5 раз, когда Питер сбил Тони с толку (и 1 раз, когда Тони сбил Питера)

Люди не причиняют вреда сыну Тони. Скорее, люди не причиняют вреда ребёнку Тони и не остаются безнаказанными. Просто такого не бывает. Какими бы ни были обстоятельства, независимо от того, по чьей воле — Бога или человека — произошла череда событий, приведших к такому немыслимому исходу, Тони этого просто так не оставит. Он будет мстить за этого мальчика до последнего вздоха. Он свершит скорый суд — или возмездие, если, по его мнению, оно заслуженно, — в любой форме, которую сочтет необходимой. Он заставит человека, причинившего боль его ребёнку, пожалеть о том, что он выбрал любой другой мыслимый образ действий только для того, чтобы отступить и избежать последствий, которые обрушатся на него. А что, если человек, причиняющий боль ребёнку Тони, — это... ребёнок Тони?

_________________________

Он находит одетого в спандекс ребёнка-героя, съёжившегося в тесном углу его любимой крыши — слегка обветшалого, но явно давно любимого многоквартирного дома в Квинсе, с которого открывается хороший обзор на малыша, за которым он по велению своей хрупкой совести присматривает. Но сейчас он не осматривает окрестности. Сейчас он просто терзается угрызениями совести. Тони чувствует это, даже не видя ничего, кроме сгорбленной фигуры Питера, которая в этот момент кажется болезненно маленькой, и смутных очертаний взъерошенных кудряшек на фоне кирпичной стены в ореоле тусклого оранжевого света охранной сигнализации. Он даже не поднимает глаз, чтобы посмотреть, как Тони приземляется в двух футах от него с удивительно тихим металлическим звоном, что совершенно неожиданно. Парень прекрасно знает, что уже давно нарушил комендантский час, и что ему придётся за это ответить. В любой другой ситуации он бы уже вскочил на ноги и начал бормотать извинения ещё до того, как мужчина коснулся бы земли, запинаясь на словах, как будто соревновался за медаль в искусстве умиротворения разгневанных представителей власти. Но Тони не злится. Тони обеспокоен. И когда время идёт, а мальчик всё ещё не смотрит на него, беспокойство начинает перерастать в тревогу. Обычно Тони начинал с саркастического замечания: «Забавно встретить тебя здесь в столь чертовски поздний час в школьный вечер», или «Ты отсутствовал в тот день, когда твой класс научился определять время?», или «Эй, Пит, какой твой любимый способ прервать твой тихий вечер? Мой — это получить звонок от крайне расстроенной женщины, которая, похоже, потеряла своего сбежавшего ребёнка-паука.». Честно говоря, испытывая лёгкое раздражение из-за того, что он пропустил то, что обещало стать действительно очень приятным вечером с его прекрасной женой, он мог бы вообще не тратить время на преамбулу, а просто подхватить юного Мстителя своими железными руками и перенести его прямо в свою квартиру, невзирая на протесты. Пусть с этим разбирается тётя мальчика — маловероятный со-родитель Тони. Но обычно энергия, исходящая от этого ребёнка, не кажется такой… неправильной. Поэтому Тони предпочитает действовать напрямую. — Привет, малыш. — Привет, мистер Старк. Ладно, это уже что-то, это, технически, правильные слова, правильная реакция, но Пит по-прежнему не смотрит на него, и это заставляет Тони нервничать. — Ты что, хочешь, чтобы я спросил? — Спросили о чем? Тони раздражённо вздыхает. — Спросить ч — Питер, ты не мог бы посмотреть на меня, пожалуйста? Парень подчиняется, поднимает взгляд на своего наставника и оу. Оу. Непокорное сердце Тони сжимается при виде того, как желтоватый свет отражается в слезах на щеках мальчика, заставляя их блестеть, в то время как в этих глубоких, добрых, душевных глазах появляется влага. Не колеблясь, Тони снимает броню и опускается рядом с Питером на потрескавшийся цемент, обнимает мальчика за плечи и нежно, но уверенно прижимает к себе. Этот жест мгновенно заставляет Питера расплакаться по-настоящему, его тело сотрясается от рыданий, которые он едва сдерживает. Тони прижимается губами к непослушным волосам Питера, тихо утешая его и позволяя мальчику немного побыть в том, что ему нужно. Но в какой-то момент ему приходится задать вопрос, который он ненавидит больше всех остальных, потому что неправильный ответ может его сломить. Он старается говорить успокаивающим тоном. — Пит, ты не пострадал? Пауза затягивается, и Тони начинает тревожиться, но прежде чем он успевает отреагировать, Питер что-то бормочет ему в плечо. Слова приглушены, голос звучит сдавленно и жалко, и Тони слегка отстраняется, призывая Питера сделать то же самое, чтобы лучше видеть его лицо. — Прости, приятель, я не совсем понял. Питер набирает в лёгкие воздух и не смотрит на Тони, когда повторяет: — Я должен был. И Тони совсем не нравится это. — Попробуешь снова? — Несмотря на всю пользу, которую я приношу, мне должно быть больно. Мне должно быть гораздо больнее. — Да, но я больше не хочу слышать эту чушь из твоих уст, слышишь меня? — Вот тебе и успокаивающий тон. — Посмотри на меня и скажи, что у тебя в голове, Пит. Питер резко отстраняется от Тони и яростно трёт свой мокрый нос и красные, заплаканные глаза, но слёзы продолжают литься нескончаемым потоком отчаяния. Он откашливается, запускает грязные пальцы в волосы и смотрит куда угодно, только не на своего наставника. — Ничего. Ничего. Я в порядке. — Я вижу как ты в порядке. И это не то, что нужно. Поговори со мной. — Я не хочу разговаривать. — Очень жаль, потому что я хочу. И не знаю, слышал ли ты обо мне такое, но у меня настоящая проблема с тем, чтобы не получать желаемое. Питер вскакивает на ноги, раздражённо фыркая. Слабая попытка Тони пошутить, похоже, только ещё больше его разозлила. — Мистер Старк, может, не надо? Может, вы просто уйдёте? Я сейчас пойду домой, извинюсь перед Мэй, лягу спать и встану в школу как нормальный человек, просто… я не хочу делать это. — Что делать? Скажи мне, почему ты сидишь здесь, посреди ночи и ревёшь в три ручья? Ладно, я услышал тебя. Но ты всё равно мне расскажешь, потому что я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что случилось. — Я не просил мне помогать! Крик Питера звучит хрипло, зло, отчаянно, и сила, стоящая за ним, удивляет его не меньше, чем Тони. Он смотрит на мужчину широко раскрытыми глазами, поднося руку ко рту, словно пытаясь поймать слова и запихнуть их обратно в себя. Тони сдерживает инстинктивное желание огрызнуться в ответ, повысив голос и приняв угрожающий вид, как уличный пёс, наказывающий непослушного щенка. Вместо этого он просто пристально смотрит на него, приподняв бровь. Ждёт. — Я... послушайте, мне жаль, мистер Старк, мне жаль, что я накричал на вас, я не должен был кричать на вас, я знаю, я просто... я просто хочу... это было... я так... аргх! — Слова замирают у него на губах, и он поворачивается к Тони спиной, напрягая плечи и тяжело дыша. Тони осторожно приближается к нему, как к раненому животному. То, что происходит, происходит без предупреждения. Тони протягивает руку, чтобы положить её на плечо мальчика, собираясь с силами, чтобы снова попытаться добиться от него эмоциональной откровенности, но Питер поворачивается и бьёт кулаком в кирпичную стену рядом с ними. Питер издаёт сдавленный крик, который заглушает крик Тони. Из дыры сыплются обломки кирпича и пыль, которые скапливаются у ног Питера, пока он отдёргивает руку и прижимает её к себе. — Питер, что за чёрт! — яростный крик Тони звучит странно диссонансно на фоне той чрезвычайной осторожности, с которой он поднимает руку Питера и подносит её к источнику более яркого оранжевого света, чтобы лучше оценить ущерб. Сломанные пальцы. Разорванная кожа. Алая жидкость просачивается сквозь кожу и каплями размером с монету стекает на землю между ними. — Боже Христос, парень, зачем ты... ну, знаешь, сейчас это блять не имеет значения. Тебе нужно в медотсек. Давай, пошли. Тогда Питер набрался смелости и отстранился от Тони, убрав с глаз долой свою изуродованную руку. — Нет. Выражение крайнего недоверия на лице Тони в любой другой ситуации могло бы показаться комичным. — Прости, нет? Послушай, Питер Паркер, я не знаю, в каком заблуждении ты пребываешь, но это? Это не демократия. Ты не получаешь право голоса. — Вы не понимаете! — Тут нечего понимать, кроме того, что ты только что впечатал свою чёртову РУКУ в чёртову СТЕНУ, и я вижу твои чёртовы КОСТИ. Теперь для разнообразия ты будешь делать то, что тебе говорят, потому что я обещал твоей тёте, что приведу тебя домой целым и невредимым, и я не думаю, что она оценит по достоинству изуродованную конечность. Иди сюда. Доспехи Железного человека с лязгом смыкаются вокруг него. Питер отступает ещё на шаг, оглядывается через плечо, чтобы оценить расстояние между ним и краем крыши, и Тони понимает, что тот собирается сбежать. Активировав лицевой щиток, он бросается вперёд и обхватывает Питера железной рукой за талию, в то время как тот выпускает паутину в соседнее здание, готовясь сбежать с помощью одной руки. А затем Тони взмывает с ними обоими в ночное небо, направляясь к Башне с кучей эмоциональных проблем.

_________________________

Рука в ужасном состоянии. Несмотря на способность Питера к регенерации, потребуется вправить кости. Поэтому, когда доктор Чо отводит Тони в сторону в коридоре и говорит ему, что Питер пытается убедить её сделать это без обезболивающих суперсолдатского уровня, которые они держат наготове для Кэпа, и вообще без каких-либо обезболивающих, он возражает. — Это безумие. Дай ему лекарства, — приказывает Тони, обходя её и врываясь в палату Питера, совершенно потеряв терпение. — Ты, — рявкает он, указывая пальцем на Питера. — Ты перестанешь вести себя как маленький засранец и усложнять всем жизнь, и я имею в виду ПРЯМО СЕЙЧАС. Хелен даст тебе лекарство и вправит пальцы, а ты будешь держать рот на замке, если только не скажешь что-то, что не будет полным бредом. Понял? Питер закатывает глаза — закатывает глаза! — но не возражает, когда доктор Чо подходит к его капельнице с ампулой и шприцем. Тони считает это маленькой победой.

_________________________

Запись с видеоняни показывает ему то, что ему нужно знать, но это не значит, что Питер может расслабиться. Ему нужно поговорить о том, что произошло сегодня вечером. Ему нужно понять, что он никогда не сможет защитить всех от каждой угрозы, что он, несмотря на свои выдающиеся способности, в конце концов остаётся обычным подростком и, как таковой, будет время от времени совершать ошибки. Или даже если он этого не делает, иногда плохое просто происходит, и это НЕ из-за каких-то действий (или бездействия) самоотверженных маленьких ботаников с золотыми сердцами, которые каждую ночь рискуют всем, чтобы помочь ближнему. Тони не думает, что Питер сегодня будет восприимчив к такой логике. Но если ему удастся заставить его выслушать эти слова сейчас, возможно, он действительно услышит их позже.

_________________________

— Во-первых, — говорит Тони без предисловий, распахивая дверь медотсека и подходя к кровати Питера. — Подвинься, — бормочет он, слегка подталкивая ногу Питера, чтобы сесть на край койки. — Прежде всего, ты должен знать, что с женщиной всё будет в порядке. Питер удивлённо вскидывает брови, словно забыл, что Тони может в любой момент получить доступ к полному каталогу записей всего его существования в качестве Человека-паука. Обычно Питера это раздражает; он чувствует себя так, будто в его личную жизнь вторгаются, хотя, как услужливо замечает Тони, когда Питер жалуется на это, «Это моя техника. Мой ребёнок-паук. Моё дело». Но на этот раз он так рад словам Тони, что не возражает против использования радионяни (хотя его по-прежнему сильно смущает название). — Она? Вы уверены? Откуда вы это знаете? Тони ухмыляется. — Ты забываешь, с кем разговариваешь? У меня есть связи, малыш. Так что, можешь положиться на меня, когда я говорю, что с ней всё будет в порядке. Она вовремя попала в больницу — кстати, благодаря одному Человеку-Пауку, — ей сразу же сделали экстренную операцию по удалению пули и устранению внутренних повреждений, и сейчас её состояние стабильно. — О. Ого, ничего себе. Я-я не был уверен, что она... Я имею в виду, там было так много... Эм. А как насчёт... Тони наклоняет голову, внимательно изучая Питера. — Её сын? Питер с трудом сглатывает, прежде чем кивнуть, и это, кажется, что-то подтверждает для Тони, который ласково проводит рукой по спутанным кудрям Питера. — С бабушкой и дедушкой мальчика связались, и они сразу же приехали в больницу. Я уверен, что к тому времени, как маму выпишут, ребёнок будет избалован до невозможности. Питер судорожно вздыхает и на мгновение закрывает глаза. Когда он их открывает, в них блестят непролитые слёзы. — Хорошо, это хорошо, — говорит он. — Он был таким… он… он всего лишь маленький ребёнок, я имею в виду, что ни один маленький ребёнок не должен видеть ничего подобного. Питер прикусывает нижнюю губу. — Я не успел опутать его паутиной, мистер Старк. Я видел, как он потянулся за пистолетом, и я… я просто не успел. Тони кивает, показывая, что слушает, и ждёт, наблюдая за тем, как Питер теребит в руках тонкое одеяло и размышляет. — А потом, я имею в виду, после того как он... потом, я так отвлёкся на неё, лежащую на земле, и на всю эту кр-ровь... и на маленького мальчика? Он умолял меня, мистер Старк, умолял Человека-паука спасти его маму, он плакал и смотрел на меня так, будто я мог всё исправить, а этот чёртов парень сбежал. Он сбежал, и это моя вина, — Тони открывает рот, чтобы возразить, потому что ему совсем не нравится, в каком направлении движется Пит, но затем Питер выпрямляется, высвобождает руку из ладони Тони и сжимает кулак, а его голос становится громче и злее. — Этому мальчику придётся жить с воспоминанием о том, как его маму застрелили прямо у него на глазах, как её кровь растеклась по земле, забрызгала его ОБУВЬ, а так называемый супергерой стоял там, как полный неудачник, пока плохой парень удирал. Я сделал это с ним, мистер Старк, я! — Он поднимает глаза и встречается взглядом с Тони. — Однажды вы сказали мне, что если я ничто без костюма, то мне не стоит его носить. Ну и каково это — знать, что я ничтожество даже с этим? — Его смех звучит чертовски горько, и это глубоко ранит Тони. Так, он почти уверен, что испортит следующую часть. В конце концов, один из его главных триггеров, красная тряпка для быка, — это когда кто-то плохо отзывается о Питере Паркере. И, судя по всему, этот защитный инстинкт, желание наброситься на того, кто виноват, распространяется и на самого Питера Паркера. Поэтому, Тони некоторое время молчит. Он хочет всё сделать правильно. Или, в крайнем случае, он хочет хотя бы избежать внезапного желания дать Питеру подзатыльник за то, что тот думает о его любимом ребёнке в таком ключе. — Значит, сегодня мы сыграем в зажигательную игру «Облей Питера Паркера мочой», да? Кто-нибудь хочет присоединиться или это игра для одного? Зачеркните это. Я в деле. Знаешь, я никогда не хотел обращать на тебя внимание. Питер поднимает глаза и встречается взглядом с Тони, явно не ожидавшим такого. А затем он замирает, словно заворожённый, пока Тони продолжает. — Это правда. Я имею в виду, ты же слышал истории, ты же встречался с этим мужчиной, с мифом, с легендой. Его ничто и никто не волнует, верно? Я имею в виду, конечно, если добавить к этому красивую блондинку и пару верных помощников, то он не против, в конце концов, он не совсем одиночка. Но ребёнок? Гиперактивный четырнадцатилетний ребёнок с комплексом героя и раздражающей привычкой ожидать хорошего от людей? Даже когда мир на каждом шагу в его короткой жизни доказывал этому парню, что большинство людей не заслуживают презумпции невиновности. Даже несмотря на то, что всё его существование было чередой трагедий, которые сделали бы большинство людей холодными, чёрствыми и жестокими. Да, Тони Старк должен был быть совершенно невосприимчив к этому парню. Я не хотел заботиться о тебе, потому что забота — это тяжело. Это рискованно и тяжело, и я не думал, что мне что-то угрожает из-за какого-то болтливого парня, у которого случайно оказались способности, которые мне нужно было позаимствовать на минутку. Ах да, это до сих пор сильно задевает. — Тони делает паузу и прижимает два пальца ко лбу, словно пытаясь унять головную боль или избавиться от горьких, полных чувства вины воспоминаний, прежде чем продолжить. — Но, видишь ли, Питер, я недооценил тебя. Я думал, что ты просто наивен, что твоя нелепая жизнерадостность — это просто незрелость, что ты перерастешь это и станешь таким же суровым, как все мы. Ты бы понял, что иногда случаются плохие вещи, и мы ничего не можем с этим поделать. Что тебе следует беречь своё сердце и чувства, потому что ты не хочешь, чтобы кто-то использовал их против тебя. Что ты должен держать всех на расстоянии, как это делают эмоционально ограниченные люди вроде меня. Но я не учёл ТЕБЯ, Пит. То, насколько ты волшебен. Этого достаточно, чтобы растопить сердце старика, достаточно, чтобы стать мерилом, по которому я сужу о способности человечества творить добро, и знаешь что? Никто даже близко не подобрался к этому. Ты уникален, Питер. Ты совершил невозможное. Ты прорвался сквозь все мои защитные барьеры и вполз своей маленькой паучьей тушкой в мою душу. И мне неприятно это говорить, но как только ты там окажешься, выбраться будет невозможно. Спроси Пеп, Роуди, Хэппи, но не говори ему. Капитан. Нат. Брюс. Клинт, этот сукин сын. Какой-то панк из Теннесси. Просто… Я хочу сказать, что здесь не так много людей и попасть сюда непросто. Кроме тебя. Ты просто вошёл без приглашения и почувствовал себя как дома. Итак, первое, что тебе нужно знать. Я люблю тебя. Я люблю тебя без оговорок, без условий, без отказа от себя, без последней главы. Любить тебя — это, без сомнения, самое простое, что я когда-либо делал. И позволь мне напомнить, что мне всё даётся легко, ведь я гений. Лицо Питера раскраснелось, по щекам скатились несколько слезинок, которые впитались в его больничную рубашку. — А что во-вторых? — бормочет он, когда Тони замолкает и внимательно смотрит на него. — Ах, второе. Во-вторых, ты бесценен не только для меня. Ты бесценен для всего мира. Квинс выиграли в чёртову лотерею, когда тебя укусил тот паук, и они не единственные. Ты реально крут, дружище. Ты так сильно переживаешь, что тебе больно, но ты продолжаешь переживать, даже когда это разрывает тебя изнутри. Но каким бы добрым, щедрым, смелым и ХОРОШИМ ты ни был, есть одна вещь, в которой тебе очень, очень не хватает... Настолько, что это просто преступление, и меня это бесит, а мы все знаем, насколько плоха эта идея. Ты понимаешь, о чём я говорю? В чём твоя слабость? Питер хмурится: — Кажется, я знаю, что вы собираетесь сказать, но... — А, а, не перебивай меня, пока я не закончу. — Вы спросили! — Это был риторический вопрос. Я скажу тебе, в чём твоя ошибка, единственная реальная ошибка, которую я вижу, и, конечно, я предвзят, но всё же. Ты не видишь в Питере Паркере того чуда, которым он является. Ты не признаёшь и не празднуешь свои победы, потому что позволяешь им раствориться в тех моментах, о которых я только что упомянул, в моментах, когда случаются плохие вещи — и нет, приятель, они не случаются из-за тебя. Никогда, никогда, никогда из-за тебя. — Я... — Если ты собираешься возразить против чего-то из того, что я только что сказал, то, думаю, будет справедливо предупредить тебя, что ты можешь навлечь на себя гнев Старка, патент на который находится на рассмотрении. И я бы не советовал этого делать, и не только потому, что я оплачиваю твои медицинские счета. Видишь ли, Пит, один из самых надёжных способов вывести меня из себя? Это причинить тебе боль. Это касается плохих парней с оружием, хулиганов, у которых слишком много свободного времени, инопланетян с планами, учителей с несправедливой системой оценок и так далее. Это касается и тебя, малыш. Я хочу сказать, что если ты не причинишь вреда себе, то и мне не придётся мстить. Capiche? — Capiche, — бормочет Питер, и в уголках его губ появляется что-то вроде улыбки. — А теперь я хочу, чтобы ты немного поспал. Пусть твоя регенерация подействует, и ты быстрее снимешь гипс, хорошо? — Да, сэр. — Да, и ещё кое-что: я рассказал твоей тёте о большинстве событий, произошедших сегодня вечером, за исключением некоторых деталей и контекста, которыми, как мне кажется, ты должен с ней поделиться. Я не могу тебя заставить, но могу настоятельно рекомендовать. И я буду это делать. Непрерывно. Днём и ночью. Пока ты не устанешь от моей кампании настолько, что согласишься сделать что угодно, лишь бы я от тебя отстал. Потому что это важно, Пит. Говорить о таких вещах. Важно, чтобы ты знал, что можешь разделить это бремя с Мэй, со своими друзьями: Тедом и жуткой девочкой. Со мной. — Он делает паузу, и на его лице появляется нежная улыбка. — Спасибо, что доверился мне и открылся, дружище. Ты знаешь, для меня это много значит. — Он колеблется, прежде чем быстро подмигнуть Питеру. — Конечно, первым вашим порывом было сыграть в Rock ’em Sock ’em Robots с кирпичной стеной, а затем попытаться уговорить доброго доктора Чо сломать вам пальцы без обезболивания… но открытость была не так уж далеко позади. Сонная улыбка Питера пробуждает в Тони что-то чудесное, и он отвечает ему настоящей улыбкой, не той, что для камеры, а нежной улыбкой, излучающей тепло, привязанность и простую любовь. Той, что предназначена для семьи. — Ница, выключи свет, пожалуйста. — Тони откидывается на спинку кресла у кровати и потягивается, разминая суставы, которые так давно этого не делали. Возможно, супергеройская деятельность ускоряет процесс старения, но он чертовски уверен, что родительские обязанности сказываются на нём гораздо больше. — О, мистер Старк, нет, — возражает Питер, когда Тони кладёт ноги на край кровати и немного ёрзает, устраиваясь поудобнее. — Разве вы не хотите пойти наверх и поспать в своей настоящей кровати? Я уверен, что мисс Поттс скучает по вам, а мне и здесь хорошо. Вам не обязательно оставаться здесь на всю ночь… Тони сонно мычит, закрывая глаза, и отвечает: — Ты же знаешь, малыш, что я этого не сделаю. Я не делаю того, чего не хочу. А сейчас я хочу немного вздремнуть в этом удивительно эргономичном больничном кресле рядом с моим любимым ребёнком-пауком. — Что ж, если я не смогу вас переубедить... — Ты не можешь. — Тогда есть ещё кое-что, ладно? Я хочу кое-что сказать о том, первом из двух, о чём вы мне рассказали, и я не хочу, чтобы это выглядело странно или что-то в этом роде, и я знаю, что вы не всегда любите сентиментальность, так что я просто скажу это быстро, и нам больше не придётся об этом говорить, если вы не хотите. Потому что... Тони наслаждается знакомым звуковым сопровождением бессвязной речи мальчика, но знает, что если он даст ему выговориться, то они никогда не уснут. Поэтому он мягко перебивает: — Малыш. Выкладывай. — Ладно, эм. Надеюсь, вы уже знаете, потому что это не какая-то новая штука, просто это никогда не было чем-то особенным... — Питер, клянусь богом. — Просто... Я просто хотел сказать, что... Я тоже тебя люблю, Тони. Спокойной ночи. Тони не открывает глаз, но на его лице появляется улыбка, а сердце наполняется теплом. Без сомнения, этот парень его погубит. Но какой же это путь.