Гибискус и змеи

      Гребаные блядские разборки закончились, высосав из Криса последнее желание жить и находиться в ФанниТаун.       Крис хотел домой.       Крис хотел послать нахуй и Филиппины, и Китай.       Крис хотел забрать детей и не думать о работе еще миллион лет.       Феликс отписался пару часов назад, что они с детьми разместились в кабинете Алека, превращая его в игровую, но вырваться получилось только сейчас. Крис общался с Алеком, стоящими на ушах сотрудниками отдела и еще кучей людей. Джун Во, раздражающий даже через телефонный разговор, тоже делу не помогал. Он ждал ответа, нужно кровопролитие руками Рателя или хватит профилактической беседы. Ратель не был из числа сотрудников, которые смогли бы сориентироваться по обстоятельствам. И это тоже усложняло задачу. Крис, будучи сонным и злым, не мог взять на себя ответственность и решить – будет убит проебавшийся диспетчер или останется в живых.       Перед глазами от усталости мелькали черные точки, а самому Крису так сильно хотелось спать, что даже мысли о предстоящих извинениях (да, снова) перед Ай Эном отошли на второй план.       Феликс укатал близнецов и вырубился сам, причем в совершенно неудобной позе, притулившись в офисном кресле Алека и подогнув под себя ноги. Свернувшийся почти клубочком, он казался еще меньше, чем есть, и младше лет на пять точно. Словно только-только из школы выпустился. И сразу к ним – в разинутые пасти змей, которые пожирают гибискус. Криса так напугала эта аналогия, что он передернул плечами.       Свет от настольной лампы немного разбавлял полумрак кабинета и давал рассмотреть фееричную прическу Феликса, над которой явно потрудился кто-то из его детей. Чанбин, скорее всего, подумалось Крису.       – Эй, Ликс, – он легко коснулся ладонью макушки Феликса, чуть тормоша его. – Просыпайся. Я закончил.       Феликс приоткрыл сонные глаза и осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Он с тихим стоном разогнул ноги и потянулся к карману пиджака, накинутого на его торс вместо одеяла, чтобы достать мобильник.       – Ого, – он поднял на Криса глаза после того, как его ослепило ярким экраном. – Совсем ночь.       Крису оставалось только виновато пожать плечами. У него не было других вариантов, раз уж он не смог переступить через гордость и попросить Ай Эна отвезти детей не сюда, а к мужу Алека. Там близнецы точно смогли бы остаться до утра. Такое уже бывало. А сейчас Крису придется будить детей, чтобы загрузить их в машину, и везти домой, где снова укладывать, слушая капризы. Режим будет сбит к чертовой матери, но оставлять их тут – не вариант.       Феликс издал довольное мычание, потянувшись во весь рост, когда Крис спросил:       – Я переведу тебе деньги, когда приеду домой, хорошо?       – Можешь и завтра. Сложно будет меня кинуть, я знаю, где ты работаешь.       Феликс смачно зевнул и попытался проморгаться. После сна его голос стал еще глубже. Мог бы озвучивать Мегатрона. Крис знал, о чем рассуждал – он пересмотрел все пацанские фильмы, узнав, что у него родятся близнецы. Увы, пристрастия к машинкам или трансформерам у мальчишек не появилось.       Крис подошел к дивану, чтобы разбудить сыновей. Они спали плотной кучкой из рук-ног-игрушек-пледа. Пришлось сначала аккуратно раскуклить обоих от покрывала, а уже потом будить. Дети ожидаемо расхныкались, не понимая, почему прерывают их сон. Крису было обоих жалко, но он не сможет посадить детей в машину один, держа их спящих на руках, а просить уставшего Феликса еще и ребенка нести до парковки Крис просто не хотел: он и так превысил все возможные лимиты. Крис искренне считал, что не должен борзеть. Хватит и Ай Эна, на шею которого он так комфортно уселся.       – Парни, – Крис усадил шатающихся спросонья детей на диване, стараясь говорить максимально мягким голосом, – одеваемся и домой, досыпать. Хорошо?       Сынмин, прижимая к себе плюшевого Минхо, поднял глаза на Феликса, который продолжал полулежать на кресле, пытаясь очухаться, немного пригладить волосы и найти в себе силы спуститься до общежития, а не остаться спать лицом на столе начальника.       – Ликси поедет с нами? Давай он поедет с нами?       Крис прикрыл глаза, призывая себя не нервничать. Его дети имели весьма ограниченный круг общения и каждого, кто им нравился, хотели забрать с собой. Видимо, сказывалась травма одиночества, о которой Крису говорила психолог, но сейчас он не хотел ничего анализировать, потому что самокопание лучше не делало.       – Ликс пойдет к себе домой, детка, – Крис протянул руку и погладил горячую после сна щечку Сынмина. – Он устал, а ему завтра на работу. Кстати, – он повернулся к Феликсу, – завтра выспись, а потом выходи на смену. Я поговорил с Алеком.       Феликс нашел в себе силы сползти с насиженного места и подошел ближе, присаживаясь рядом с Крисом. Моргал он все еще весьма заторможенно.       – Спасибо, – сказал он и посмотрел на Сынмина, коснувшись пальцами его миниатюрной ладошки. – Я бы очень хотел поехать с вами, но у меня есть свой дом.       Сынмин зевнул во весь рот, соглашаясь. Крис выдохнул, радуясь, что обошлось без истерик. Видимо, сонливость не до конца спала, и Сынмину было просто лень скандалить.       Чанбин встал с дивана, потирая глаза. Крис погладил его по голове и дотянулся до волшебной палочки, протягивая ребенку. Чанбин внимательно посмотрел на нее, а потом подошел к уже поднявшемуся на ноги Феликсу, протягивая звездочку ему.       – Это тебе. Ты красивый, как настоящая фея, – доверительно сказал он.       Это было что-то новенькое. Раньше Чанбин дарил свои игрушки только Ай Эну. Даже он сам не удостоился такой чести: с него обычно близнецы требовали игрушки, а не отдавали их. Он ошарашенно посмотрел на расплывшегося в улыбке Феликса.       – Уверен? Мне очень приятно, но это ведь твоя любимая игрушка.       – Уверен, – важно кивнул Чанбин. Колбаса деловая, вы посмотрите. – Я завтра папе корону дам, он ее тебе принесет. Тоже розовая, чтобы ты ее носил.       Он протянул вверх руки и Феликс, правильно поняв намек, присел, обнимая Чанбина.       – Буду носить, не снимая. Спасибо тебе большое.       Крис все еще не мог поверить в то, что видит.       – Что ты с ними сделал? – выдохнул он. Походило на какой-то стокгольмский синдром, причем не ясно еще, с чьей стороны.       Феликс хмыкнул довольно:       – Секрет фирмы.       Когда Сынмин подошел к Феликсу и тоже обнял его, а потом развернулся к Крису с хмурым лицом, Феликс перепугался.       – Что такое?       Крис закатил глаза и отошел к двери, давая понять, что не станет подслушивать важные детско-шпионские разговоры.       – Это значит, что он хочет сказать тебе какой-то секрет. Они так делают с Ай Эном.       – Тот парень, который привез их? – догадался Феликс. – Няня?       Крис кивнул, пытаясь сделать вид, что ему совсем не интересно, что Сынмин шепчет на ухо Феликсу, прикрывая их лица плюшевой собакой. Вряд ли, конечно, там глобальные обсуждения серьезных вопросов, но Крису было слишком интересно, что можно говорить Феликсу, которого дети знали буквально несколько часов.       Феликс тем временем тихо рассмеялся и кивнул.       – Обязательно. Если папа вас привезет еще раз, ты снова его увидишь.       Крис приподнял брови, поглядывая на лучезарно улыбающегося Феликса.       – Ничего такого, – заверил тот. – Договаривались о тусовке, если вдруг решишь привезти детей еще раз.       Крис недоверчиво прищурился, но Феликс продолжил лыбиться, не меняя показаний. Точно что-то замыслили. Возможно, близнецы заебались ждать отца по вечерам и просили Феликса переехать жить к ним вместо Криса. Вот им было бы раздолье с двумя няньками.       – Ла-а-адно, – сдался Крис, зевнув, – спокойной ночи и спасибо еще раз за помощь.       Феликс подхватил подаренную волшебную палочку и, помахав ею детям, быстренько вышел из кабинета Алека, чапая к лифтам.       – Ну что, срочно одеваться и домой, досыпать, – скомандовал Крис, глядя на детей.       Те, будто все еще очарованные Феликсом, закивали и послушно поплелись за Крисом, готовые ехать домой.

***

      Утро началось с болезни.       Не поспав ни минуты, Крис носился вокруг Сынмина. Он был красный от температуры и хныкал, когда Крис пытался стянуть с него одеяло. Помогло погладить его по взмокшим волосам, чтобы убедить в очередной раз измерить температуру.       – Малыш, от того, что ты укрываешься, температура только поднимается. Чанбин, – он посмотрел на зашедшего в детскую старшего из близнецов, – выйди, пожалуйста. Ты можешь заразиться.       Крис вздохнул, понимая, что скорее всего заболеют в итоге оба, но не мог не пытаться хоть как-то огородить Чанбина от простуды. Такие болячки сулили много нытья, тонны соплей и капризов. Крис готовился к худшему.       – Посиди на кухне, – снова попросил он Чанбина, который расстроенно оглядел брата, но все-таки вышел. Крис бросил ему вслед: – Сейчас приедет Ай Эн.       Была половина девятого, и Крис надеялся, что Ай Эн окажется на работе вовремя. Хотя, судя по тому, как он был принципиален накануне, явится как штык, без опозданий. Крис запихнул Сынмину градусник и написал семейному врачу. К счастью, для детей он нашел отличного терапевта, не связанного с их рабочими вопросами. Потому что Хану мог доверить себя, весь свой отдел, но не детей. Методы их местного «Доктора Хауса» в татухах всегда были действенными, но от того не менее сомнительными. Хан дружил с Минхо, это само по себе было прекрасным поводом держаться от него подальше и пересекать кабинет только в случае, если вытащить пулю самостоятельно не получилось.       – Детка, постарайся поспать, хорошо? – Крис достал из шкафа легкое одеяло, отодвигая теплое подальше, – скоро приедет Ай Эн и доктор.       Сынмин вяло кивнул.       – Дай мне Минхо.       Крис улыбнулся, протягивая нужную собаку и радуясь, что придумал имя, которое он даже в деменции не забудет, а потом поцеловал Сынмина в лоб.       – Я приду через пару минут. Как раз градусник запищит. Накормлю пока твоего брата, хорошо? Ты будешь кушать?       – Нет.       Ожидаемо. Когда кто-то из детей (или оба) болел, их настроение скатывалось к отметке минус сто, и они выносили мозг так, что у Криса дергался глаз. Но он потакал детям, которых было безумно жалко, и не мог придумать ничего лучше, как задаривать их игрушками и кормить всем, что они просили.       – Чанбин!       Крис оказался на кухне именно в тот злополучный момент, когда на пол полетела тарелка с кашей. Чанбин давно прорывался многие вещи делать сам, а тут появился прекрасный повод. Жаль только, что тарелка, которую он хотел поставить в микроволновку самостоятельно, не удержалась в маленьких ладошках. Крис, переступая через осколки, подскочил к сыну, подхватывая его на руки. Чанбин, конечно же, разрыдался от обиды. Крис прижал его к себе, поглаживая по спине и покачивая.       – Не поранился?       – Нет, – прорыдал Чанбин. – Я хотел помочь! Как взрослый!       Когда он подрастет, точно станет большим и сильным, и Крис всегда будет пользоваться его услугами, а пока часть соплей Чанбина осталась на футболке Криса, которую не мешало бы сменить на рубашку, чтобы выдвигаться на работу. С ночи Крис был на связи с врачом, держа на контроле температуру Сынмина, и к утру измаялся окончательно. А температура, как назло, только поднялась еще выше. Неудивительно, что от усталости разбитая тарелка воспринималась Чанбином как глобальная катастрофа.       – У тебя прекрасно получается быть взрослым, – Крис вышел из кухни, останавливаясь в коридоре, чтобы посмотреть сыну в лицо и утереть горькие слезы с щек. – Не плачь, хорошо?       Тот оглушительно шмыгнул носом, втягивая сопли.       – Ты будешь ругаться?       – Из-за тарелки? Нет, конечно. У нас куча тарелок. Хочешь, когда Сынмин поправится, съездим в торговый центр и купим новую посуду со звездочками?       Чанбин, начиная успокаиваться, кивнул.       – Только с мамиком. Он лучше всех умеет выбирать посуду со звездочками.       Крис уже хотел согласиться, как услышал хлопок входной двери. Он поспешил туда, встречая Ай Эна. Тот замер, сняв пальто лишь наполовину и лицо его сделалось сложным.       – Что успело случиться? – тут же оценил обстановку он, интересуясь тоном воспитателя. От этих интонаций стыдно становилось и детям, и Крису.       Крис тут же отчитался:       – Сынмин разболелся, я вызвал врача. Чанбин разбил тарелку, вся кухня в каше. Мне нужно выйти через двадцать минут, а я еще не был в душе, – он вывалил все это на Ай Эна, хотя первоначально планировал извиниться.       Ай Эна сложно было напугать детскими соплями. Пока все были живы, для него не существовало реальных проблем.       – Понял-принял.       Он быстро разулся, снял пальто и протянул вперед руки, ловко перехватывая зареванного Чанбина.       – Для начала нам надо умыться, а потом позавтракать, потому что одними соплями сыт ты не будешь, дружок.       Ай Эн достал из кармана платок, поражая Криса тем, что всегда имел при себе необходимые для детей вещи, и ловко вытер текущие из носа Чанбина сопли. А потом, хитро прищурившись, предложил:       – Хочешь, сделаю панкейки, чтобы было не так обидно, м?       Этого оказалось достаточно, чтобы Чанбин позабыл о печалях и радостно вскинул руки вверх.       – Панкейки!       – Я градусник достану у Сынмина и в душ, – пробормотал Крис, быстро сбегая из коридора.       Картина Ай Эна с его ребенком на руках пробуждала в нем эмоции. Крис стиснул зубы, понимая, что у него руки чесались обнять их обоих и притянуть к себе. А потом тоже попросить панкейки и есть их на кухне, пока они ждут врача и кормят детей. Без работы. Без проблем. Без наркотиков. Без любых других криминальных дел, в которых погряз не то, что по уши. Он бы не выбрался из этого дерьма, даже вытянув руки вверх, к самому солнцу.       Крис удостоверился, что Сынмин задремал, и аккуратно достал градусник, который совсем не радовал его подскочившей еще больше температурой. Он поторопил врача в сообщении, а потом обернулся, потому что услышал, как в детскую кто-то зашел. Ай Эн, с сочувствием глянув на спящего Сынмина, подошел поближе, чтобы не пришлось громко говорить.       – Чанбин попросил отдать тебе корону от розовой волшебной палочки. Сказал, чтобы ты подарил Ликсу, – прошептал он.       Он нашел в кровати Чанбина розовую корону с опушкой и блестящим дождиком, за мгновение выудив ее из горы разномастного феечного мерча.       – Вот, держи. И не забудь фото сделать с Ликсом в короне или как там зовут этого парня.       Крис выдохнул, понимая, что из-за бессонной ночи у него кружится голова. А еще ему показался холод в голосе Ай Эна при упоминании Феликса. Или Ай Эн просто злился за проеб Криса, на что имел полное право. Крис подошел ко все еще разглядывающему Сынмина Ай Эну и, прикрыв глаза, вдруг опустил голову ему на плечо.       Ай Эн вздрогнул от неожиданности и замер испуганным воробьем, боясь пошевелиться.       – Кристофер?       – Я не спал полтора суток. Вчера попросил сотрудника Алека до ночи сидеть с моими детьми, хотя это вообще не его обязанности. И даже он понравился им настолько, что Чанбин подарил ему сначала палочку, а потом вот, – он коснулся рукой короны, которую все еще держал в руках Ай Эн, – даже про это не забыл. Я не жрал и не мылся, мой второй ребенок болеет, а я собираюсь попросить тебя оставаться с детьми до ночи. Снова. Потому что на работе проблемы и нормально посплю я, возможно, через пару-тройку дней. Ты можешь просить любые деньги, Ай Эн, но я физически не смогу найти еще одну няню прямо сейчас. Не смогу ей доверить детей на ночь. На половину ночи. Да даже на полдня не смогу оставить ей больного Сынмина. И Чанбина, который скорее всего заболеет тоже и…       Крис запнулся, когда ощутил, что в его волосы на затылке вплелись тонкие пальцы. Ай Эн гладил его по голове примерно также, как гладил его детей, успокаивая истерики. И Крис как никогда понял своих пацанов, потому что все, чего ему захотелось в данный момент – утянуть Ай Эна на диван и, крепко обняв, уснуть на ближайшие пять часов как минимум.       Возможно, близнецы так сильно любили Ай Эна за то, сколько тепла он мог подарить одними объятиями.       – Я понял, – Ай Эн устало вздохнул, но в голосе его не было обиды. – Я все сделаю. Останусь с детьми на пару дней допоздна, вылечу температуру и уберу кашу с кухни. Но нам нужен клининг и такси до моего дома ночью, потому что сонным за руль я садиться боюсь.       – Все будет, – сразу же пообещал Крис, улыбаясь от отдающего теплом «нам». Какой же он идиот. Пусть Ратель и ему почку вырежет для продажи на черном рынке. Профилактики ради.       Ай Эн скомандовал тоном няни:       – Иди в душ, приводи себя в порядок и зайди на кухню перед выходом. Закинем в тебя парочку панкейков, чтобы отодвинуть подальше голодную смерть.       – Я никогда не разрешу тебе уволиться, ты же знаешь, да? – пробормотал Крис, который уже начал засыпать, упираясь лбом в плечо Ай Эна. – Никогда.       – Давай, рабовладелец, – Ай Эн, перестав церемониться, подергал Криса за волосы на затылке, – в душ.       Крис лениво поднял голову и достал из кармана вибрирующий сообщением телефон.       – Врач будет через пять минут, – сообщил он. – По клинингу решу, скину тебе проверенные номера, договоришься сам.       Крис с усилием отлепился от Ай Эна и, глянув на то, как он проверяет Сынмина, поспешил к себе в комнату, потому что опаздывать сегодня было нельзя. Они решили вопрос с судами, направив их по нужным адресам, заказали у Джун Во услуги Рателя и даже обошлись без смертельного кровопролития, решив отделаться запугиванием и небольшим причинением вреда здоровью. Но если Крис опоздает и заставит Алека с утра страдать в одиночестве, Алек ему голову оторвет несмотря на их пятилетнюю дружбу.       Когда Александр вышел из лифта, широко зевая, Феликс оттолкнулся ногами от пола, подкатываясь на офисном стуле от стола Ангелы в его сторону, чтобы протянуть большой стакан кофе на тройном эспрессо. Александр на мгновение даже замер, прервав зевок, как был – с раскрытым ртом. Потом моргнул и посмотрел на Феликса так, словно он был галлюцинацией.       – Ты мне снишься? – уточнил Александр.       Феликс фыркнул.       – В рубашке Ангелы? Вряд ли, – после чего потряс стаканом с кофе, вынуждая Александра его забрать. Начальник оглядел его прикид, кивая, чем признал, что да, женская белоснежная блузка на Феликсе не могла привидеться ему во сне. Феликс, изгваздавший свой дорогущий костюм в молочном коктейле, чего вчера даже не заметил, с утра нашел единственный выход из ситуации – обратился к Ангеле. Белая летящая блуза с объемным запахом у горла, подвязанным атласной лентой на бант, должна была отвлекать внимание от его невыспавшейся морды.       – Крис не сказал тебе, что ты можешь поспать? – спросил Александр виновато.       Феликс откатился обратно к столу, чтобы заполнить за Ангелу данные отчета. Иной платы за свою блузку она не взяла.       – Сказал, но я приму вашу благодарность в виде премии.       – Предприимчиво, – хмыкнул, похвалив, Александр и сделал большой глоток кофе. Глаза его закатились от удовольствия, а взгляд преисполнился желанием жить. – Боже, ты лучшее, что случалось со мной за последние несколько недель.       Когда Александр скрылся за дверью своего кабинета, Феликс, потерев уставшие глаза, проворчал под нос:       – Главное не озвучивайте этого при муже…       Впрочем, Александр тут же вернулся обратно в холл, даже не оставив портмоне на столе. Феликс успел перепугаться, что он услышал мандеж про мужа, но голову начальника забивало нечто другое. Александр сконфуженно поглядел на Феликса, приоткрыл рот, словно хотел озвучить свои мысли, но передумал и снова пошел в кабинет. Феликс окончательно растерялся.       Через мгновение Александр вернулся и, все еще выглядя смятенным, спросил:       – Извини за глупый вопрос, но ты случайно не общаешься кое с кем по имени Ратель? – судя по его виду, вопрос должен был Феликса как минимум оскорбить.       Он крутнулся на стуле, отрицательно помотав головой.       – Ни разу не встречал, – и даже не стал озвучивать, что слышал это имя из уст самого Александра или Криса. Каждый раз оно звучало в очень нелицеприятном контексте и относилось к тем делам, о которых Феликс ничего не хотел знать. Контрабанда наркотиков или еще чего похуже. – А что такое?       Александр отрицательно помотал головой и, присосавшись к стакану, добавил уже с полным ртом:       – Ну и слава богу, а то у меня было странное предчувствие. Недавно видел его на этаже.       Феликс приподнял бровь, потому что именно в этот момент трое начальников в сопровождении сотрудников, помощников и Ангелы вышли из лифта, расходясь по кабинетам делать великие дела.       – Ну, – озвучил очевидное Феликс, – тут шатается достаточно много народу.       – Справедливо.       Александр развернулся на пятках и наконец окончательно скрылся в кабинете, начиная рабочий день.       Спорить с Ангелой было бесполезно, как и разговаривать, если она была чертовски занята. Объективно, она и не должна была помогать Феликсу с его работой, потому что ей за это не доплачивали. Он не еще один секретарь и не мог даже освободить ее от пары задач. Поэтому, когда Ангела была занята с кем-то из начальников, Феликс оставался один – грустить за ее столом или в кабинете Александра. Никто, к счастью, в отсутствие Ангелы не пытался обращаться к нему как к секретарю. Начальникам других отделов на него в целом как будто плевать. Вежливые кивки головой были максимумом взаимодействия: Феликс заходил, отдавал райдеры, почтительно кланялся и уходил. Его не оскорбляло все это, хотя он и не понимал такого максимализма в иерархии. Хорошо, что он все-таки попал в отдел к Александру – ему нравилось работать среди иностранцев. Пожалуй, только Джун Во замечал Феликса. Молчаливо, без комментариев, но он всегда окидывал Феликса внимательным взглядом, проходя мимо. Феликс списывал его интерес на профессиональную деформацию. Человек, отвечающий за внутреннюю безопасность в компании, занимающейся контрабандой марихуаны и, возможно, чего-то похуже, не может наплевать на тех, кто его окружает.       На мгновение Феликс даже задумался – почему ФанниЭкспресс рискнули взять его на работу, ничего о нем толком не зная?       Или они знали все, а Феликс был наивным глупцом с самого начала?       Феликс даже отвлекся от райдеров для общего отдела, которые Александр попросил заполнить – от того, чем занимались логисты, про обычную канцелярку забывать не стоило. Сотрудники, возможно, составляли договора кровью, но им все еще требовалась бумага и папки для хранения.       Дело было в недосыпе, и Феликс это понимал. Он всегда становился немного раздражительным, если спал меньше четырех часов, а сегодня у него еще и жутко болела спина на пару с шеей – сон на кресле Александра не пошел телу на пользу. Стоило узнать, не включен ли в пакет медицинских услуг массаж, а то так и развалиться на куски было не долго.       Феликс привычно покосился на двери лифта, когда звоночек оповестил о приезде людей на этаж, и уже хотел отвернуться, как понял, что его решил навестить никто иной как Хенджин. Феликс улыбнулся против воли. Даже в сегодняшнем состоянии он не мог не радоваться, видя его. Феликс отложил райдер подальше и поднялся из-за стола, не в силах оторвать взгляд от сонного Хенджина. Он тоже не выспался, и это было заметно. Лицо немного отекло, превращая глаза в совсем уж щелки, а движения были скудными, Хенджин даже шагал лениво и устало. Он посмотрел на Феликса, слегка приободрившись от этого, и… ничего не сказал. Феликс тоже растерянно замер, ведь его мучило подвешенное состояние, оставшееся после вчерашнего вечера. Вчера Хенджин касался его лица, а Феликс спрашивал про отношения. Если сейчас Хенджин сделает вид, что это ничего не изменило, то Феликс, пожалуй, вечером расплачется. Просто от усталости и наложившейся сверху обиды, потому что Хенджин правда очень сильно ему нравился.       Феликс не выдержал, нервно поджав губы и поправив волосы за уши.       – Привет?..       Хенджин посветлел, улыбнувшись и превращаясь в прежнего солнечного себя.       – Привет, брауни-бой.       Феликс выдохнул и провел ладонью по лицу. Черт возьми, он успел перепугаться. Он быстро подошел к Хенджину, чтобы обнять – ему показалось, что они могут позволить себе здороваться таким образом. Сначала ладони Хенджина коснулись спины Феликса в ответ, а потом он вдруг дернулся.       – Стой, подожди, – пролепетал Хенджин, подавшись назад.       Да сколько можно? Феликс отшагнул, словно его оттолкнули, а лицо Хенджина, глядящего вниз, сделалось грустным.       – Черт возьми, извини, – протараторил он.       Феликс, плохо соображая, догадался опустить глаза вниз. На боку, прямо на белоснежной блузке Ангелы, была полоска бордового цвета.       Хенджин перепачкал его в?..       – Это кровь? – ошарашенно прошептал Феликс.       Хенджин засуетился.       – Прости, брауни-бой, я все исправлю. Мы ее отстираем. Или я куплю новую. Я все исправлю! – он так распахнул глаза, протягивая ладони к боку Феликса, словно Феликс мог прекратить их общение только из-за этого.       Но Феликс вообще не думал про рубашку.       Он схватил Хенджина за запястье, разворачивая его перепачканную в крови ладонь кверху. Ближе к большому пальцу был длинный и глубокий порез – совершенно не шуточный, и кровь не сворачивалась.       – Боже мой, – Феликс сорвал запах на вороте блузки, выдергивая из него атласную белоснежную полоску, чтобы скомкать в пальцах и приложить к порезу Хенджина. Тот дернулся, попытался вырвать руку, но Феликс не отпустил.       – Не надо, запачкаешься, – запротестовал Хенджин.       Феликс поднял на него глаза, не веря в услышанное. Пара капель крови оказались на белоснежном мраморном полу.       – Сдурел? Наплевать.       Из-за развязанного банта рубашка распахнулась почти до груди, но Феликсу и на это было насрать. Он цокнул, раздраженно дернув головой и пытаясь промокнуть кровь на ладони Хенджина. Он старался не давить, потому что Хенджин заламывал брови и смотрел разочарованно. Словно винил себя за бардак.       Белая лента пропитывалась кровью, а Феликсу меньше всего хотелось, чтобы Хенджин испытывал боль.       – Прости меня, – в который раз шепнул Хенджин.       – Дурак, – Феликс не стал поднимать взгляд. Он помотал головой: – Пойдем к Хану.       Ладонь под пальцами Феликса напряглась.       – Не пойду, – отрезал Хенджин.       Феликс все-таки глянул на него, едва снова не цокнув, – вчера так капризничали близнецы, когда Феликс уводил их с этажа с кафешками. Еще не хватало и Хенджина уламывать. Но, к собственному удивлению, Феликс не смог его укорить – Хенджин казался расстроенным.       Феликсу стало его непомерно жалко.       Боже, его же вчера дернули в ночь работать, Хенджин был в той же одежде, а значит даже не заходил домой. Покрасневшие уголки глаз это подтверждали. Неудивительно, что Хенджин порезался на работе, сутки-то провести на ногах.       – Пойдем со мной, пожалуйста, – попросил Феликс так ласково, как только мог, – если Хан сделает тебе больно, я могу его стукнуть.       Хенджина это повеселило – уголки губ дернулись, а сам он косо поглядел на Феликса. Облегчение накатило волной, ведь больше всего на свете Феликс не желал видеть его потерянный взгляд как в момент, когда тот увидел полоску крови на рубашке.       – Хан занимался боксом.       – Я слишком милый, он меня не обидит, – заверил Хенджина Феликс, а спорить с этим заявлением было попросту сложно.       Убедившись, что Хенджин прижимает ленту к ладони, Феликс не удержался и провел пальцами по его волосам, а потом коснулся своих, разнервничавшись. Хенджин перехватил его ладонь здоровой рукой. Феликс замер, но тот пояснил:       – Пальцы в крови, не прикасайся к себе.       Феликс недоуменно опустил и ладонь, и взгляд.       Руки у него были в крови Хенджина и от этого на секунду стало кошмарно тревожно.       – Воу, какого хера? – любезно встретил их Хан, аж отойдя на пару шагов от двери.       Глаза у него округлились.  Сначала он уставился на Хенджина, а потом заполошно оглядел Феликса. Тот подозревал, как это выглядит, ведь стоял в почти распахнутой рубашке, на которой были следы крови.       Феликс с милой улыбкой тут же заверил:       – Спокойно, пострадала только одна ладонь и, – он показал свои перепачканные пальцы, – не моя. Я так, свидетель. Поможешь?       Хан все еще был ошарашен. Он нахмурился, поглядев на молчащего Хенджина, а потом вскинул бровь, заметив его ладонь, порез, нелепые попытки остановить кровь тонкой полоской ткани, и пазлы в его голове сошлись.       И все равно он посмотрел на Феликса как-то странно.       – У тебя что, яйца железобетонные?       Феликс недоуменно пожал плечами. Наверное, он действительно выглядел как человек, который может упасть в обморок от вида крови. Но вообще-то это было не так.       Хан кивком указал на кушетку, обратившись к Хенджину:       – Садись, заштопаю тебя. Феликс, подожди за дверью.       – Нет.       Тон, которым ответил Хенджин, опередив Феликса, был стальным. Хан медленно обернулся к Хенджину.       – Интересно как, – хмыкнул он. – Не тебе решать, с каких чертов ты вообще рот раскрываешь?       – Нет, – с нажимом, зло и бескомпромиссно повторил Хенджин, – он останется.       Хан усмехнулся, словно не поверил своим ушам, а Феликс постарался сгладить углы у внезапно разгоревшегося спора.       – Я не помешаю, могу тут постоять. Помоги, пожалуйста, пока меня Александр не потерял. Я пеку вкуснейший брауни, если ты не в курсе, и обязательно принесу тебе коробку, – он натянул ослепительную улыбку, заметив трещину во внезапной холодной броне Хана.       Черт возьми, Хенджин устал, поранился и наверняка просто хотел домой, чтобы поспать. Какие могут быть условности? Врачам сочувствие, конечно, было не к месту, но Хан мог быть поделикатнее. Феликсу вообще сложно понять, как можно спорить с Хенджином. От одного его взгляда самому Феликсу хотелось исполнить все его заветные желания.       – С ума сойти, – запрокинув голову, выдохнул Хан, сдаваясь, а потом все еще строгим голосом скомандовал Хенджину: – на кушетку сядь и покажи ладонь. Одно слово и вылетишь отсюда.       Феликс осторожно обошел их по дуге, по краю кабинета, чтобы оказаться позади кушетки, куда уселся притихший Хенджин. Когда Хан размотал ленту, разглядывая порез, Феликс присел на край, оказываясь позади Хенджина. Он прижался немного, чтобы быть рядом, и Хенджин сразу оперся спиной на него.       Хан, заметив движение, вскинул взгляд, пораженно хмыкая. Что его так позабавило, для Феликса оставалось загадкой. Может, предвкушал сплетни с Минхо о том, что Феликс нашел друга. Может, Хенджин не частый его гость. Может, Хенджин у него вообще не бывает, учитывая, что Хан работал в основном на логистов и безопасников. Пока он возился с тем, чтобы подготовить инструменты и промыть рану, то немного оттаял, потому что спокойно обратился к Феликсу:       – Раковина за ширмой, – не поднимая головы он кивнул в нужный угол, – можешь там руки помыть. Выглядишь жутко. Прям непорочный ангел после насилия.       Феликс весело закатил глаза, хотя в тоне Хана ничего шутливого не было. Просто показалось, что тот слишком драматизирует. Феликс, не желая испачкать еще и одежду Хенджина, вместо того, чтобы ободряюще сжать его плечо, наклонил голову, на мгновение прижимаясь лбом к темному затылку. Волосы Хенджина тоже пахли металлом, словно и сюда добрался запах крови. Феликс надеялся лаской приободрить Хенджина, но тот не сдвинулся с места и промолчал, словно все происходящее резко перестало его волновать.       Над раковиной было зеркало, и Феликс понял, что имел ввиду Хан: кожа сегодня была такой бледной, что Феликс походил на труп, и да, рубашка все-таки отвлекла внимание от сонного лица. Контрастно выделялась кровавая полоса.       Ангела его убьет.       Ну и плевать.       Пофиг, у Феликса теперь были деньги, чтобы прямо сейчас спуститься вниз и купить что-то на замену, а Ангеле он потом возьмет новую. Феликс стер подсохшую кровь с пряди волос у самого уха, и оттер пальцы. Не удержался и сполоснул лицо прохладной водой, утершись одноразовыми бумажными полотенцами. Этот день с самого начала был дурацким.       Феликс поспешил вернуться к Хенджину, ведь обещал присмотреть, чтобы Хан не сделал ему больно. Он, уже не таясь, сел рядом и замер, когда Хенджин опустился виском на его плечо. Пока Хан зашивал порез, Хенджин не издал ни звука, словно ему не было больно. Он дышал совершенно ровно и, казалось, задремал – голова его стала совсем уж тяжелой. Феликс приобнял его за спину, поглаживая, загипнотизированный отточенными действиями Хана. Он работал так, будто зашивать людей ему приходилось по двадцать раз на дню.       Хенджин не спал, просто притих. Когда Хан закончил, он сразу сел ровно и равнодушно оглядел ладонь. Феликс поднялся, всем нутром чувствуя желание Хенджина поскорее уйти. С комфортом находиться в медицинском кабинете могли только врачи. Особенно сейчас, когда запахи лекарств почти впитались в одежду. Хенджин вышел из кабинета первым, не поблагодарив Хана, но и не начав снова спорить. Феликса меньше всего волновала их словесная потасовка, он просто был рад, что Хенджин в порядке.       Когда Феликс собирался выйти, Хан его окликнул.       – Эй, ты уверен, что все окей? – он задал вопрос таким тоном, словно Феликс должен был внимательно порыться и найти контекст.       Но его не было.       Феликс же не пострадал и не порезался сам. Поэтому он пожал плечами.       Хан, поняв, что до Феликса не дошел смысл слов, кивнул на дверь.       – Я про него.       А.       Феликс усмехнулся и заверил:       – Хан, если бы он еще пять минуточек полежал на моем плече, – голос пришлось понизить, чтобы Хенджин из коридора точно ничего не расслышал, – я бы от счастья умер. Поверь, я в полном порядке.       Хана это вновь не к месту развеселило. Он неверяще хохотнул, сложив руки на груди – татуировки на коже были хаотичными и совершенно безумными. Маленькие бессвязные картинки без общей идеи. На мгновение, когда ворот его медицинского комбеза приоткрыл кожу на груди, Феликс заметил татуировки и там. Правда, рассмотреть рисунок не удалось, мелькнул разве что нежно-розовый цвет.       – Не подозревал, что ты настолько отбитый, – с этими словами Хан потерял всякий интерес, а Феликс уже ничего не стал переспрашивать, поспешив к ожидающему его Хенджину.       Кто знает, что в голове у Хана. Он же дружит с Минхо, где гарантии, что и он не сумасшедший?