Вкус одного доставщика

      Чонхо лежал на кровати. Хотелось валяться так ещё долго, вдыхая запах чужого парфюма, пота и кондиционера для постельного белья. Кан Ёсан лежал рядом и думал о своём.       - И многих клиентов ты так же трахнул? Послышалось недовольное цокание.       - Боишься стать одним из многих?       - Боюсь оказаться первым. Потащишь ещё к своей мамаше на знакомство.       Лукавил, конечно. То, что мужчина вытворял всего минуту назад, можно было назвать только многолетним опытом. Пару раз у самого Чонхо промелькнула мысль, что стоило бы подтянуть свои навыки. Гибкий, как кошка, сильный – ну хоть растекайся по кроватке в наслаждении.       - Ну, с твоей мамой я уже знаком.       Замечание кольнуло Чхве прямо под лопатки. На секунду в нём проснулось быдловское «Тронешь мать – убью», но здравый смысл подавил глупый порыв.       Мужчина встал с кровати. Уже всё? Чонхо недовольно поморщился и замычал.       - Можешь ещё полежать. Так и быть, даже разрешу поменять постельное бельё.       Чхве уткнулся носом в подушку. Хотелось накрыться одеялом и вообще не двигаться. На этой кровати не то, что трахаться – лежать уже можно было с гарантируемым оргазмом. И простыни такие мягкие, наверное, шёлковые. Он понятия не имел, как на ощупь шёлковые простыни, но если они хоть немного не такие приятные, как постельное белье Кан Ёсана – грош цена таким простыням. Тело ныло, не желая подчиняться. После такой акробатики не помещало бы хорошенько выспаться. Неизвестно, сколько он так пролежал – кажется, даже успел вздремнуть – но поднявшись, обнаружил мужчину уже на кухне. Тот убирал со стола и загружал посуду в посудомойку. Чонхо даже заботливо вручили полотенце, которое пахло так же, как простыни.       Он ушёл в ванную. Через несколько минут оттуда донёсся удивлённый вскрик. Чонхо хаотично затыкал в кнопки, пытаясь выключить хлынувшую из стены ледяную воду. Кто-ж знал, что в квартире у Кана не душевая, а капсула будущего? Обратно Чхве появился немного недовольный и с мокрыми волосами. Кан Ёсан пропустил тихий смешок.       - Будешь чай? Или уже наглотался?       - Да иди ты.       Чонхо положил мокрое полотенце на стол. Мужчина взял его и закинул обратно младшему на шею. Секунда – и горячие губы снова завоевали его рот. Колени предательски ослабли, так что он забыл их контролировать и покачнулся. Ёсан снова хихикнул.       - Падаешь к моим ногам?       Чонхо не ответил. Он снова поцеловал Кана, чувствуя, как теперь тот расплывается от удовольствия.       Это послевкусие Чонхо смаковал, чувствуя, как ветер обдувает по дороге горячее лицо. Огни ночного города мелькали вдоль дороги, а Чхве улыбался им, ловя проснувшихся от тепла мошек.       Дома пахло супом. С картошкой и фрикадельками. Чонхо снял в прихожей кроссовки и рюкзак. Мать вышла на шорох.       - О господи! Ты хоть раз в жизни приедешь домой без новых синяков?       Он терпеливо выдержал материнский поцелуй в щёку и повесил куртку на крючок.       - Давай установим срок, после которого надо идти тебя искать. Чтобы я не выглядела, как дура.       - Я позвоню, когда пропаду.        Вдруг из зала послышался крик:       - Ма! Ну ты скоро?!?!       Вечер продолжал удивлять. Часы утверждали, что уже как два часа Ева должна была притворяться спящей, а мать – не замечающей звуки и свет из её комнаты. Девочка выскочила в коридор, держа рукой волосы. Из половины её головы росли десятки маленьких косичек.       - Маааам! Я завтра не хочу идти, как бомжиха!       Женщина глазами показала сыну, как это всё серьёзно, и повернулась к дочери.       - Что за слова? А ну живо в зал! Сейчас приду.       Муён снова повернулась к сыну.       - Завтра вечером идём к психологу. Это же катастрофа, если он увидит нас некрасивыми!       Чонхо хихикнул, но потом замер. Это она чего – для Ёсана наряжается?       - Вы это… заканчивайте. Спать пора.       И пошаркал в свою комнату. Тоже мне, придумала.       В кровать он рухнул абсолютно уставший. В голове как шваброй прошли: так чисто, что блеском можно путь кораблям освещать. Мысли куда-то делись, рот сдерживать стало некому, и он расплылся в идиотской улыбке. Обо всём подумает завтра. А сегодня хотелось поваляться.       Интересно, что делает Ёсан? Наверное, меняет постельное в одиночку. Думает он о нём? В ушах звучали отголоски низкого голоса, шепчущего его имя.       И потолок у него красивее. В сумраке в своей комнате Чонхо видел следы от прилепленных когда-то светящихся наклеек, невкусных конфет из подарков, которыми они с Евой кидались в потолок. На этом он и уснул.       С каждым новым весенним днём выходить утром на работу становится чуть меньше противно. Небо вспыхивает лучами солнца, зажигая перья облаков. Дома краснеют и щурятся, пуская окнами в глаза блики. Жуки машин выползают и толкутся на дорогах, греясь в утреннем свете. Скутер лавирует между их боками, издавая довольное рычание. Утренний ветер обдувает туловище.       До школы оставалась только пара зданий, когда пассажир вдруг активно зашевелился. Маленькие кулачки задубасили по бокам Чонхо. Он прижался к обочине и затормозил. Ева слезла на тротуар и уже расстёгивала ремни шлема.       - Ты чего? до школы ещё немного осталось.       Он обычно высаживал её у края сплошного забора, чтобы не нервировать беспокойных сотрудников школы. Им соврать, что девочке уже 12 лет, точно не получится. Ева положила свой шлем на багажник и взяла рюкзак.       - Всё нормально. Сама дойду.       - Ева, что случилось?       Он смерил сестру через стекло внимательным взглядом. Девочка цокнула языком.       - Всё нормально! Просто едь на работу!       Парень попытался поймать ребёнка за руку, но она ловко увернулась.       - Отстань, чего привязался?!       Ну вот опять. Всё же нормально было. От этих детских выходок хотелось зарычать. И ведь не сделаешь же с этим ничего! Чонхо медленно вдохнул и выдохнул.       - Ты можешь нормально объяснить, что произошло? – он слез со скутера и преградил путь сестре. Девочка цокнула языком и закатила глаза.       - Хорошо, - Чонхо снял с головы шлем и резко выпалил: - кто последний моргнёт – тот проиграл!       Он со всей дури схлопнул веки и посчитал до четырёх. Когда парень открыл глаза, девочка усердно жмурилась ему в лицо. Куда делся маленький пятилетний ребёнок, попадавшийся на этот крючок и лупивший глаза изо всех сил?       - Я был первый, ты проиграла.       - Нет, я первая!       Ева по очереди открыла глаза.       - Я не видел, как ты моргала, значит, я был раньше!       - Я вообще на тебя не смотрела, так что тоже ничего не видела!       - Не спорь со старшими!       Фыркание.       - И не фыркай!       Чонхо пустил материнский железобетонный подход. Стопроцентный результат не гарантирован, но победить в споре можно. Ева недовольно выдохнула через рот и кивнула на стоящий у подножки скутера терморюкзак:       - Не хочу, чтобы ты привозил меня в школу с этой штукой. И в форме этой дурацкой. Как пиццу меня доставляешь.       Вот те нате: приплыли. А раньше эта квадратная гадина никого не смущала.       - Тебя обижают?       Опять цоканье. Что-то переходный возраст у неё начался подозрительно рано.       - Я опаздываю .       -Так поехали!       Он взял девочку за плечо, но та опять заверещала. Сколько ещё он будет попадаться на эту уловку? Пришлось отпустить. Чонхо стоял возле своего скутера и смотрел на уходящую от него фигурку с кучей косичек с ленточками.       Миска горячего супа защекотала рецепторы. С прошлого вечера он ничего не ел, желудок просто разрывался от возмущения. Чонхо схватился за ложку. Юнхо сел напротив, придвинув свою порцию поближе. Его вопросительный взгляд был голоднее, чем живот Чхве. Чонхо попробовал обжигающий бульон. Хорошо. Интересно, а Ёсан готовит суп?       Несколько минут пробыли в напряжении. Телефон Чонхо завибрировал: он забыл поставить приложение на паузу. Пошли нафиг со своими штрафами: у него обед.       - Ну?       Ещё чуть-чуть – и Юнхо мог заколоть его ложкой. Чонхо отхлебнул еще супа через край миски.       - Очень вкусно. Суп получился шикарный.       Взгляд Юнхо продолжал сверлить Чонхо. Пришлось сдаться.       - Сверху.       Он помешал еду.       - И снизу. И вообще.       - Бабка?       - Фу, блядь! С психологом.       Чон удовлетворённо кивнул и вернулся к принятию пищи. И вот вся реакция. Хоть иди Сонхва рассказывай, тот хотя бы порадовался.       - Оно самое?       Чонхо отхлебнул пряного бульона. Термин «оно самое» придумала Ева. Как и любая девчонка, мечтающая о настоящей любви. Именно её она так и называла. «Оно самое» у неё уже был мальчишка в старшей группе детского сада, потом практикант-учитель начальных классов, Егор Крид и, наконец, вожатый в детском лагере.       А теперь, кажется, Кан Ёсан. Чхве залип на несколько секунд, потом поморщился.       - Боже упаси. Простой перепихон.       - Спишь крепко?       - Он. Мне. Не снится.       Три секунды.       - Ну ладно, снится. Но это ничего не значит. К тому же, кажется, на него Ева запала. Надо проучить этого гада.       - Без вазелина?       Чонхо отломил кусок хлеба и кинулся в друга. Тот хихикал, довольный, как кошара. Мобильник доставщика снова заверещал.       - Перепихон?       Он посмотрел на экран.       - Бабка.       - Ревнует       Чхве кинулся в друга ещё одним куском хлеба.       Через двадцать минут Чонхо уже поднимался на знакомый этаж. Из всхлипов старушки в трубке он понял только то, что случилось что-то очень страшное. Дверь квартиры была уже открыта. Он зашёл внутрь, боясь увидеть внутри труп бабки. Он поставил рюкзак на пол и шагнул в зал, но -       -Куда в ботинках? А ну сними!       Резкое рявканье заставило Чонхо отскочить назад в коридор. Вторая попытка прервалась новым:       - Дверь закрыл?       Пришлось идти закрывать дверь.       Старушка растеклась на кресле перед включённым телевизором с тонометром на коленях. Умирать в квартире никто не собирался.       - Померий мне давление, милок. Что-то плохо совсем стало.       Чонхо выдохнул и подошёл к женщине. Спасибо матери, измерять давление он умел. Хозяйка квартиры тяжело дышала и время от времени охала.       - Вы ели в последний раз когда?       - Да вон, недавно совсем! Чай, вон, пила.       - А до этого?       - И до этого чай пила.       Вздох.       - С чем пили?       С тонной сахара, тут даже карты не раскладывай.       - С булочкой, с печеньицем… с конфеткой.       Понятно. Чонхо завершил допрос, затем сделал женщине укол инсулина и приготовил обед. Омлет с макаронами – не идеал, но хоть какая-то еда. Парень взял с женщины клятву о принятии пищи и понесся дальше, по заданию бьющего истерики приложения.       На этом день не закончился. Всего через три часа телефон содрогнулся от очередного звонка. Снова старушечий голос требовал спасти от апокалипсиса. Прилетев на отчаянный зов, Чонхо обнаружил женщину на кухне с ложкой и пузырьком.       - Накапай мне капли, - жалобно произнесла она дрожащим голосом.       Этот цирк продолжался дальше. За два дня, глотая отборные маты, Чонхо сделал четыре инъекции, смотался в аптеку, повесил картину, почистил засорившийся от супа унитаз, постирал шторы, повесил полку, приготовил куриный суп, блинчики, кашу, купил в магазине грунт, стаканчики для рассады, три раза бегал покупать семена и приволок из уличного автомата пять десятилитровых бутылей воды.       Поставив последнюю из них на пол в коридоре, он стал, опёршись на колени. Хозяйка была уже тут.       - Принёс? Ай, молодец, спасибо тебе большое. Погоди ещё, не уходи. Там я ещё хочу холодильник разморозить, пельмени к стенке примёрзли…       - Нет!       Метнувшаяся на артритных ногах к кухне старушка остановилась.       - Так я-ж заплачу́, мой хороший. Там чуть-чуть. Разморозить – подождать и закинуть обратно. Ну чего ты?       - Я сказал: хватит!       Он поднял руку, пытаясь хоть так остановить словесный поток. Правда, это абсолютно не помогло. Женщина разве что немного запнулась       - Да что ты, не бойся. Всё хорошо. Я же не просто так. Ты нечто торопишься куда? Да мы быстро. Не опоздаешь. Всё хорошо будет…       Да пошла ты…       -Женщина, имейте совесть. У вас час назад было «чуть-чуть». Хватит.       Он было наклонился к рюкзаку, как старушка вдруг издала громкий всхлип. Чонхо поднял взгляд на существо с мокрыми от слёз глазами. Хозяйка квартиры тихо завыла, растирая глаза руками, и начала стремительно оседать на пол. Рыдания разгорались со скоростью сирены ракетной опасности.       - Э, вы чего…       Чхве от неожиданности растерялся. Он уже надел рюкзак на плечи, но оставлять женщину в истерике не осмеливался.       - Да разморозите вы этот холодильник, чего там…       Но та его не слушала. Она не отнимала пухлых пальцев от лица, бормоча что-то про одиночество. Вот засада. Чонхо застрял у двери, приклеившись к линолеуму. Нет, на него такие штуки не действуют. Наученный многолетним опытом с младшей сестрой, он не поддаётся на дешёвые уловки.       Но одно дело – сестра. Совсем другое – старая больная женщина. Чонхо сотни раз видел плачущих детей. Плачущих бабушек – только в кино. И на поминках.             Угораздило же его вляпаться. Тем не менее он сдвинулся с места и неуверенно вышел из квартиры.       В офис он приехал с боевым настроением. Чонхо не покидало ощущение, что его наебали. Надо было выплеснуть кипящий внутри океан, и как удачно у него была встреча с корнем этой проблемы. Он решительно влетел в кабинет психолога и шлёпнул на стол помятые двести рублей.       - Вот. Я с бабок бабки не беру.       Кан Ёсан посмотрел на бумажки, лежащие возле шахматной доски. После горячей ладошки Чонхо они едва не потеряли денежный вид.       - И вам добрый день. Предположу, что эти деньги как-то связаны с Агатой Ринатовной.       Чонхо развалился в знакомом кресле, которое сразу обволокло его уютной обивкой. Тут же как-то стало мягко и приятно. Безобразие! Как тут злиться, чёрт возьми? Психолог сидел напротив, наблюдая за ним с хитрым прищуром.       - Чего ты ржёшь, я не пойму?       - О чём вы?       Опять он со своими выками. Как будто не отсасывал этим ртом ему пару дней назад.       - Да ты хоть знаешь, что я за эти два дня делал? Я блины ей жарил!       Ухмылка разрослась ещё шире. Ещё чуть-чуть – и Кан Ёсан просто начнёт смеяться прямо ему в лицо.       - Надо же, какие искусные навыки. И как, вкусные?       - Да какая разница! Два дня я у неё, как девочка по вызову!       Ёсан пальцем подвинул бумажки на столе.       - И это сумма за два дня? Разочаровали же вы бабушку.       Чонхо чуть не зарычал. Этот хрен над ним издевался! И абсолютно бессовестно!       - Это же ты виноват! Ты на меня эту бабку натравил!       Ёсан цокнул в своей привычной манере. И поднял брови. Надо же, какие мы актёры!       - Я лишь нанял вас как курьера. Нянькой ей вы устроились сами.       Чхве ударил руками по подлокотникам. Складно получается, черт возьми. Хотелось вскочить, но креслице так приятно обволокло тело, что он передумал. И вообще, он хотел много о чём поговорить с этим гадом. Кан Ёсан придвинул бумажки обратно.       - Забирайте. Это честно заработанные деньги. Купите на них мороженое. Или виа-гру, чтобы в следующий раз бабушка осталась довольна.       Раз, два, три…       - Я тебе сейчас въебу. Честное слово.       Это позабавило мужчину только больше. Он хихикал, уже не кокетливо прикрываясь кулачком.       - Вижу, неудача вас очень расстроила. Хотите поговорить об этом?       Четыре, пять       Какое чертовски удобное кресло! Чонхо мял пушистую обивку, чувствуя, как заряд злости стремительно уходит на нет. Купюры продолжали лежать на столе.       - С каких пор ты опять выкать начал?       - В пределах этого кабинета вы – всё ещё мой клиент.       - Хорошо, что ты работаешь не палачом.       Затем он оглядел помещение.       - А камеры у тебя здесь стоят?       Взгляд психолога изменился с издевательского на притворный «Что ты задумал?»       - Неужели вы мне решили раскрыться?       - Только плащ возьму.       Они посмотрели друг другу в глаза, и где-то между взглядами возникла картинка Чонхо – эксгибициониста. Почти синхронно они прыснули.       - Раздавай,- парень снисходительно махнул на доску. Подперев кулаком щёку, он наблюдал, как красивые пальцы расставляют по местам фигуры. Кольца поблескивали на свету. И как только он носит такие неудобные штуки? В кабинете пахло его парфюмом, какая-то ненавязчивая, но сто процентов дорогущая вонючка.       Легкое прикосновение на лбу заставило Чонхо поморщиться. Муха? Он хотел повернуться на другой бок, но наткнулся на подлокотник. Чхве открыл глаза. Психолог был рядом, прислонился задом к столу. Он убрал ещё один локон с лица парня.       - Устал? Наш сеанс закончен.       Чонхо потёр сонные глаза. Это гадкое кресло настолько удобное, что он вырубился на нем за пару секунд. Но это не помешало всем его конечностям затечь до колик. Чонхо сделал несколько неуклюжих движений, в стал и цапнул психолога за шею. Жадно парень впился своими губами в чужие. Кан не показался растерянным. Он тут же ответил, хозяйски залезая в чужой рот языком. Осознание, что в любую секунду в кабинет мог кто-то зайти, выводило процесс на бешеный уровень удовольствия.        Нос обволакивал мужской парфюм. Чужие пальцы забрались под его кофту, и холод металла вдруг вызвал по спине волну мурашек. Чонхо вздрогнул, вызвав у мужчины смешок. Ах так? Чхве провел губами по подбородку мужчины и лизнул мочку уха.       Громкий звук заставил их оторваться друг от друга: на полу лежали рухнувшие хрустальные шахматы