной, они были не привередливы — обратный полет проходил в праздничной атмосфере. Если, конечно, не считать серьезных ранений или тактических разногласий после боя, Мстители почти всегда были не прочь похлопать друг друга по плечу за хорошо выполненную работу. Но не в этот раз. Тишина, царившая под гул двигателей, была напряженной и тяжелой, и никто по-настоящему не смотрел друг на друга. Питер, со своей стороны, сжался в кресле так плотно, обхватив руками ноги и уперев подбородок в грудь, что если бы они попали в воздушную яму, он, скорее всего, скатился бы с сиденья и отскочил от противоположной стенки салона, как шар для боулинга. Но это было максимумом уединения, доступным ему в данный момент, и это было лучше, чем рисковать встретиться взглядом с кем-либо — особенно с теми двумя, что вели целый диалог глазами всего в метре от него. Ему нужно было выбраться из этого самолета и подальше от этих людей, пока он не совершил то, что нельзя будет исправить. Например, не расплакался. Например, не ударил кого-нибудь в лицо от чистого разочарования. Этим «кем-то» почти стал Клинт (что было бы одним из наихудших выборов, наравне с любым другим человеком на этом летательном аппарате), когда тот внезапно опустился на колени рядом с креслом Питера и положил свою тяжелую руку ему на голову, слегка взъерошивая его кудри, словно сейчас было подходящее время для взъерошивания кудряшек, Боже, Клинт! Питер поднял лицо из темной бездны между коленей, чтобы вперить в Соколиного глаза то, что, как ему казалось, было убийственным взглядом, но, видимо, не произвело впечатления, потому что вместо тревоги на лице Клинта появилась — какого черта! — легкая ухмылка. — Да, я знаю, — сказал Клинт, справедливо полагая, что контекст не нужен. — Поверь мне, пацан, я знаю. Но ты в порядке, слышишь меня? Озадаченный, но в то же время почти уверенный, что каким-то образом уловил суть, Питер смягчил свою хмурость. Улыбнуться ему было не под силу, но он один раз твердо кивнул, давая понять, что понял: Клинт пытается его поддержать. А когда ты варишься в мутных глубинах собственного эпического провала, даже странная поддержка желанна. Скоро они должны были приземлиться, и Питер знал процедуру. Те, кому нужно, отправятся в лазарет, остальные переоденутся, примут душ и соберутся, чтобы уничтожить горы еды (сражения — голодная работа) и изрядно проредить непомерно дорогие запасы алкоголя Тони. Питер был почти уверен, что по меньшей мере пара его ребер ушиблена, если не сломана, да еще был поверхностный порез на левом бедре, но он думал, что никто, кроме него, об этом не знал, а значит, в лазарет его, скорее всего, не отправят. Что означало, что он сможет поспешно сбежать, как только двери откроются на посадочной площадке на вершине Башни. Но у Капитана были другие планы. Едва квинджет коснулся земли, как он материализовался в личном пространстве Питера, обхватив его бицепс невероятно большой ладонью — не сильно, но удерживая — словно чувствуя, что Питер собирается сбежать. — Задержись на минутку, Питер, — тихо сказал Стив. — Я просто хочу с тобой поговорить. — А мне потребуется значительно больше, чем одна минута, так что, наверное, тебе стоит начать первым, Кэп. Питер вздрогнул, когда Тони подошел к нему сзади, и он оказался зажат между двумя мужчинами, которых больше всего на свете хотел избегать, возможно, до конца своих дней. Остальные Мстители потянулись из самолета, и случайные руки протягивались, чтобы сжать руку Питера, похлопать по плечу, взъерошить волосы (черт побери, Клинт!), пока в салоне не остались только они трое. Питер внезапно нашел пол салона невероятно интересным. — Подними глаза сюда, сынок, — сказал Кэп без упрека. Питер оторвал взгляд от пола и встретился глазами со Стивом. — Первым делом. Ты ранен? Тебе нужно в лазарет? — Нет, сэр, я в порядке. Тони фыркнул. — Ты бы не понял значение этого слова, даже если бы от него зависело твое поступление в Гарвард. Питер раздраженно посмотрел на своего наставника, который, казалось, был полон решимости сделать и без того неловкую ситуацию еще невыносимее. Кэп вздохнул в сторону Тони. — Ты не помогаешь. — Привет, мы знакомы? Помощь — это не совсем мой конек. Стив с раздражением закатил глаза. — Тогда, может, тебе стоит пройти внутрь и позволить мне кратко поговорить с Питером наедине. — Если ты собрался устраивать разнос моему стажеру, я бы хотел при этом присутствовать и, вполне вероятно, подлить масла в огонь. Но прежде чем это случится, пацану нужно оказать медицинскую помощь. — Что? Я в порядке, — возразил Питер. Стив пожал плечами. — Он говорит, что в порядке, Тони. — О, я знаю, что он так говорит. Без предупреждения Тони молниеносно протянул руку и ткнул Питеру в бок со средней силой. — Ай! — Питер защищающе схватился за бок, стараясь не согнуться пополам. Тони имел наглость выглядеть самодовольным. — Как минимум два ушибленных ребра, возможно, три, может, одно с трещиной. И, ах да, еще противный порез на бедре, который он считает ерундой, хотя по лезвию, которое его оставило, запросто мог ползать какой-нибудь противный межзвездный вирус, пожирающий плоть. Я бы сказал, лазарет — разумный выбор. Стив нахмурился на Питера. — Ты не собирался никому говорить, что ранен? — в его тоне сквозило неодобрение. Тони теперь почти ухмылялся, законченный садист. — О, понимаешь, Кэп, быть честным и сообщать о травмах? Это не совсем его конек. Питер чувствовал, как уши горят. Развернувшись всем телом, чтобы убрать Тони из поля зрения за спину и сосредоточиться полностью на Капитане, он попытался ухватиться за остатков достоинства, прежде чем его предатель-наставник нанесет еще больший урон. — Это действительно не так серьезно, сэр, — сказал он. — Обычно я могу определить через час или около того, заживет ли все само. Ну, знаете, быстрый метаболизм? Так что я планировал пойти переодеться, принять душ и, ну, оценить ущерб. Чтобы доктора могли сосредоточиться на остальных, ведь мне, скорее всего, даже первая помощь не нужна. — Ха! — рявкнул Тони у него за спиной, и потребовалась невероятная выдержка, чтобы не взмахнуть рукой назад и не шлепнуть слепо этого человека, словно он — ухоженная муха. Кэп, что ему в кредит, тоже проигнорировал реплику, не отводя от Питера своего спокойного взгляда. — Мы не рискуем с травмами в этой команде, Питер, неважно, есть быстрый метаболизм или нет. Ты ведь в курсе? — Да, сэр, — пробормотал Питер. — И все же твой план состоял в том, чтобы… — Оценить ущерб, — непрошено подсказал Тони. — И поверь мне, Кэп, я видел достаточно травм, которые этот юноша «самооценил», чтобы понять, что он в этом не силен. — Мистер Старк, пожалуйста, можете вы просто прекратить?! — резко выпалил Питер, сам удивившись своей резкости, и развернулся, чтобы бросить на Тони яростный взгляд. — Я знаю, что вы на меня злы, я знаю, что вы оба на меня злы! Но я могу выдержать только одного из вас за раз, а Кэп подошел первым. Тони рассмеялся без тени веселья. — Так ты хочешь, чтобы мы по очереди объясняли тебе, насколько невероятно глупыми были твои действия на поле боя? Как твоя ничем не подкрепленная уверенность и полное пренебрежение указаниями в угоду собственным ошибочным импульсам запросто могли тебя убить? — Тони, хватит, — резко оборвал его Кэп. — Хватит? Ты шутишь? Мы были на одном и том же поле боя, или ты так смягчился во втором веке жизни, что позволяешь шестнадцатилетнему ребенку посылать тебя и твои приказы к черту, рискуя своей шкурой и шкурами каждого в твоей команде? — Тони, я сказал, отстань. Питер, спускайся в лазарет. Немедленно. Питера не нужно было просить дважды. Бросив взгляд на двух мужчин, которые теперь впивались взглядами друг в друга вместо него (что, казалось бы, должно было быть улучшением, но таковым не казалось), он пробормотал: «Так точно, сэр, уже бегу» и, игнорируя пронзающую боль в ребрах, побежал по трапу к относительному безопасности Башни. Он мог только надеяться, что они потратят всю свою энергию на спор друг с другом, и им почти ничего не останется для него, когда они закончат. Вероятность этого казалась малой.