Вкус одного доставщика

      Бутылка со стуком опустилась на стол. Через темное стеклянное тело кривлялась колбаса на разделочной доске. Муён всхлипнула в трубку и посмотрела в кружку. За эти годы на съёмной квартире она так и не купила бокалы.       - Как думаешь, она знала?       Телефон был мокрый, от слёз, пота и пролитого вина. Сколько она там уже наговорила? Оставалось надеяться что у неё в тарифе безлимит на междугородние звонки.       - Сонна? Думаешь, она водила её в больницу?       Муён бросила взгляд на дверь и вытащила сигарету из пачки. Пьяная, она всегда хотела курить. До трясучки. Могла спалить пачку, пока уровень жидкости не достиг бутылки. Она затянулась.       Да, Сонна вряд ли знала о том, что у Евы диабет. При девочке не было даже таблеток от укачивания. Кроме вещей в рюкзаке нашлись лишь свидетельство о рождении и их общая фотография. Скорее всего, она списывала жалобы на банальные истерики.       - Я ничего не хочу думать. Я в отчаянии.       Муён отхлебнула из кружки и снова затянулась. Закусывать алкоголь сигаретами – прекрасный способ убивать себя с наслаждением. И страданием. Вообще прекрасный способ себя убивать.       - Так, не раскисай, мать! Ты медик, или кто? Кому, как не тебе, лучше знать, что диабет – это не приговор?       - Да знаю я, знаю…       Тлеющий пепел упал на тарелку. Кажется, в голосе подруги уже появились раздраженные ноты.       - Ты мне лучше скажи: родители твои знают?       Родители. Всего неделю назад она и дети вернулись из поездки к бабушке с дедушкой. Они чётко дали понять, что думают о девочке и что надо с ней делать. Новость о болезни только даст матери возможность повторить «Я же говорила!».       - О болезни – нет. А что толку?       Она сделала ещё глоток. Вино уже не давало никакого эффекта. Женщина чувствовала приближение момента, когда она просто упадёт лицом на стол.       - Может, тебе стоит вернуться? Родной город, родители. Я, может, чем-нибудь помогу.       - Из Тольятти?       - Ну не знаю. Припрягу родственников. Мои предки тоже не захотели со мной переезжать.       Муён всхлипнула. Родители точно заставят её сдать девочку в приют. Или сразу в психушку, как заранее неадекватную. «Вся в мать!» - железобетонный диагноз матери. Такой же железобетонный, как стена, в которую летят замечания, что эти гены взялись от неё самой. Тот город был для Муён воплощением страхов. Детских страхов не добиться успеха и взрослых страхов – потерять в этой клоаке сына. У неё не было никого дороже Чонхо. Здесь его ждал выпускной класс, здесь у него были друзья, работа (какая-никакая).       - Лин...       Женщина потихоньку переходила на завывания. Слёзы брызнули из глаз.       - Лиииииин, я совсем одна! Я боюсь, ужасно боюсь.       Наконец она упала лицом на стол. Удар смягчила рука. Муён рыдала сначала сильно, с всхлипами, завываниями, иканиями. Зажатый в руке телефон лежал рядом, голос в трубке был едва слышен. Постепенно рыдания стали мелодичнее. Вскоре она просто лежала головой вниз, тихо воя в столешницу.       Чьи-то руки забрали у женщины телефон. Её аккуратно усадили обратно к спинке.       - Мам, вставай…       Чонхо подхватил мать слева под мышку и помог подняться. Та сразу повисла на нём.       - Оставь меня умирать,- Муён драматично взмахнула рукой, отпустив шею сына, и оба чуть не потеряли равновесие. Чонхо вдруг подхватил женщину под колени, и та охнула, когда пол ушёл из-под ног и оказался далеко внизу. Сын подпихнул её повисший зад коленкой и понёс. Муён уцепилась за его шею. Голова предательски не хотела держаться на месте и запрокидывалась назад.       - Сыын, сыночкааа. Сыночка, ты такой хороший у меня. Я так тебя люблю. У меня такой хороший сын, завидуйте все! Все слышали?!       Бормотание резко переключилось на крик, отчего Чонхо пришлось шикнуть на женщину.       - Мам, тихо ты! Еву разбудишь.       Ева! Они с трудом миновали узкую дверь её комнаты, когда Муён дёрнулась и начала выворачиваться.       - Ева! Девочка, надо же покормить ребёнка! Укол, боже! Поставь, поставь меня, непослушный мальчишка!       Чонхо отпустил мать на диван. Та собралась подниматься, но он рукой за плечо вернул её на место.       - Мам, успокойся! Ева поела, сейчас спит. Укол мы сделали, как написано в рецепте. Всё хорошо.       Она было снова дёрнулась, но опустилась на место. Прекрасно. Идти никуда и так совсем не хотелось. Муён рукой обвела рукой лицо сына.       - Ты у меня такой умничка.       Она полезла целовать его щёки, на что тот попытался держать её на месте.       - Ну мам, мам, не надо. Ложись спать.       Чонхо было ушёл, но Муён поймала его за руку.       - Сына… ты же меня не бросишь?       - Нет, конечно. Не говори глупостей.       - Чонхо… прости меня.       Он постоял несколько секунд, потом наклонился, поцеловал мать в мокрую щёку.       - Спи давай.       И вышел из комнаты.       Choi_King: 12:25«Что делаешь?»       Kang_Yeosang: 12:26 «Спасаю город от новых трупов»        Choi_King: 12:26 «???»       Kang_Yeosang: 12:27 «Работаю»       Choi_King: 12:30 «А я наггетсы везу» . 12:30 «Чуть не подрезал бабку» 12:41 «Эй? Ты тут?» 12:45 «Ну не подрезал же! Чуть не считается!»       Kang_Yeosang: 12:47 «Не пиши за рулём»       Choi_King: 12:50 «Да ладно тебе. Я же на светофорах»       Kang_Yeosang: 12:51«Всё равно не пиши»       Choi_King: 13:10 «Всё, наггетсы отвез. Я там труп голубя на дороге видел. Плохо ты работаешь»       Kang_Yeosang: 13:13«Это клиент моего коллеги. Я сообщу ему».       Choi_King: 13:20 «Есть хочу. Когда у тебя обед?»       Kang_Yeosang: 13:23 «Предлагаешь пообедать?»       Choi_King: 13:24 «Покорми меня»       Через час Чонхо ждал у рыбного ресторанчика на другой стороне города. Парковки возле него не было, весь край дороги был уставлен машинами. Вскоре появилась знакомая BMW: она замедлилась, Чонхо усмехнулся, когда озадаченное лицо Кан Ёсана в окне проплыло мимо. Удачных поисков парковки, дорогой. Мужчина появился через десять минут, в одной рубашке. Из-за расстёгнутого воротника блестела тонкая цепочка. Тёплое весеннее солнце светило ему в глаза, отчего тот забавно щурился. Сердце Чхве по непонятной причине подскочило и пропустило несколько сумасшедших ударов.       В зале ресторана было людно. Люди заканчивали обедать перед продолжением рабочего дня. Над последним свободным столиком висел скелет большой рыбы. Меню пестрело разными сортами рыбы, больше похожими на сплюснутые и перемешанные скороговорки. Запечённая, припущенная, су-вид, копчёная, в соусе…       - О, стейк. Из зубатки. Это точно не имя коровы?       Ёсан усмехнулся и бросил взгляд сначала на Чонхо, потом на парящий скелет.       - Это рыбный ресторан.       Чонхо тоже посмотрел на кости. Поняв, что облажался, он пробурчал:       - На лекции по рыбе пришли, а по мясу – проспали? И вообще: могли бы убрать за клиентами.       Он качнул пальцем скелет в воздухе. Кости застучали друг о друга. Затем снова посмотрел на списки на листочке. По его скромным знаниям, существовало несколько видов рыбы: белая и та, что крашеная на бутербродиках и роллы оборачивает. И шпроты. Они рождаются сразу в консервных банках в масле.       Напротив каждого названия стояло трёхзначное число. По кошельку ударит неслабо. Сейчас бы котлеток с пюрешкой… Интересно, а котлеты Кан Ёсан готовит так же вкусно, как пасту?       - А ты стейк готовить умеешь?       - Из зубатки?       - Из коровы.       - Я не ем мясо.       Вот те хрен! И как Чонхо раньше не догадался? Этот тип без был просто неполноценный без какого-то пищевого закидона.       Пауза.       - Ну а готовить умеешь?       - Уже выбрали? – к ним подскочил официант в фартуке с рисунком рыбьего скелета. Чонхо окинул его взглядом. В ухе мальчишки была серьга в форме креста. Затем Чхве ещё раз посмотрел на список блюд.       - Да, знаете, как раз выбрал, - он положил меню на стол и обратился к психологу: - мы пойдём в другое место.       Кан Ёсан поднял бровь. Чонхо встал и снова качнул пальцем висящие в воздухе кости.       - И уберите за предыдущими клиентами.       На этой гениальной, как ему показалось, шутке он удалился из ресторана.       Кан Ёсан догнал его на улице, когда Чонхо уже дымил сигаретой возле своего скутера.       - Что это было?       - Я хочу тебя угостить, - Чхве затянулся и протянул мужчине шлем,- сегодня я взял только детский, поэтому поедешь в моём.       - Нет.       - Хочешь, чтобы я на себя скорлупку натянул?       - Это противоречит правилам безопасности.       - А ты у нас давно шибко правильный стал? Или хочешь сам скорлупку натянуть? Башка не треснет?       Он затушил сигарету, снял свою куртку и накинул на плечи Ёсану.       - Лучше надень, а то сдует. Люблю эту куртку.       На лице психолога отразилось желание возразить, но он промолчал. Чхве довольно наблюдал, как он натягивает куртку и шлем.        В моём. Меченый.       И на душе стало как-то радостнее. Он прицепил рюкзак к бардачку сзади и сел на скутер. Когда руки мужчины обхватили талию Чонхо, внутри парня будто зашевелились чёртики. Спину обдало жаром чужого тела, а нос защекотал знакомый парфюм. Парень ударил по газам, чувствуя, как холодный воздух пытается отклонить назад. А ещё куртку надевать не хотел, сейчас бы этот хрен в рубашечке сзади только инеем покрывался. Руки Ёсана на животе. Хотелось творить гадости, хотелось летать, не веря, что может разбиться. Чонхо специально делал резкие повороты, пролетал на жёлтый в миллиметре от капота тачек. Несколько раз он попытался протиснуться между соседними машинами в ряду, так что зеркало больно ударило по руке. С каждым таким бешеным закидоном пассажир прижимался к нему крепче, будто пытаясь всосаться. Они были одним целым. И здесь Чонхо был бог, его бог, того, кто совсем недавно превращал его колени в кисель. Ах, как невыносимо хорошо! Аж чешется!       Они проехали пару мостов, лавируя между сигналящими машинами. С реки несло водорослями и сыростью.       Скутер остановился недалеко от набережной. Той самой, с которой его, Сонхва и шайку скунсов забирали полицейские. Чонхо пристегнул свой транспорт к ограде, оставив на нём шлем. Куртка осталась на Ёсане. Идеально подходила к его до умиления недовольной моське.       - Ты – сумасшедший! Просто псих! Говорю, как квалифицированный психолог!       - От вегетарианца слышу.       - Вообще я не совсем…       - Какая разница!       Чонхо цапнул мужчину за руку и повёл в глубь набережной. Тёплая ладонь сжала его, держаться вот так, по-детски почему-то было до идиотизма приятно. Время от времени мимо проносились гидроциклы, пугая собравшихся у берега уток. Чонхо подвёл Ёсана к фургончику с яркой вывеской и заказал что-то у повара.       - Рыбу же ты ешь?       - Ем.       - Тебе же лучше. А то ел бы сейчас без удовольствия.       Мужчина фыркнул и подозрительно покосился на вывески       - Насилие?       Из окошка Чонхо передали два крупных свёртка.       - Держи.       В пакете лежал завёрнутый в салфетку с ёлочками хот-дог. Между булок в соусе купались салат, жаренный лук и… две маленькие зажаренные рыбки. По дороге к лавочке мужчина изучал врученное ему блюдо. Сев на лавочку, он с опаской откусил. Лук и рыба приятно захрустели на зубах.       - У нас в городе только здесь делают хот-доги с корюшкой. Тут булки маленькие и вкусный соус.       Чонхо с готовностью впился зубами в свою порцию. Одним соус нещадно оставался на лице. Ветерок тянул с воды свежесть.       - На удивление, это вкусно.       - С чего ты решил травоядным стать?       Ёсан развернул салфетку и посмотрел на торчащий из хот-дога обрубок рыбы.       - Мой отец работал на скотобойне. Он редко рассказывал о работе, но… достаточно, чтобы я больше на мясо больше не мог смотреть.       - А если бы он работал на рыбной ферме?       - Это была бы уже другая история.       Они ещё немного пожевали, наблюдая за уточками. Ёсан поправил на плечах куртку Чонхо.       - Откровение за откровение. Что у вас произошло с Евой?       Капля соуса упала на кофту Чхве. Он чертыхнулся и попытался стереть её с ткани.       - Она на меня жаловалась?       Девчонка. В разведку с ней точно нельзя.       - Не сейчас, ещё до нашей встречи. Ты чувствуешь вину перед ней. Почему?       Чонхо на секунду замер и вернулся к своему хот-догу.       - Поняфия не имею, о фём ты.       Кусок рыбы упал на тротуарную плитку. Он проводил его грустным взглядом и смёл ногой под лавку.       - Вот скажи честно. Прямо палец на отсечение. Ну колбасу ты хоть иногда ешь?       - Не ем.       - И прямо не хочется?       Короткое мотание головой.       - Зуб даёшь?       - И зуб, и палец ? Большие жертвы для одного откровения.       - Так всё-таки хочется?       - Нет, не хочется.       Чонхо смерил Ёсана пытливым взглядом. Тот оставался неколебим.       - И даже пельмешек?       Его карман вдруг завибрировал. Красноречивый взгляд Чхве на экран заставил мужчину ухмыльнуться.       - Пора спасать старушек?       - Да иди ты. Алло?       Он отнял телефон от уха.       - Ну, вот опять. Только ответишь – сразу сбрасывает. Сейчас подождёт и опять позвонит.       Чонхо снова откусил хот-дог, где почти не осталось рыбы. Телефон опять ожил.       - Только свистни – он появится,- тихо пропел Ёсан, пока тот снова брал трубку. Пришла пора ему отыгрываться за издевательства пельмешками.       - Да. Да. Нет. Работаю. Нет, я не могу. Даже полчасика. А в чём вопрос?       Под хихиканье мужчины Чонхо закатил глаза.       - Агата Ринатовна, вы можете чётко сказать, что вам нужно?       Пауза.       - До свидания!       Он выключил звонок и засунул в рот последний кусок и засопел. Настроение было испорчено. Бабка вызывала у него неприятные чувства. Помогаешь – катаются, отказываешь – скотина Телефон снова заиграл. Чонхо выключил звук.       - Я её сейчас пошлю, честное слово.       Ёсан тихо засмеялся. От вида его радостной моськи даже злость куда-то уходила. Прошла минута.       - Чёрт, надо идти.       Ветер подхватил пакеты от хот-догов у самой урны и понёс в сторону. Чонхо проводил их взглядом, а Ёсан тут же побежал за беглецами.       Чхве вернул психолога к ресторанчику. Машина стояла за поворотом, недалеко от дополнительного выхода. На улице стоял знакомый официант с сигаретой. Чонхо подождал, пока Кан слезет с машины и вернёт ему шлем. Официант с любопытством рассматривал скутер с пристегнутым сзади рюкзаком. Чхве с важным видом надел защиту, опустил забрало и ударил по газам, метя прямо в лужу напротив официанта. Брызги разлетелись в разные стороны.       Чонхо вышел на лестничную площадку и посмотрел на часы. Заглянул бабке на часок. Точнее, часика на три. Подклеивал скотчем отвисшие обои под потолком, балансируя на башне из двух стульев. Надо бы идти домой. Он бросил взгляд на дверь напротив и пожевал губами. Пальцы быстро набрали матери сообщение. Через полминуты парень уже настойчиво мучил дверной звонок.       Он открыл достаточно быстро. На нём была белая майка, открывающая сильные плечи. И та же цепочка. Во взгляде промелькнули лёгкое удивление и ухмылка.       - Добрый вечер. Заглянул на чай?       Чонхо бросил взгляд на дверь соседки.       - У меня этот чай уже из жопы лезет. Я за десертом.       Он притянул рукой мужчину за шею и поцеловал. Чужой рот растянулся в улыбке.       - А не слипнется? – поинтересовался тот, слегка отпрянув. Его губы были совсем близко, дразня разрывающим их сантиметром.       - Я смажу.       Он сделал шаг в квартиру, и закрыл за собой дверь. За собой, Ёсаном и баночкой купленной смазки.