г.г.п.т.к.н

отшельницу-Эну всегда все боялись — «Посланницей демона» ведь её нарекли когда-то в деревне. закрученные назад короткие рога, тёмно-шоколадные волосы под каре и такие же глаза, переходящие в чёрный. всегда ходит в своём чёрном плаще, прикрывающем её голову, в руках «Посох» из глины и палок. боялись её жители не только за внешность, но и за характер. колкая, резкая, холодная, эгоистичная, могла задеть каждого по поводу и без своими грубыми высказываниями. но она явно такового не желала ни говорить, ни слушать из собственных уст. но нене отшельницу не боялась. сколько она ни терялась в заснеженном лесу во время метелей и буранов, сколько раз шинономе ей помогала, хоть и ругала так, будто убьёт скоро своими голыми руками или посохом проткнет насквозь. кусанаги знала, что где-то под этой коркой льда на сердце скрывается какая-никакая доброта и мягкость, показать которую просто некому. прямо как и сейчас. падающие снежинки били по лицу, по телу, резали, царапали своими острыми концами, будто лезвия самых острых клинков у самураев. но нене упрямо продолжала идти, хотела увидеться с отшельницей, поговорить обо всём, рассказать, как там дела в деревне... только сильный ветер не давал ей идти дальше, всё толкал и толкал назад, заметал ей путь свежим снегом, будто пытался ей сказать: «Не иди туда, дурёха!» а жительнице деревни всё бестолку, даже если она уже не чувствует конечностей, перед собой ничего не видит из-за сильного снегопада. хотя... она что-то видит. а именно огонёк, идущий к ней навстречу. эна! это она! ведь кто ещё будет тут ходить с фонарём в таких суровых условиях, кроме неё? нене начала двигаться в сторону света от лампы, пока не упала от бессилия и холода в глубокий сугроб. услышала только последнее: «Дура ты! куда ты в таку—» а потом тёплые руки на себе, лампу рядом и посох...

★

Проснулась уже Нене в тёплом, уютном деревянном домике, хоть и в жёсткой кровати. оглядевшись, она поняла, что находилась у отшельницы... какой уже раз? даже эна столько раз у неё не бывала, сколько нене у неё. приподнявшись, она резко чувствует чужую сухую, но теплую руку, толкающую обратно на подушку, слышит ворчание и как кто-то гладил её по голове.

—ну-ну, дура. молчи лучше и отлеживайся, коли не выгнала тебя отсюда на смерть верную от холода-мороза.

фыркнула шинономе, сидя у изголовья самодельной кровати и баюкая замерзшую и уставшую девушку. к сожалению, а может и к счастью, её судьба такова, что нельзя приближаться ей к деревне родной, откуда её и выгнали из-за... этих дурацких рогов! а если бы их не было... если бы не считали её посланницей чуть-ли не самого сатаны, может, она была бы мягче? была бы добрее? но зато ей можно, а-то и нужно спасать от верной гибели заблудших в метели, в дремучем лесу. одним из частых гостей, оказывающихся в доме отшельницы, была именно Кусанаги Нене. вот будто мёдом намазан для неё этот лес, ей богу! но уже даже привычно видеть её у себя, что-ли...

—прости-прости, эна... ничего не могу поделать, всё тянет меня к твоему лесу дремучему, тянет к твоему домику...

пожала плечами выжившая девушка, протянув руку к шинономе, но отшельница только презрительно фыркнула, встала, отходя от кусанаги и скрещивая на груди руки.

—а ещё что промолвишь, дура? вот дела... нет, ну вы только посмотрите! тянет её ко мне! ха-ха-ха!

эна покачала головой, не сдерживая своего едкого смеха. Кусанаги только вздохнула, понимая, что тут ничего поделать нельзя с её высказываниями. ну, что с неё взять?

—эх ты...

смогла только вздохнуть жительница деревни и устроилась поудобнее на мягкой, нагретой подушке. аж начало клонить в сон... такой блаженный...

—так, довольно! нормально ты так полежала. ты не поела даже, куда снова в грезы? нельзя с голодным животом спать, а два раза подряд тем более нельзя! глава твоя разболится!

чувствует на своих плечах нене руки шинономе, встряхнувшие её тело, потом та её отпускает и куда-то уходит, фыркая и ворча. возвращается с подогретым обедом — аппетитное мясное рагу. мясо она могла в лесу достать, а овощи... походу стащила, вот плутовка.

—хм, кажется я понимаю, куда делись продукты с моего огорода–

—молчи. ешь давай, пока не остыло.. хотя, нет, пока я не передумала и голодной не оставила!

—хорошо-хорошо, эна!

—с чего ради ты называешь меня просто «эна»?!

★

подобные вылазки от нене продолжались, сердце отшельницы хоть немного, но потеплело к жительнице деревни, даже могла незаметно к ней прийти, попить чаю, а кусанаги ей рассказывала всякие вести со всех краёв деревни. только эти радостные, теплые моменты не долго продлилось. отшельницу в какой-то момент всё-таки поймали за хвост и потащили к центру деревни. кусанаги даже не поняла сначала, куда делась эта милая, колкая на язык девушка с рогами? потом уже поняла по крикам и бегущим людям... кусанаги сорвалась к сеням, подбежала к входной двери и пулей ринулась к центру... в сердце тревожно было... и ведь можно сказать, что не зря. она остановилась, пытаясь отдышаться, но дыхание сперло от того, что её очи аметистовые увидели. эна... эна, привязанная на деревянном коле, так ещё и над огнём! дорогая её сердцу отшельница, не раз спасавшая её, да и не только её от студеных морозов и голода в лесу... почему же ей так ответили на единственное проявление доброты!?

—Эна!!

но крик погряз в бездне из «Сгори!», «Да чтоб ты сдохла поскорее!», «Посланница дьявола вернулась!». кусанаги пыталась протиснуться сквозь людей, готовых уже загрызть бедную отшельницу, пока эна сжалась в клубок, поджав ноги, и рвалась.

—Отпустите! не хочу я смерти такой! да лучше бы я умерла одна-одинешенька, а не от огня вашего коварного!

шинономе сглотнула, увидев блестящие аметистовые глаза от подступающих слез в толпе. она сразу поняла, кто это стоит. но ведь она не могла ничего сделать сейчас...

—да чтоб вы все тут сгорели и испытали те же муки, что и я!!!

взвизгнула шинономе, ощущая на своей коже едкое пламя и всепоглощающую боль. огонь её быстро поглотил, пока отшельница могла только корчиться, визжать и слушать треск и довольный крик публики. а жительница деревни по имени нене только молча плакала, прикрыв рот ладонями и наблюдая за казнью... стоп, она плакала? уже не обращая на то внимание, она снова начала расталкивать толпу, прорываясь вперед к девушке, поразившей её сердце своим уникальным добром с привкусом холодка.

—Эна!! Эна!!! да что-ж это делается такое!? боже, помоги! спаси же..! спаси эну!!

грубые мужские руки сжали её плечи и оттолкнули, мол, «Виды загораживаешь»...

★

прошли дни, нене не могла себе местечка никакого найти. ходила она к дому погибшей отшельницы, наводила там порядок, пока его не нашли... забрала оттуда памятных для эны вещей, некоторые продукты уже успели подгнить, испортиться... плечи кусанаги содрогнулись, потом ещё раз, и она смогла только упасть на колени, сотрясаясь в рыданиях. вот почему? почему её решили сжечь!? что она такого сделала для людей, что её так жестоко убили, так ещё и на публике!?

—прости, эна... я не смогла тебе помочь..! я не смогла тебя утащить подальше от смерти! я не смогла тебя защитить!!

всхлипывала нене и затем больно ударила по деревянному полу рукой. боль пронзила её тело, заставив очнуться от отчаяния и боли потери.

—нет.. нельзя плакать... не сейчас...

прошептала себе под нос она, вытирая слезы, вставая с пола и прихватив с собой вещей эны. пора домой...

★

уже придя к дому, она, абсолютно никакая, подошла к своему дому, пока не услышала голоса соседок, явно говорящие о ней:

—ой, ты слыхала-то весть про Кусанаги?

—что она с отшельницей сотрудничала? так это-ж все в деревушке у нас слыхали, да и не раз!

отшельница...

—вот-вот, про них! я тут ещё услыхала недавно, что любила эта ваша рогатая–

рогатая... нене сжала деревянный брусок в руках своих, пытаясь сдержаться, да бы не заорать на двух женщин..

«Хватит говорить про того, кого нет!»

подумала про себя жительница деревни, пока не почувствовала недоуменные взгляды на себе.

—кусанаги? что-ж с тобой происходит? диво дивное, никогда не видела, чтоб ты так визжала, прям как свинья резанная!

—да хватит говорить про того, кого нет!! эне бы это точно не понравилось! рогатая, отшельница, посланница демона..! просто хватит!!

повторила нене, после быстро заскочила за забор, где уже быстро оказалась в своём доме под смех других жительниц.

—хватит..! хватит, прекратите!

шептать могла только себе нене, скрываясь в доме.

...

хватит говорить про того, кого нет...

единственная мысль мелькала в голове у Кусанаги, всякий раз проходя мимо жителей деревушки, ловя их косые взгляды на себе, насмешки. специально при ней обсуждали только шинономе... только эну... называли обидными словами усопшую шинономе. жительница деревни только и пыталась, что молчать. приговаривала себе под нос, сжав ведро с водицей студеной из колодца.

—хватит говорить про того, кого нет...

— отвечала им нене и заходила за обшарпанный, старый забор. его бы пора менять, но как это скажешь кусанаги? бедная совсем из ума выжила, если видела рядом только эну, а на то, что происходило вокруг неё — да хоть бы хны ей. давно разворовали огород? сломали забор? уже чуть-ли не ломали окно, лишь бы она хоть вышла из своего домика, поговорила бы с кем. тьфу, всё без толку.

☆

—вот так здравствуйте, кого-ж я вижу! ну-ну, рассказывай, что там новехонького из вестей?

—ой, и я как рада тебя видеть! ты-ж в курсе, что нене совсем с ума сошла? кричит только по ночам «Хватит говорить про Эну», господа молит о пощаде и о помощи...

—что, правда что-ли?

—ох, прости, отец святой, меня. конечно правда! поговаривают даже, что давно она копыта отбросила свои, а вопли такие страшные... даже уж не знаю, что сказать!

—во дела...