На рабочем столе

Месяц спустя

      Кто бы мог подумать, кто кошачьи ушки снова появятся на белой макушке. Они крепились к волосам и практически не доставляли дискомфорта, но ощущения были непривычными. Фурина поправляла волосы, будто что-то в них запуталось. Хвост тоже не казался удобным, но к нему она привыкла быстрее.       Ошейник натянулся на шее, и девушка подалась в сторону, в которую её тянули. Арлекино сидела на краю кровати, поводок в тёмной руке. Хуже того, она поставила телефон так, чтобы в кадр попали все пикантные подробности. Переступая через стыд и неловкость, Фурина согласилась на сомнительную задумку.       — Может, без камеры? — голос дрожал.       — Разве кошки умеют разговаривать? — Арлекино выгнула бровь, во взгляде читалось недовольство.       — Мяу-у? — девушка напряглась.       — Не нужно волноваться, — повод натянулся снова, и Фурина оказалась на коленях начальницы. — Сохранить эти видео в тайне и в моих интересах тоже.       Тёмные руки коснулись талии, поднялись к груди и несильно сжали. Мурашки пробежались по спине. Арлекино была горяча во всех смыслах. Тёплые касания резко контрастировали с холодным воздухом в комнате. Девушка шумно выдохнула и закусила нижнюю губу. Ей был известен сценарий, который уготовила Арлекино, но всецело отдаться роли мешала камера.       — Что такое, mon chaton? — женщина остановилась, посмотрела в сине-голубые глаза с тревогой.       — Мяу-мяу, — смущённо пропищала Фурина.       Арлекино тяжело вздохнула.       — Слушай, меня возбуждает пересматривать фото и видео, а не хранить их, как компромат, — девушка залилась краской и шокировано посмотрела на начальницу. — Надеюсь, ты это уяснила.       Поводок натянулся, и Фурина послушно потянулась. Поцелуй был нежным только поначалу, становясь требовательнее и глубже. Руки покоились на плечах, чтобы держать равновесие. Арлекино притягивала её ближе к себе, чтобы между ними не осталось пространства.       Поцелуй пьянил, и уже совсем скоро Фурина забыла про камеру телефона. Возбуждение достигло пика, когда она ощутила лёгкие касания на внутренней стороне бедра. Непонятно, по какой причине дыхание сбивалось: поцелуй, желание или рука на промежности.       — Не спеши, — Арлекино прошептала на ухо, распаляя огонь в груди девушки. — У нас веся ночь впереди. Завтра нам никуда не надо.       Зубы неожиданно впились в шею, отвлекая от пальцев, что достигли нужного места. Фурина дёрнулась от неожиданности, и укус стал сильнее — приказ быть послушной. Разум затуманился, тело обмякло под ласками.       Предчувствуя быструю разрядку, Арлекино сбавила темп и остановилась. Девушка невнятно промычала.       — Я передумала, — она убрала руку, после чего последовал жалобный писк. — Позаботься сперва обо мне.       Взгляд не сразу сфокусировался на хитром выражении лица. Арлекино играла грязно, прекрасно зная, возбуждение мешало трезво мыслить.

***

      Их накрыла усталость. Руки не слушались, когда Фурина пыталась расстегнуть ошейник. Мягкая ткань натёрла кожу горла, оставив неприятное саднящие ощущение и зуд.       — Я помогу, — Арлекино ловко справилась с карабином и освободила девушку. — Лучше?       В глаза бросились красные пятна. Фурина потёрла шею, стараясь избавиться от зуда и боли.       — В следующий раз будешь послушнее, — женщина легла рядом.       — Кхм, — Фурина покашляла в кулак, — в следующий раз ошейник будет на тебе…       Она закашлялась. Арлекино перестаралась, в порыве страсти натягивая поводок со всей силы, и чуть не задушила портнёршу.       — Извини, — сонно пробурчала женщина, прикрыв глаза.       Сил спорить не было и у Фурины.

***

      — Мне нужно поехать в Снежную на сбор, — Арлекино распечатывала документы. — Неизвестно, сколько я там пробуду и вернусь ли вообще на постоянную работу в Фонтейн.       Фурина замерла с фальшивой улыбкой. Взгляд был стеклянным.       — Даю тебе выбор, — она сложила распечатки в стопочку, — ты едешь со мной либо увольняешься.       Самый ужасный выбор. Чтобы девушка не выбрала, любой вариант ужасен по-своему. Бросить родину, близких, привычный уклад жизни или же потерять работу и возлюбленную. Возлюбленную, с которой за целый месяц не поговорила о своих чувствах. Арлекино всё устраивало, она не планировала что-либо менять, пока Фурина отчаянно надеялась на серьёзные отношения.       — Вылет через неделю, у тебя есть время подумать.       Неделя, чтобы решиться. Ни отец, ни подруги не поймут решение ехать за начальницей, ведь не знали о чувствах Фурины к ней. Нёвиллет не поддержит дочь, не пустит и будет искать для неё новую работу, лишь бы на родине. Навия не останется в стороне и снова напомнит о вакансиях в Спина-ди-Росула. ---       — Перри… — Фурина знала, как Арлекино относилась к своему настоящему имени, но рискнула. — Я благодарна тебе за всё, что ты делала для моего отца и для меня, но… — в горле встал ком.       — Но? — женщина выгнула бровь, пока тёмные руки поднимались по бёдрам к талии.       — Я очень хочу быть с тобой не из благодарности… — Фурина глубоко вдохнула. — Просто быть с тобой, проводить ночи вместе, разговаривать ни о чём, смотреть на тебя, держаться за руки, обниматься в кровати утром. За последний месяц я поняла, что испытываю к тебе что-то большее, — она старалась держать зрительный контакт.       Арлекино не отвечала, не выражала эмоций, не прерывала зрительный контакт. Её выдавали руки: слишком напряжены, ногти впиваются в ткань шортов. Женщина не показывала замешательство, искусно маскировала страх перед неожиданным признанием.       — Перед тем, как я решу поехать, — Фурина положила руки ей на плечи и вяло улыбнулась, — хочу знать, взаимны ли мои чувства?       — Я тебе уже говорила, какие мне отношения нужны…       — Перри! — Фурина нагло перебила её. — Подумай, действительно ли я для тебя очередная игрушка? После всего, через что мы прошли? Знаю, много плохих вещей тебе говорила, но я обещала исправиться и успешно это делаю. Неужели?..       — Да, очередная игрушка, — взгляд тёмных глаз дрогнул, что не укрылось от Фурины.       — Ты так же избавишься от меня? Выкинешь на порог в чужой стране, как Аделин? — девушка стёрла слёзы рукавом кофты.       — Тогда ты неделю дорабатываешь, потом я улетаю, а ты уходишь. На этом всё закончится.       Слёзы бесконтрольно стекали по щекам. Фурина упала на плечо начальницы, обняла, сильно прижимая к себе. Ткань пиджака впитывала грусть и боль от признания. Арлекино аккуратно поглаживала девушку по спине, будто прося прощения за злые слова. Фурина внезапно призналась в любви, предложила построить будущее вместе, но абсолютно не подумала о том, как именно они будут строить это будущее.       Перед Арлекино была молодая сентиментальная девушка с верой во всё лучшее. Неудивительно, что она надеялась на искренние чувства и серьёзные отношения. Арлекино прекрасно понимала, как строятся отношения и какие преграды встречаются на пути, однако Фурина будто игнорировала трудности, слепо следуя за чувствами.       — Что ты подразумеваешь под отношениями? — она пожалеет об этом позже, сильно пожалеет, но лучше ненавидеть себя за сказанное, чем видеть слёзы. — Дай конкретику.       — Быть вместе… — Фурина всхлипнула, ослабив хватку и дав Арлекино вдохнуть полной грудью. — Засыпать, просыпаться и до сна быть вместе. Разговаривать, поддерживать, помогать, любить.       — А если точнее?       — Хранить верность.       Арлекино молчала. Фурина медленно успокаивалась.       — Проводить время вместе. Делиться переживаниями, поддерживать и помогать друг другу. Жить в одном доме, засыпать и просыпаться в одной кровати. Любить только друг друга…       — А чем это отличается от того, что сейчас между нами?       — В отношениях не ради выгоды, а просто так. Потому что хочешь отдавать всего себя любимому человеку, заботиться о нём, проявлять внимание. Любовь не понять разуму, она просто есть.       Фурина выпрямилась, всё ещё находясь на ногах женщины.       — Мы можем попробовать, хуже точно не будет…       — Тише, — Арлекино стёрла остатки слёз с щеки большим пальцем, стараясь не поцарапать нежную кожу острым ногтем. — Слёзы тебе не идут.       Рука задержалась на щеке. Взгляд синих глаз метался их стороны в сторону, избегая встречи с тёмными омутами. Арлекино намотала светлую прядку на палец.       — Твоя подвеска тебе идёт, — голос на удивление мягкий, не строгий и сухой, а полный нежности. — Серьги, которые я подарила к подвеске, тоже идут. Но не слёзы. Прекращай рыдать, — она заправила локон за ухо. — Собирай потихоньку чемодан и не забудь надеть серьги в Снежную…

***

      Ей стало ненавистно проводить время в родном доме. Завтрак рано утром в одиночестве не потому, что отец спит, — ему не было интересно проводить время с дочерью. Фурина радовалась, когда оставалась на ночь у Арлекино, иногда даже напрашивалась. Съёмная квартира начальницы стала лучшим местом, нежели родной дом.       Даже хлопья и свежесвареный кофе вызывали тошноту. Нёвиллет сидел на веранде, наслаждаясь утренней прохладой, и словно игнорировал существование дочери.       Иронично, что Навия переключилась на Клоринду. Больше от неё не поступало так много сообщений, тотальный контроль прекратился. Фурина понятия не имела, что стало причиной резкой смены поведения, но глубоко в душе надеялась, что виной стала их общая подруга, а не обиды. Сообщение о командировке висело непрочитанным с вечера.       На работу девушка прибыла в ужасном настроении со стаканом остывшего кофе. С пустым взглядом она прошла через турникеты, на лифте не смотрела на коллег, по пути прошла мимо близнецов. Трое притворились, что не знали друг друга.       Дверь в кабинет открылась. Арлекино взглядом проследила за подчинённой от шкафа до рабочего стола.       — Доброе утро?       — Оно не доброе ни разу, — Фурина села в кресло и скрыла лицо за ладонями.       — Может, поздороваешься для приличия? — женщина потёрла переносицу. — Что случилось?       — Отца будто подменили, он не стремится проводить со мной время, а подруги и без меня хорошо общаются. Зря переживала, что меня не отпустят, — она горько усмехнулась.       — Что поделать, такова жизнь.       Работы было предостаточно, чтобы до обеденного перерыва не отвлекаться. Они перекидывались фразами по делу, не затрагивая личное. За несколько часов выполнения задач Фурина смогла отвлечься от переживаний. Когда письма были отправлены, а документы — раскиданы по нужным папкам, девушка откинулась в кресле.       — Так, с этим закончили, — Арлекино посмотрела на подчинённую. — Что с тобой?       Фурина облокотилась о спинку кресла, свесив руки и запрокинув голову, а между носом и верхней губой была зажата ручка. Заметив неодобрительный взгляд с свою сторону, она села ровно и вернула ручку в органайзер.       — Прости, я сама не своя сегодня. Что взять в кафе?       — Ничего не нужно, — Арлекино отмахнулась.       — Тогда я возьму на свой вкус, хе-хе, — девушка выскочила из кабинета с хитрой улыбкой. Быстрая прогулка до буфета оставила тягостные мысли где-то позади. Легкая по своей натуре девушка уже с интересом изучала возможные варианты перекуса к кофе. Для себя она сразу же облюбовала порцию яркого ягодного чизкейка. Осталось выбрать что-нибудь и для своей... начальницы?.. или же... мысли Фурины снова беспорядочно заметались. Румянец вспыхнул сам собой. Девушка остановила взгляд на красивой упаковке сэндвича и выбрала перекус, не вчитываясь в описание.

***

Утро выходного дня началось... непросто. Арлекино приглашала остаться, но разговор с родителем требовал подготовки. Фурина неохотно отказалась от заманчивого и сладкого досуга, который уже вошел в привычку. Едва подпрыгнув с постели, она была в полной готовности, словно и не отвлекалась на отдых. Прежние попытки заговорить с отцом пошли прахом. Да, Фурина старалась начать издалека, но как еще говорить с тем, кто не удосужился даже обратить на собеседника взгляд. Сейчас или никогда!       — Пап… — несмотря на всю решимость, девушка робела: этот разговор так не хотелось начинать. — Я уезжаю в Снежную по работе. Пока неизвестно, когда вернусь.       Мужчина замер, его брови медленно опустились.       — Что, прости?       Фурина тоже не хотела в это верить. Однако реальность была жестока: покинуть родной дом, оставить далеко своих близких, чтобы продолжать строить своё будущее. Она опустила взгляд на тарелку, но рука с вилкой не пошевелилась.       — Я уже говорил, что тебе больше не нужно работать там, — Нёвиллет тяжело выдохнул. — Ты достаточно сделала. Даже не так, — он выдержал паузу. — Ты пережила то, что не должен был никто…       — Я знаю.       К её удивлению губы растянулись в улыбке. Всё же боль и страх сменились предвкушением.       — Помнишь, ты говорил, что если я пойду на юриста, то ты поможешь мне найти хорошее место? — он не ответил. — Этого не случилось. Я столкнулась с реальностью. Поняла, что нельзя полагаться только на остальных. Мне нужно самостоятельно строить своё будущее.       Нёвиллет опустил взгляд. Его дочурка сильно изменилась за полгода. Он помнил её радостной, взбалмошной, пугливой, но идущей к своей мечте стать актрисой. Перед ним сидел другой человек, с другим взглядом на жизнь.       — То что нас не убивает, делает сильней, — Фурина усмехнулась, вилка отломила небольшой кусочек торта.       — Я должен предупредить тебя, что регион может встретить тебя весьма холодно.       — Знаю. И я готова принять этот исход. Пришло время двигаться вперёд.       Их разговор был закончен. Конечно, Фурина не уточнила, что стала главной причиной, но и желание дальше расти по карьерной лестнице не было ложью. По отдельности они не стали бы причиной резкой смены цели, однако вместе… Фурина решилась на отчаянный шаг. На шаг, чтобы быть ближе к будущему, которое казалось ей правильным.       Рядом с той, что стала ей близкой.       И Фурина верила, что она ни в коем случае не бросит её на морозе.

***

      — Уважаемые пассажиры…       Фурина уже забыла, когда в последний раз была в аэропорте. За пару лет тут всё изменилось: другие магазины, новый интерьер, поменяли многие табло с информацией. Также усилили охрану, поставили дополнительные комнаты для проверок, оптимизировали сбор багажа, улучшили зону ожидания.       Очень хотелось взять с собой все свои вещи, но Арлекино настояла упаковать в чемодан самое необходимое, а после приземления она поможет выбрать удобную зимнюю обувь и хорошую тёплую куртку, ведь погода в Снежной сильно отличалась от Фонтейнской.       — Дамы и господа, будьте бдительны… — Фурина слушала каждое уведомление, чтобы не упустить ничего лишнего.       Они прибыли в аэропорт заблаговременно. Арлекино прекрасно знала, что её подчинённая на часик-другой застрянет в бутике, а также по спешит потратить все свои деньги, однако не возражала от парочки бесполезных покупок. Ей устроили экскурсию по магазину духов, рассказали про всевозможные средства по уходу за кожей, предложили патчи для глаз, чтобы избавиться от мешков под глазами…       — Смотри, — девушка указала на бутик с солнцезащитные очками. — Нам могут пригодиться очки в Снежной?       — Скорее да, чем нет.       Несмотря на суровый климат и мороз, в солнечные дни было тяжело обойтись без защиты. В безоблачный день глаза сильно слепило, и жители предпочитали носить солнцезащитные очки, чтобы можно было видеть.       Фурина колебалась. Не из-за ценника. Она всё ещё надеялась, что они скоро вернутся в Фонтейн.       — Что-то не так?       — Всё в порядке, — она вернула очки на место. — Совсем забыла, что положила в чемодан очки. Наверное, можно отказаться от покупки…       Она скучала. Не успев покинуть страну, Фурина мечтала вернуться на родину. Вернуться к друзьям, семье, в родной дом.       — Я проголодалась, — натянув фальшивую улыбку, Фурина взяла Арлекино и потянула за собой. — Давай перекусим перед отлётом!