Не хочешь выпить?

Когда его жизнь превратилась в сплошную череду неприятностей, он и подумать не мог, что согласится провести неделю в чертовом отеле с какой-то дурашливой девицей, чья милая личика умудрялась его раздражать сильнее всего. Вокс был готов умолять самого Бога: избавь меня от этой тупицы! Он никогда особенно не питал положительных эмоций ни к кому, да и одобрение было для него редкостью. Вокс ненавидел всех одинаково, хотя одного оленя он презирал сильнее прочих, жаждя ему зла. Верёвка слегка засветилась, напоминая, что они всё ещё связаны, и Вокс невольно сжал кулаки. — Успокойся, мой милейший старый товарищ. Аластор сидел чуть поодаль, всё так же улыбаясь своей идиотской улыбкой. Вокс невольно сжал кулаки, желание выбить ему все зубы росло. — И какого чёрта? Неделя это слишком долго! — проревел он. — Мой отец… — начала принцесса, неловко улыбаясь. Но Вокс тут же отвёл взгляд, не желая слушать оправдания. — От твоей истерики ничего не изменишь, — саркастично сказала Вэгги. В отеле стояла почти гробовая тишина. Никто, кроме принцессы и, возможно, Вэгги, толком не понимал, какого черта тут находился Вокс. А ещё оставался второй вопрос: что это за белая сияющая штуковина, что связывала его с Аластором? Вокс был готов клясться матери Чарли, что все здесь слишком удивлены, чтобы даже попытаться вмешаться. Хотя эта игрушка Валентино явно показывала, что радости от его появления — никакой, Воксу было похуй. Анджелу он считал не более чем пустым раздражителем. — Временно, я надеюсь… — Чарли явно не договорила, и это сразу вывело Вокса из себя. — Но за эти дни мы точно найдём общий язык, да? Как насчёт того, чтобы делать друг другу комплименты? Это будет ещё одним уроком! Многие внутри отеля сразу подумали, что идея так себе. Но Чарли очень хотела, а Вэгги решила, что пусть её девушка хоть немного будет счастлива. Поэтому она подтолкнула Хаска и Анджелу участвовать в этом. В итоге даже Аластор оказался втянут в игру, и ни один из них не посчитал нужным спросить Вокса о его мнении — что, естественно, сильно его возмутило. — Начинай, Хаск! — Чарли подняла палец вверх, словно указывая на него как на первую жертву. Хаск внимательно посмотрел на Анджела, слегка раздражённый, но с привычной ухмылкой на лице. — Ну, твой стиль… в порядке, — сказал он ровно, голосом без особого смущения, скорее с ноткой сарказма. Анджел тут же наклонился ближе, ухмылка стала ещё более извращённой: — «В порядке», говоришь? — медленно протянул он. — Значит, ты признаёшь, что я настолько неотразим, что твоя раздражённость лишь подтверждает это? Или я что-то неправильно понял? Хаск усмехнулся, скрестив руки на груди: — Может быть. А может, я просто хочу, чтобы ты меньше болтал и дал мне спокойно допить свой напиток. Анджел фыркнул и притворно обиженно скривился: — О, как мило! Немного сарказма и угрозы — ты знаешь, как заставить меня почувствовать себя особенным. Вокс сжал кулаки, готовясь вставить своё ехидное замечание, а Аластор, как всегда, тихо ухмылялся, явно получая удовольствие от происходящего. Чарли, не теряя энтузиазма, хлопнула в ладоши: — Отлично, ребята! Продолжаем! Вэгги тихо вздохнула, понимая, что спорить с этим хаосом пустая трата времени. Дальше всё продолжалось слишком скучно. Многие делали комплименты — кто-то старательно, кто-то слишком радостно, а кто-то просто ужасно. — Теперь ваша очередь! — Чарли быстро заставила их встать. Вокс изогнул бровь и, глядя на Аластора, — Ал, начинай! — Глупый, противный, томительный, скучный, — холодно и ровно пробормотал Аластор. — Эээй, Ал, ты… — Чарли неловко улыбнулась, словно стараясь смягчить удар. Вокс же громко фыркнул и с вызовом усмехнулся: — А ты, тупой олень, с убогим чувством стиля и отвратительным вкусом. Честное слово, такой раздражающий. — Вкус отличается от твоего, и, если честно, я безумно рад, что мой вкус куда более привлекателен, чем твой. — Настолько, что все забыли про твой мерзкий радио? — усмехнулся Вокс. — Ты буквально средневековая тупица. — Я, конечно, знал, что ты лишён рационального мышления, но не до такой степени. — Просто признай, что новые вещи куда интереснее старых. — Нет, — Аластор шире хмыкнул, — глупый пласкоголовый снова не прав. — Какой же… — Тише, тише! — Чарли встала перед ними, стараясь не замечать, как Вокс и Аластор готовы растерзать друг друга на месте. Цепь вдруг начала жечь сильнее, и Вокс нахмурился ещё сильнее, не понимая, что происходит. Они же не отходили друг от друга — значит, что-то явно нечисто. — Скажи, что ты знаешь, что это такое, — с угрозой шепчет Вокс. — Цепь дружбы…? — Чарли нервно улыбнулась. — Это я на хуй знаю! Почему бы тебе не избавить нас от страданий!? — Вокс нахмурился ещё сильнее, сжимая кулаки. — Только тот, кто наложил… — Чарли неловко отвела взгляд, чувствуя стыд. Дальше всё шло чертовски раздражающе. Чарли повторяла почти то же самое, что и Рози, только с добавлением новой информации: эта цепь заставляет их искренне ощущать положительные эмоции друг к другу. Если этого не происходит, цепь начинает жечь с такой силой, что становится совсем плохо. То есть, если Вокс назовёт Аластора «тупым стариком с отвратительным чувством юмора, с тупым видом и блядской улыбкой», цепь будет яростно реагировать. Вокс скривился, сжимая кулаки. Его бесило даже одно упоминание об этом механизме, не говоря уже о том, чтобы на самом деле подчиняться его правилам.