Вкус одного доставщика

      - Мы начинаем рассмотрение дела королевской семьи Чон. Можете садиться.       Несклоняемый судья потёр свой длинный кривой нос и сложил руки перед собой. Видно было, что он очень хотел почесать голову под париком. Трое ответчиков сели сбоку от его стола. Взрослая королева, оруженосец и принцесса.       С другой стороны стола расселись люди из важной комиссии, похватав в руки свои свитки. Они перебросились друг с другом парой слов и снова посмотрели на подсудимых. Королева одёрнула руку девочки ото рта. Одна из женщин из комиссии тут же записала что-то в блокнотике. Принцесса абсолютно явно показывает, что она голодает. Налицо очевидные признаки насилия. Судья поправил неудобный воротник и стукнул молотком по столу.       - Для начала выслушаем показания обвиняемой стороны. Истец, изложите, пожалуйста, о чём у нас сегодня пойдёт речь.       Королевская училка по природоведению встала со своего места и бросила беглый взгляд на семейку. Её руки постоянно шевелились, как хвост взволнованной собаки.       - Поверьте, я ничего не имею против королевы. Мать молодой принцессы – замечательная и мудрая женщина. Но молчать дальше не могу. Я прошу обратите внимание на поведение девочки. Ну, мы же её теряем!       Руки училки поправили воротник и указали на принцессу. Королевская училка всегда много нервничала и постоянно потела под кучей своих одеяний. Принцесса закатила глаза. Лупы себе ещё больше бы надела. Или она в них только свои усики в зеркале рассматривает? Героиня растеклась по стулу, перебирая в кармане наряда семечки. Её оруженосец дёрнулся и остался на месте. Комиссия снова принялась строчить в своих свитках. Перья мелькали в воздухе. А руки училки уже опустились гулять по столешнице.       - Что вы подразумеваете под последней фразой?       Тётка пошевелила усиками и открыла свой манускрипт. Мятая бумага была исписана кривым почерком.        - А я подразумеваю. Подразумеваю! И сейчас вы всё сами поймёте.       Дальше началась скучная суета. Учёные, придворные, воспитатели и нянечки появлялись в зале, шурша своими плащами и накидками. Они проходили мимо висящих на стенах факелов и гобеленов, становились у трибуны, хмыкая, вздыхая и ворча. Заламывая руки, один за другим жаловались на молодую, храбрую, смелую принцессу.       Свидетель по делу – училка по чтению – была похожа на огромный бокал. Высокая и тощая, хоть и с небольшим животиком. Тонкая шея плавно переходила в овальную голову с короткой причёской (она часто забывала надеть парик). Когда в неё был налит кофе – тётенька тараторила по пятьдесят слов в секунду, когда вонючий чай с валерьянкой – издавала неразборчивое бульканье. И на восьмое марта, когда придворные учителя собирались в перерывах в учительской зале, её речь была чёткой, звонкой, а локоны парика сами собой пузырьками собирались в густую пену.       В зале суда училка по чтению появилась с растрёпанной во все стороны причёской и комком бумаги в руках. Опять без парика. Она кинула ношу на стол.       - Вот.       Несклоняемый судья вздохнул.       - Что вот?       Пару минут читалка пыталась разложить на узком столе то, что принесла. Плакат отказывался собираться, будто постоянно отрастая новыми кусочками. В итоге тётенька, покраснев от усердия, собрала разорванный алфавит с картинками на столешнице и стала рядом. Вытянулась на ровной ножке. Возле каждой буквы на бумаге резвились и скакали дети с фруктами и животными.       - Посмотрите, что наделала Ева.       Принцесса мгновенно сделала каменное лицо. Все глаза тут же уставились на неё. Комиссия застрочила в своих свитках. Наверное, перерисовывали все буквы, пока не забыли, как пишутся. Без плаката на стене подглядывать в алфавит будет некуда. Девочка бросила взгляд на оруженосца – тот нервно стучал по столу пальцами руки. Судья шумно выдохнул через огромный нос.       - Что-ж, рисует она явно талантливо.       Читалка обиженно заправила за ухо выбившуюся короткую прядь и зазвенела ещё тоньше.       - Смеётесь. Вам смешно? А новый алфавит в кабинет мне теперь кто купит? Помешал он ей на стене, видите ли! Я про её познания в чтении вообще молчу!       - А дневник! Дневник её видели? – подскочила училка по природоведению, теряя огромные очки.       Читалка одобрительно махнула рукой в её сторону.       - Вот! Вот! Воспитанием наследницы определённо никто не занимается! Ну просто копия своего братика растёт!       Вдохновлённая комиссия заскрежетала перьями по бумаге, посматривая в их сторону. Зарисовывали, насколько сильно они похожи. Принцессу лучше рисовать в профиль, с левой стороны – это её рабочая сторона. Оруженосец застучал по столу немного быстрее.       Свидетель по делу училка физкультуры напоминала шведскую стенку. Она держала прямо спину, а на худом плоском теле в перекладины собирались складки рубашки.       - Я что хочу сказать, - тётка откашлялась в кулак и ткнула твёрдым пальцем в стол, - Я не знаю, что ей ставить за четверть. Вон, брат её – тот вообще был молодцом. Любые тяжести мог таскать. Подтягивания, жим лёжа. Только бег и прыжки не осиливал.       Взгляды присутствующих снова перешли на оруженосца. Сегодня они вдвоём – звёзды. Тяжёлое бремя правителей и их приближённых. Палец снова громко ткнул в стол.       - А это? Что мне ставить за сидение на лавочке? Она же с неё поднимется и переломается!       - Глупости!       Королева неожиданно подала голос. До этого момента она ровно сидела на своём стуле, сложив на коленях руки в перчатках и смотря вперёд серьёзным взглядом. Только красные щёки под слоем румян выдавали её волнение.       - Ева ходит на занятия по плаванию. Она регулярно занимается спортом и в прекрасной форме. Моя дочь прекрасно выносит нагрузки.       Училка по природоведению кашлянула куда-то в сторону, скрывая какое-то слово. Несколько присяжных бросили на неё странные взгляды. Шведская стенка выпрямила ровно спину.       - Значит, это там ей каждую неделю дают справки для освобождения от моих занятий?       Вот же предательница. Заложила принцессу перед подданными.       - Контрл Цэ, - училка по волшебным электрическим механизмам обвела руками оруженосца в воздухе и перенесла это обведённое нечто на принцессу, - контрл Вэ! Копия растёт!       Она отпустила воздух перед девочкой. Тётенька выглядела, как старая электронная коробка с экраном. Низенькая, с чёткими углами и ровными линиями. И абсолютно серая. Даже цветные одеяния и платки на ней тут же серели, будто покрываясь пылью. Она возмущённо пыхтела:       - На прошлой неделе. У меня было окно. Захожу в класс, а там – здрасьте-нате - сидит! За экраном, играет в какую-то игрушку. Закачали старшеклассники что-то туда, видите ли! А я всё вытравить не могу. Сидит, играет. Вместо урока пения.       Принцесса поймала мимолётный взгляд оруженосца. Девочка отвернулась. Не такие они и одинаковые, получается. Дома на выходных Чонхо часто заливался песнями на весь дом, пока принцесса приводила в порядок свои покои. Указ убраться прилетал от королевы, вообще-то, обоим. Но оруженосец перекидывал несколько вещей со стула в шкаф и садился «подбадривать принцессу хорошим настроем». Совсем разбаловала принцесса своих подданных. А они ещё посмели на неё жаловаться!       - Безобразие. Хулиганство. Абсолютная безнаказанность. Посмотрите!       Дворянка встряхнула отпрыска за воротник, чтобы все лучше увидели, как он страдает.       - Разве так можно калечить детей?       Мальчик гордо светил своим носом на весь зал суда. Комиссия и его тут же начала зарисовывать.       Тётка отпустила сына и замахала руками. Димар еле увернулся от родительских тёплых рук и отошёл в сторону.       - Я требую, чтобы вы с этим что-то сделали! Запретите этому человеку приближаться к академии. Сегодня он бьёт детей. А завтра что – насилует маленьких девочек? Наркотики им продаёт?       Пальцы оруженосца усерднее застучали по столешнице. Стук становился быстрее и громче, как стадо приближающихся буйволов.       - Чего от него может набраться принцесса? Это пагубное влияние! Вот и растут – не дети, а быдло! Шайка.       Чонхо ударил рукой по столу и вскочил с места. Стул и стол громко заскрежетали ножками по полу. Кажется, на столешнице осталась вмятина.       - Следите за своими словами, дамочка!       - Чонхо, сядь!       Королева дёрнула его за рукав. Дворянка довольно ухмыльнулась и ткнула в него пальцем.             - Вот! Вот! Посмотрите, я ничего не выдумываю! Настоящий бандит! Алкоголик и педофил! И ребёнка туда же тащит. Его нельзя подпускать к детям!       - Рот свой закрой…       - Чонхо, сел!!       Громкий рык королевы резко усадил оруженосца на место. Он даже чуть не промахнулся, потеряв отлетевший назад стул. Скандальная тётка только ярче светиться стала. Она повернулась к присяжным.       - Мать справиться не может. Хоть это глаза вам откроет, дорогие товарищи! Спасите ребёнка!       - Я попрошу вас не переходить границы! – это уже не выдержала королева. Стальное терпение треснуло. Дети обернулись на неё, предчувствуя королевский гнев.       - Что – правда глаза колет? Понарожают – а потом воспитать не могут. Ты слушай, слушай!       Димар сел на стул рядом со своим отцом. Вдвоём они активно делали вид, что попали сюда случайно. Осмелевшая в зале несклоняемого суда дворянка имела наглость поливать королевскую семью помоями на глазах у всех присутствующих! Такое грозило изгнанием из королевства! Вечным скитанием без еды и воды по сухой жаркой пустыне! С какой бы радостью принцесса сейчас сидела в игровом зале за магической коробкой с экраном. Но теперь это место ей не светит ближайшие несколько месяцев. Все вечера ей грозило сидеть после занятий над противными свёртками и исправлять испорченные оценки. Да даже дома сейчас было бы лучше, чем сидеть здесь. Даже Чонхо притих, глядя, как королева вскочила теперь с места. В ход пошла тяжёлая королевская сила.       - А ты в мою семью не лезь. На себя посмотри: развела тут базар! Тыкает она мне тут!       - Я таких, как ты, не уважаю!       - Молчать!       Судья стукнул молотком о стол.       - Я сейчас всех выгоню из зала суда. Будете разбираться в коридоре. Все сели и успокоились.       Из кабинета их всё равно выгнали. Сидели опять перед ним в ожидании приговора. Учителей и нервную семейку отпустили, в приёмной остались только Чонхо, Ева и секретарь, которая что-то быстро печатала на клавиатуре. Девочка пинала ногами сменку. Парень старался прикорнуть и не отвлекаться на скачущий мешок на краю поля зрения. Пять минут назад он наконец покурил и мог вонять табачным спокойствием на всю округу. Он – сама нирвана в человеческом обличии. И пофиг, что сейчас мать за дверью огребает за них обоих по самые гланды.       Чонхо уже почти задремал, когда в его ногу прилетело что-то угловатое. Затем снова. И снова. Каждый раз сменка находила новый твёрдый край, чтобы ударить по голени. Не открывая глаз, Чонхо пробурчал:       - Прекрати.       - Я пить хочу.       Пришлось сходить в буфет за бутылкой. На всякий случай опять покурил. Вернулся. Отдал ребёнку воду и снова собрался прикорнуть.       Несколько секунд была тишина. Затем о ногу опять шмякнулся мешок. И ещё раз. Чонхо попытался поделать дальше спящий вид. Под полуприкрытыми ресницами было видно, как секретарь поглядывает на них из-за компьютера.       Пум, пум, пум, пум.       Пум       Пум       Чонхо открыл глаза и сел задницей ближе к спинке стула. Сменка отправилась в очередной полёт, но вернулась оттуда с двойным ускорением. Мешок залетал туда-сюда, закручиваясь на верёвках. Вдруг дверь кабинета открылась, и в приёмную высыпалась комиссия с папочками. Они бросили осуждающие взгляды на снаряд и облепили вешалку для одежды. За ними появилась раздражённая мать.       - Пошли.       Она прошла мимо, даже не остановившись. Дети сорвались с мест за своим лидером.       Дорога прошла тихо. В автобусе мать сидела на месте, ровно выпрямив спину и подняв подбородок. Парочка смирно молчала, переглядываясь многозначительными взглядами. Эта поза не могла предвещать ничего хорошего. Мать с прямой спиной – к знатным пиздюлям. Сказочным, даже можно сказать. Королевским. Ева пихнула брата в бок и зыркнула на мать. Мол, видишь, чего ты наделал? Чонхо сморщился. Что означало: «Ой, чья бы корова мычала-то!». Они начали пихаться, пока Чхве Муён не бросила на них недовольный взгляд.       В квартиру зашли так же молча. Все стянули с себя верхнюю одежду и собрались было рассыпаться по комнатам, но по сигналу руки повелителя повернули на кухню.       - Дневник сюда.        Девочка ушла в прихожую.       - Другой дневник! – фраза развернула появившегося в проёме ребёнка обратно.       Через минуту Ева снова пришла с цветастой книжкой. Мать достала телефон и принялась сравнивать записи с экраном. С каждой страницей её спина немного горбилась. Ева аккуратно приземлилась на стул. А струна внутри матери всё расслаблялась, опуская её всё ниже к столу, на котором лежал дневник. Женщина дошла почти до конца записей, после чего захлопнула книжку и села. Она спрятала лицо в поставленных локтями на стол руках.       - Вот что мне с вами делать прикажете? – послышался стон из-под пальцев.       Они немного молчали, после чего девочка резко дёрнулась.       - А Чонхо с работы уволили!       Парень вперил в предательницу злобный взгляд. Всего час назад сама была на его месте.       - Я уже другую нашёл!       Ненавидит же врать. Но он искал. Честно утром листал вакансии. Осталось только откликнуться.       - А ты вообще молчи, - прилетело ему из-за тех же пальцев.       Они ещё посидели так. Казалось, мама плачет или спит. Ева даже протянула было руку к женщине, но одёрнула её обратно. Вдруг мать со вздохом опустила руки и обвела детей взглядом.       - Надо есть. Идите переодевайтесь. Ева, не забудь замерить сахар.       Они слетели с мест и застряли, пихаясь, у двери из кухни. Там их нагнала фраза:       - На утро субботы ничего не планируйте. Мы идём в опеку.