Вкус одного доставщика

      Удивление. Любопытство. Желание. А какие чувства возникают у вас в кабинете психолога?       Первое, что Чонхо заметил при входе, были шахматы. Те самые, хрустальные. Стояли себе на столе, и совсем не за какой-то полке у стены. Он быстро пересёк кабинет и приземлился в знакомое кресло, даже не дожидаясь, пока психолог закончит своё: «Присаживайтесь». Сидящий на своём месте мужчина с напором прокашлялся и тронул себя за воротник рубашки. Затем указал на вешалку. Чхве скрипнул зубами, но послушно повесил куртку и вернулся обратно.       - Отрадно видеть: всего одно занятие, а вы делаете большие успехи. Ещё пару встреч, и вы дорастёте до вежливого приветствия.       Сегодня он был в другой рубашке. Белая, всё с таким же выглаженным до безобразия воротником. Хоть трогай и режься себе на здоровье. Волосы, как всегда, идеально чистые и уложенные в ровные прядки. Ещё и пуговицы себе две расстегнул. Как будто с каждым разом всё ниже опускается. Кого он собрался совращать? И почему-то как раз об этот вырез взгляд Чонхо постоянно спотыкался. Уши начинали предательски гореть. Прикрылся бы, стриптизёр чёртов.                    Психолог вдруг поднялся с места, взял доску в руки и понёс к полке. Чонхо аж крякнул от неожиданности.       - Куда?       Ёсан удивлённо повернулся.       - Вы что-то сказали?       Чонхо прочистил горло.       - Это… верни шахматы.       Тонкие губы тронула ухмылка.       - Те. Верни – те.       - Не хочешь – не надо. Буду тут перед тобой распинаться.       - Не ожидал, что на вас будет именно такая приманка.       Тем не менее он снял шахматы с полки и вернул обратно на стол. Фигурки переливались светом из окна. Грани бросали Чонхо радостные блики. Так и манят, черти. Не дожидаясь предложения, Чхве подвинул своё кресло к столу и развернул доску чёрными к себе. Опустившийся в свой стул психолог с любопытством наблюдал за его действиями. Рука теребила расстёгнутый воротник. Чонхо махнул рукой в сторону шахмат.       - Мы же не будем сидеть и смотреть на них? – он поднял одну бровь, - Или ты не умеешь?       Кан переводил любопытный взгляд с фигурок на Чонхо и обратно. Интересно, о чём он думает? Даже губу закусил от усердия. Этот взгляд как сканировал, вызывая на заднице зуд. Так и хотелось ёрзать на месте. Чонхо наклонился вперёд и ответил своим фирменным взором из-под бровей.       - Белые ходят первые.        Зря он ему белые дал. Сейчас будет тянуть трусы за лямки. Тем не менее мужчина отлип от спинки стула и взял пешку своими длинными пальцами.       - Любите шахматы?       Он поставил фигуру на середину поля. Стандартный ход, выделываться не стал. А ведь он явно чувствует себя умнее. Чонхо взял в руку фигурку коня. Очень приятное ощущение. Хотелось щупать его, гладить по рельефной мордочке. Дедушкины шахматы были деревянными. Одну из пешек потеряли в детстве мама Чонхо с её сестрой. Дед выстрогал вместо нее из брусочка фигурку. А тут все были цельные, незаменяемые. Он сделал ход и пробурчал:       - Люблю.       - У вас талант признаваться в любви.       Хрустальный слон блеснул в руке с аккуратно стриженными пальцами без единого заусенца. Несколько минут они молча играли. Борьба была ожесточённой. Тактика Чонхо была беспощадна: он любил находить способы как можно скорее поставить шах и мат противнику. Первыми же ходами Чхве целился сразу в тыл, стараясь запереть короля в клетке собственных фигур. Кан же действовал в корне по-другому: мужчина искусно ускользал от всех нападок, орудуя в основном пешками. Он как будто дразнил, в последний момент уводя короля от поражения. Чонхо покусился было на королеву, но та лишь виляла перед Чхве хвостом, нанося редкие удары по защите врага. Игра напоминала догонялки, только жертва была слишком спокойной. Настолько, будто попивала чаёк и виляла хвостиком. Хрустальные фигуры стучали о стеклянную поверхность. Этот звук хотелось слушать и слушать, такой приятный и дорогой он казался.       Наконец Чонхо поставил ладью, с победным видом откинувшись назад. О да, как потрахались. Ещё и кресло это пожамкает, вообще оргазм.       - Шах и мат.       Куда ему – тягаться с Чонхо! Лузер. Этот проигрыш был очевиден. Утёр нос сраному умнику, даже настроение поднялось. Кан Ёсан кивнул, признавая, что от этого поражения ему не отмыться ещё несколько лет. Чонхо взял в руки свою королеву, перебирая её в пальцах.       - До меня дошёл слух, что вы сменили место работы. Это правда?       Подозрительно.       - Боишься, пасту снова я принесу?       Кан цыкнул в своей манере.       - Вы не представляете, какое удовольствие видеть ваше лицо за дверью.       Он коснулся пальцем вершины своего короля.       - У меня к вам предложение. Деловое. Касается вашей профессии.       Чонхо перестал гладить королеву и замер, снова стрельнув в мужчину взглядом из-под бровей. Что это за психолог такой?       - Вам интересно?       Слышно. Слышно, как интуиция кричит ему послать этого хрена куда подальше.       - Выкладывай уже.       Опять эта ухмылочка. И язык его шальной, всё показывается из-за зубов, цыкает и скрывается обратно. Откусить бы его, чтобы не высовывался.       - Я стабильно перевожу вам каждый месяц определённую сумму. Раз в неделю вы получаете список продуктов, которые покупаете и привозите по одному адресу. Сдачу оставляете себе.       Пауза. Чонхо поставил фигуру на место. Мужчина смотрел на сидящего перед ним парня в ожидании. Чхве с ответом не торопился. Он почесал нос, провёл пальцем по краю доски, иногда поглядывая на психолога. Затем начал рассматривать ногти.       - Вы ответите или нет?       - Что за хуйня?       - Аргументированное возражение.       - Ты издеваешься? Можешь говорить нормально?       - Лишь отвечаю взаимностью на ваши чувства. Так ваш ответ?       Чонхо отлип от спинки кресла и принялся расставлять фигуры на место. Соглашаться ни на что не хотелось. Почему этому умнику бы просто не скачать себе приложение доставки, как всем нормальным людям? Лень нажать на кнопочку? С другой стороны – деньги. Если, конечно, там не на тридцать рублей покупать пять килограмм свинины. Все это отвратительно размыто и бесяче неопределённо. Что он от него требует? Записаться в рабы? Купить кота в мешке? Лучше бы про мать разговаривали, это хотя бы ожидаемо. Чхве закончил с расстановкой и сделал ход конём. На этот раз он играл белыми.       - В чём здесь моя выгода?       Он переставил пешку.       - В качестве платы вы забираете себе не потраченные деньги.       Ход пешкой.       - Почему я?       Ладья.       - Человек, которому вы будете покупать продукты, болен диабетом. У вас есть опыт выбора продуктов для людей с этой болезнью.       Королева.       - А с чего ты решил, что я разбираюсь?       Снова ладья.       - Ну, ваша сестра ещё жива, не так ли?       Конь.       - Сколько?       Пешка.       - Двадцать тысяч каждый месяц.       Королева.       - Пятьдесят.       Слон бьёт королеву.       - Сорок.       Пешка.       -Пятьдесят.       Королева делает ход.       - Сорок пять. Шах и мат.       Чонхо замер, смотря на доску, закрыв рот ладонью. Наконец он опустил руку.       - Твоя взяла.       Кан Ёсан победно улыбнулся.       - С вами приятно иметь дело.       11 лет назад       Семейные праздники – дело просто прекрасное, особенно если встречать их на расстоянии. Чхве Муён убедилась, что её не видно из родительского окна, и достала сигарету. Сверху её закрывал балкон, от двора – куст сирени. Идеальное укрытие, если бы не воняло так сильно мочой. Кнопка в сигарете щёлкнула под пальцами.       Иногда кажется, что родители собирают всех вместе для унижения. Собраться – разосраться – разбежаться. Схема одна и стабильна. И запомнить легко, как девиз Франции. Издалека доносились голоса детей, где-то среди них тусил и её сын. Пусть лучше там, чем в семейном гадюшнике. Может, сделать его сиротой? Он в обиду себя не даст, опять же: льготы от государства. И никаких бабок, натягивающих на него вязаные жилетки и заставляющих учить немецкий язык. На этот День Рождения её мать подарила Чонхо прописи и корсет для исправления осанки. Муён снова глубоко затянулась, когда телефон в кармане завибрировал.       - Дорогая моя младшенькая сестрёнка! Я так рада слышать тебя! Как у тебя дела?       От знакомого голоса почему-то всё тело защекотало. Сонна. И почему всегда так трудно ей отказывать?       - Все уже заждались, никто не может до тебя дозвониться. Ты скоро?       Муён снова затянулась. Подозрения уже копошились в её голове. Никогда нельзя быть уверенным в делах, которые касались Чхве Сонна. Вот и сейчас на том конце провода виновато закряхтели.        - Тут такое дело… Я не совсем в городе. Точнее, я в городе, но не в одном с вами. Понимаешь, такие обстоятельства…        - Ты не приедешь, - Муён выдохнула эти слова прямо в трубку.       - Ну, в общем, да.       И на что она надеялась? Когда вообще её старшая сестра была на семейном мероприятии?       - Ты же скажешь там всем, да? Понимаешь, мне очень-очень жаль, что я не могу быть там с вами. Просто так получилось.       Муён молчала. Просто иногда так полезнее переваривать эмоции.        - А знаешь, где я сейчас? Я в Питере! Здесь так красиво, ты не представляешь! Мы с Даянчиком живём прямо на центральной улице, оттуда вид на реку. Я бы так хотела, чтобы ты тоже это всё увидела! И Чонхо! Я вас так сильно люблю!       Голос звучал глухо, как будто сестра говорила из бочки, а не из Петербурга. Она звучала такой счастливой, явно больше, чем была сейчас Муён в окружении тёток, матери и друзей семьи. Вот бы Сонна действительно чувствовала себя именно так.       - Алло! Ты ещё там?       Она промычала что-то утвердительное. Сигарета заканчивалась, искушение начать новую накрыло с непобедимой силой.       - Сестрёнка, я так по тебе соскучилась. Так хочу тебя обнять.       Хотела бы обнять, вряд ли уехала бы в другой город. Но на Сонна просто невозможно злиться. Просто потому что она… Сонна. Муён промямлила что-то про то, что они ещё много раз обнимутся. Параллельно она пыталась разглядеть своего сына через кусты сирени.       - А знаешь, сестрёнка, у меня есть новости. Я специально позвонила тебе, чтобы ты первая узнала, - её голос немного понизился с радостным придыханием. Пальцы Муён уже вытащили новую сигарету.       - Я беременна!       Очень срочно. Нужно. Затянуться. Женщина прижала плечом телефон и завозилась с зажигалкой. Нужно было успокоить подскочившие нервы. Видимо, она слишком долго пыхтела с огнём, потому что в трубке недовольно протянули:       - Ты что, за меня не рада? Муён? Алло?       Конец сигареты наконец задымился, и она перехватила телефон в руку.       - Да-да, я тут! Просто…       - Ты не рада за меня?       -Нет, конечно! То есть да! Я… просто это так неожиданно, я… не успела ещё переварить!       Приходилось выдыхать во время разговора, и с каждым словом дым танцевал вокруг головы Муён. Она снова затянулась. Не то, чтобы её старшая сестра была недостойна. Просто… У всех есть такие знакомые, о которых все думают «Только не дети». Вы можете любить этого человека, можете обнимать его и доверять ему купить булочку на обед. Возможно, вы даже оставите с ним своих детей. Но вот представить, что ему придётся заводить и воспитывать своих… Муён попыталась разлиться ещё в лживых поздравлениях, но они застряли у неё в горле вместе с очередной порцией табачной гадости. Она закашлялась и выбросила окурок. В догонку к нему полетел плевок из вязкой противной слюны. Дожили. Теперь ещё и ядом плюётся. Вам когда-нибудь было противно от самого себя?       - И какой срок?       Всё та же густая слюна нехотя потянулась в глотку. хотелось отодвинуть момент уже неизбежного. И ведь это её сейчас выбрали вестником для всей жизнерадостной семейки. Ну спасибо, сестрёнка. Голос Сонна продолжал радостно кокетничать. Такая милая и радостная, что от себя перед ней становилось ещё противнее.       -Уже две недели. Меня так всё время тошнит, ты и не представляешь! А ещё писать постоянно хочется! У тебя тоже так было? Ты обязательно должна мне всё рассказать!       Муён представляла, как старшая сейчас надувала перед телефоном намазанные ягодным блеском губки. Она сама как ребёнок, самый натуральный. Куда ей ещё? Самый страшный вопрос задавать не хотелось. Он даже в голове никак не формировался, чтобы не звучать голосом матери. Кажется, за волнением она пропустила несколько восклицаний.       - Сонна, - как же иногда хочется укусить себя за язык, - а отец у ребёнка есть?       И всё равно получилось грубо. Наступила пауза, в которую Муён захотелось запинать себя ногами. Через ещё несколько секунд снова зазвучал голос сестры, теперь уже тише:       - Он очень хороший… точно-точно.       Может, начать уже третью сигарету? Муён сделала круг на месте.       - Сонна… я люблю тебя.       - И я тебя, сестрёнка.       В трубке зазвучали гудки. Чхве закинула в рот жвачку и приложила мобильник ко рту, задумчиво уставившись на кусты. Дурдом. Эта семья стабильно летит на одни и те же грабли. За кустами послышалась какая-то движуха. На всякий случай женщина вышла на дорожку с другой стороны палисадника и подошла к подъезду. У домофона стояли двое: недовольная тётка в красной куртке и её, Муён, сын, в серой. Чонхо, правое ухо которого взяли в смертельные тиски, сохранял на лице почти металлическую невозмутимость. Только щёки кое-где покрылись пятнами, красными, как свободное ухо. Женщина нажимала на все кнопки, явно не зная, куда она хочет. Увидев Муён, она потрясла рукой, держащей чужое ухо. Голова мальчика заходила из стороны в сторону.       - Не ваш?       Женщина взглянула на ребёнка. Тот даже не поднял взгляд, держал в руках крутую машинку на радиоуправлении, размером с собственное лицо. Такую игрушку у своего сына она бы запомнила. Ценник от неё ещё полгода бы висел на стене в рамочке, как напоминание о не уплаченном долге перед матерью.       - Боже упаси! А что у вас случилось?       Тётка как будто хотела оторвать ухо бедного ребёнка. Мочка побелела под мощными пальцами.       - Да вот: брал у детей деньги, а потом отбирал вот эту машинку!       - Да что вы говорите? И у всех одну?       - Именно эту!       - Безобразие! Сначала давал, а потом отбирал?       Тётка поддакнула с такой гордостью, будто всю схему изначально она и придумала. Чонхо продолжал молчать и смотреть вперёд, сжимая в руках автомобиль. Муён всплеснула руками       - И что – и у вас тоже отбирал?       Тётка отшатнулась и заморгала, как будто получила пощёчину.       - А я тут при чём?       Муён попыталась вырвать ребёнка из цепких пальцев, но едва не оставила несчастного без правого уха.       - Вот и я говорю: а при чём тут вы?! Отпустите ребёнка!       Она выдернула сына из чужой хватки, тот коротко вскрикнул. Из подъезда вышли люди, и Муён завела мальчика внутрь. Одной рукой тот держался за красное ухо, второй вцепился в игрушку с пультом.       Кажется, она проглотила жвачку.