На рабочем столе

      Неделя подходила к концу, как и страх, который медленно шёл на спад. Ничего не произошло, никто на неё косо не посмотрел, не было выговоров. Всё складывалось подозрительно хорошо, как затишье перед бурей.       Новенькая работница быстро влилась в коллектив и даже немного пододвинула Фурину, когда дала своему внутреннему экстраверту волю. Одри недовольно вздыхала, ведь на её плечи свалилась ещё одна проблема в виде вечно болтающей и чересчур любопытной девчонки.       Работа шла своим чередом. Фурина поглядывала новостные сводки и улыбалась, замечая, как Фатуи медленно, но верно восстанавливало свою репутацию. Поначалу было много шума, однако под конец третьего месяца работы девушка с радостью наблюдала рост стоимости акций. Магазины вернули лицензии на продажу, с Банка Северного Королевства сняли санкции, даже в здании становилось многолюдно.       Пугало только одно: никаких новостей о состоянии отца. Врач не дал никаких ответов и посоветовал ждать, пока неизвестно что…       — Ну как?       Фурина отвлеклась от бедного куска торта, который тыкала вилкой несколько минут, и подняла взгляд. Лини. Линнет вскоре подошла и села за стол к ним.       — Я пока не знаю, — девушка отломила кусочек десерта и отправила в рот. — У меня подходит к концу испытательный срок, так что останусь у себя. Но я помню про твоё предложение.       Лини поник. Фурина знала, что пока начальница занималась выздоровлением отца, ей нельзя было сделать и шаг в сторону. Ей говорят — она делает. Нет команды — стоит смирно и ждёт.       — Очень жаль… — он вернулся к приёму пищи под строгий взгляд сестры.       Линетт была не рада, но и не расстроена. Кошачье чутьё подсказывало, что с Фуриной у брата не сложится в любом случае, однако она не могла полагаться на странное чувство, доставшееся от предков. Уши тревожно дёргались, когда улавливали шумные вздохи брата. Тот доедал пресный салат из овощей.       — Рассмотри его приглашение, — Линетт посмотрела на Фурину. — Мы не говорим бросать дела и сломя голову бежать в отдел рекламы. Приходи, как будешь готова.       Юноша был безумно счастлив, когда сестра, до этого критиковавшая за безрассудные решения, встала на его сторону. Фурина вздохнула.       — Была бы не против побыть актрисой хоть где-нибудь, — она усмехнулась.       Неразумно было давать брату ложную надежду. Юноша приободрился, последний кубик помидора проглотил с довольной улыбкой. Однако Линетт больше думала о новой подруге: трудно не заметить, как она переживала на корпоративе и чувствовала себя некомфортно среди коллег. Возможно, поменяй она профиль деятельности, как сразу всё придёт в норму и на следующем мероприятии она будет петь в караоке в новом коллективе.       Время шло быстро, скоро закончился и обеденный перерыв. Фурина убежала, не забыв убрать за собой, и за столом остались близнецы. Лини витал в облаках, смакуя победу.       — Знаешь, почему она никогда не смотрит на тебя так, как на свою начальницу?       Юноша встрепенулся, непонимающе уставился на сестру; во взгляде читались непонимание и замешательство.       — Почему?       — Это ты мне скажи, знаток женской психологии.       — Линетт! — на миг повысился голос. — Это не шутки. На кону моё счастливое будущее. Я не хочу упустить момент и попасться в ловушку.       — Одри шикарная женщина, она приковывает взгляды окружающих. Но Фурина не только смотрит на неё по-особенному, но и неосознанно пытается казаться ближе. Она видит в ней далеко не родительскую фигуру, — подвела итог девушка.       — Погоди-погоди, а как она на неё смотрит?       — В следующий раз обрати на это внимание и сделай вывод сам, братишка.       Вывод не могла сделать даже сама Фурина. Она окончательно потерялась и никак не находила ответы на свои вопросы. Первая любовь — Клоринда. Они дистанцировались годами ранее, и Фурина не спешила восстанавливать связь, лишь бы чувства угасли. Когда они встретились вновь, влюблённость не вернулась, что стало приятным открытием.       Странным было отношение к Одри. Фурина ловила себя на мысли, что ей понравился образ, а не сам человек. Была примешана и зависть, которую она далеко не сразу распознала. С того момента любые мысли о начальнице отдела она гнала прочь, боясь превратиться в подобие Аделин.       Сложнее всего было с Арлекино. Непосильной задачей оказалось понять, что именно она испытывала к ней. Страх и злость? Вероятно. Её заигрывания и откровенное использование для удовлетворения заставляло Фурину чувствовать себя низко, но в то же время она ловила себя на мысли, что ей отчасти нравилось. Арлекино нежна и аккуратна, опасными практиками не пользовалась, но было ли это искренне или же пытались узнать границы?       Крайне противоречиво. Но поделать ничего не могла. Слишком много неопределённости, а сюрпризы Фурина не любила.

***

      Ни-че-го.       Навия теряла терпение и хотела вызвать подругу на ковёр, чтобы выяснить отношения. По крайней мере, именно так звучало у неё в голове. Глава Спина-ди-Росула не говорила Фурине, что знала о её месте работы, надеялась услышать чистосердечное от неё. Но было тихо.       Тревога ядом растекалась по венам, отравляла сознание, и Навия теряла самообладание. С детства дружили, всегда были рядом и делились как бедами, так и радостью. Она не знала, что пошло не так. Пальцы отбивали ритм по столу. Перед ней лежал телефон, на дисплее высвечивался чат. На сообщения не отвечали.       — С одной стороны, — начала Клоринда, — ты себя накручиваешь и будто давишь на неё. С другой… Странная ситуация.       В кафе было мало людей, что необычно для вечера пятницы. Обе расположились в углу, дабы их разговор не заглушался посторонним шумом.       — Я не так хорошо с ней знакома, могу ошибаться в своих суждениях… — девушка притихла, заметив явное раздражение подруги.       — Нас никогда и ничто не могло рассорить. Мы всегда были рядом, — Навия тяжело вздохнула и посмотрела на своё отражение в чашке с чаем. — Я не понимаю. Почему она не может быть со мной честна?       — Иногда жизненные пути не сходятся.       — Я не про это.       Ложка противно звенела о стенки чашки — старая привычка. Тревога разливается из берегов и находит своё проявление в нервных помешиваниях. Нетронутый чай успел остыть, но девушка не спешила приступать к нему.       — Я хочу попросить тебя посмотреть по базам…       — Нет, — Клоринда, нахмурившись, сказала строго. — Это преступление. Я даже ради близких не стану заниматься подобным.       — Я даже не знаю, как к ней подойти. Впервые вижу её в таком состоянии.       Они обе не знали, как грамотно подобраться к несговорчивой подруге. Связать и устроить допрос можно было, однако в исходе потеряют доверие и дружбу.       Остаток вечера они обсуждали прошедшую неделю. Навия много рассказывала про работу и свой досуг, пока подруга смиренно слушала, не перебивая.       За несколько часов были рассказаны истории за последние годы. Годы в высшем учебном заведении, ставшие сами яркими в её жизни; истории с работы, о которых невозможно молчать; настольные игры, в которые играли во времена лицея. Клоринда любила настольные игры, с большим удовольствием проводила время с картами в руках и фигурками на поле. Однако Навия любила неожиданные повороты и часто действовала импульсивно, портя идеальную партию.       Однако они договорились как-нибудь встретиться за одном столом с настольной игрой.

***

      Письмо с именами пришло не сразу, однако оно полностью удовлетворило интерес Арлекино. Спонсировали Спина-ди-Росула несколько предпринимателей, что занимались торговлей и транспортными услугами. Однако с приходом на рынок Фатуи их дела пошли на спад.       Слишком рано делать выводы, но подозрения есть.

***

      Ещё никогда путь до дома начальницы не был таким тревожным. Приходилось оборачиваться каждую минуту. Аделин молчала; Фурина с ней пересеклась пару раз, но дальше обмена взглядами не зашло. Отсутствие действий с её стороны можно было расценивать либо как подготовку к атаке, либо как капитуляцию.       Навряд ли Аделин так просто уйдёт с нагретого места. Она так рвалась защитить свою позицию, что не стеснялась применять грубую силу. Хуже того, секретарша знала, куда каждую пятницу Фурина направлялась. Девушка осматривалась, когда подходила к дому начальницы.       Арлекино прекрасно устроилась: одна ублажает в кабинете, вторая — у неё дома. Фурина не понимала, что ей мешало притащить секретаршу к себе домой. Может, не было бы ссор.       Виновница торжества подъехала к дому. Идеально припарковавшись, женщина вышла из автомобиля и осмотрела на предмет царапин. На машине не было дефектов.       — Вот ты где, — Арлекино заметила подчинённую за кустом неподалёку.       Фурина робко вышла из укрытия, постоянно оглядываясь. Женщина нахмурилась.       — Что с тобой?       — Я переживаю, что нас могут увидеть, — как бы Фурина не пыталась скрыть свои переживания, голос дрожал.       — Какой бред.       Детские игры Арлекино не понимала. Какая разница, кто и что увидит? Слухи поползут и быстро стихнут, когда появится новость интереснее. Редко сплетни несли репутационный ущерб. Женщина считала не необходимым переживать по мелочам, однако Фурина была иного мнения.       Всё пошло по прежнему сценарию.       Арлекино первая пошла в душ. Ничего не сказав, она скрылась в ванной, оставив гостью одну. Девушка тревожно сидела на диване и тревожно перебирала пальцы, пока тревожные мысли не покидали голову. С тех пор, как Арлекино взяла на себя затраты на лечение, Фурина осознавала, что придётся постараться, чтобы от неё не устали. Ведь благополучие отца всегда было на первом месте.       С каждым разом они заходили всё дальше. Девушка боялась думать, что будет через несколько недель. Первые разы ощущались лучше, чем последующие; радость сменялась стыдом и отвращением.       — Иди, — женщина вышла из ванной в чёрной рубашке, едва скрывавшей её наготу.       Фурина густо покраснела, несмотря на то, что они не раз были голые друг перед другом. Но чтобы так откровенно вне постельных игр…       Арлекино поднялась на второй ярус, присела на край кровати в спальне и позволила себе сгорбиться, а не держать осанку. Маска дала трещину, но лицо всё так же не выражало эмоций, будто женщина чисто физически не могла нарушить непонятное правило на запрет что-то чувствовать.       Ей непростительно проявлять слабость, на работе нет места чувствам и эмоциям, и за годы она приучила себя держаться строго и ровно, не показывать даже взглядом того, что творилось на душе. Наедине в пустой квартире за зашторенными окнами маска тоже не снималась. За годы она вросла в кожу, стала вторым лицом.       Дверца шкафа открылась. На верхней полочке таилась большая коробочка, которая приехала сюда вместе с хозяйкой. Арлекино смахнула пыль, открыла и осмотрела содержимое, слабо улыбаясь. В другой обстановке она дала бы волю своим фетишам, но после работы абсолютно не хотелось заморачиваться. Коробка вернулась на своё законное место.       Фурина часто задерживалась в ванной. Обычно женщину злило её долгое пребывание в душе, но в этот раз у неё было время на себя. По привычной схеме Арлекино поиграется, получит удовольствие и завалится спать, но привычное сейчас казалось таким скучным. Всё же коробочку достали, и в этот раз игрушки лежали на кровати.       Мягкий кожаный ошейник с поводком, бархатная повязка, наручники, верёвки, ремешки и разные насадки. Обычно страпон предназначался для пассии, а не для самой Арлекино. Ей нравилось получать удовольствие, а о партнёршах она редко заботилась.       — Я закончила… — девушка робко заглянула в комнату и смиг обомлела, увидев предметы на кровати.       По спине пробежался холодок в предвкушении сомнительных практик. Девушка сглотнула, натянула улыбку, стараясь не показывать переполнявшее её волнение.       — Подойди.       Преодолевая страх, она подошла. Арлекино быстро связала запястья узлом: достаточно свободным, чтобы не давить, и крепким, чтобы не вырваться. На глаза легла повязка. В полной темноте её рывком уложили на кровать, лишняя блузка полетела на пол, оголяя тело. Арлекино тихо вздохнула и прикрыла глаза, нависая сверху. Стоило ли?..       Она подалась вперёд, накрыла её губы своими. Те самые ощущения, которых не хватало всё это время. Арлекино удерживала связанные руки за головой, чтобы те не мешали процессу. Повязка спасла от риска быть увиденной - демоны вырвались наружу.       Поцелуй был односторонним; Фурина не вкладывала в него ничего, следуя чужой воле. Женщина, казалось, не обращала внимание на отсутствие отклика, наслаждалась процессом, погрузившись в себя. Лёгкий поцелуй на щеке, на шее, ключицах — Арлекино пошла ниже, не жалея девушку. За лёгким касанием губ следовали острые зубы; руки нашли небольшую грудь, сжали, но не сильно, чтобы не причинить боль.       Фурина чувствовала себя некомфортно, но старалась не дёргаться на неожиданные касания, пока руки с трудом удавалось держать над головой. Ей было страшно от одной только неизвестности. С ней обращались аккуратно, иногда показывали животные порывы, за что просили прощения нежностью. Стало ясно, что игры закончились и пришло время сдвигать границы дозволенного.       На короткое время всё прекратились. Она лежала на кровати со связанными руками и в полном неведении, лишь краем уха улавливала непонятные звуки. Когда щёлкнул пластик, Фурина напряглась, руки неосознанно потянулись к повязке, чтобы снять, — не повезло, их быстро перехватили.       — Давай так, — холодный голос с нотками разочарования, женщина была недовольна, — выполняй то, что тебе велят, и тогда будет хорошо. Если не заметила, я забочусь о том, чтобы тебе тоже было приятно.       Девушка сглотнула обиду. Арлекино заботилась только о физическом удовольствии, абсолютно наплевав на психологическое. Фурина не чувствовала себя комфортно, постоянные фотографии её обнажённого тела были унизительны. Чего только стоили постоянные встречи по пятницам, из-за которых она отказывалась от предложений подруги.       Женщина оставила невесомый поцелуй на щеке. Девушка вздрогнула и пискнула, когда её ноги развели. Пальцы коснулись промежности, аккуратно огладили клитор и на нём остановились. Фурина закусила губу, про себя отмечая, что в полной темноте и невозможности предугадать прикосновение ощущалось ярче.       Арлекино убедилась, что девушка подле неё возбуждена и готова, ввела сразу два пальцы, получив в награду выкрик. Немного не тот выкрик, который хотелось услышать, но это её не остановило. Одна рука разрабатывала вход, другая размазывала лубрикант по всей длине.       — Не пугайся, — Арлекино приставила игрушку ко входу. — И расслабься.       Легче сказать, чем сделать. Когда игрушка начала входить, Фурина ощутила боль. Она слепо упёрлась руками в грудь начальницы прося остановиться.       — Не хочешь по-хорошему, тогда терпи боль.       Толчок. Девушка вскрикнула, прогнувшись в спине. Мягкая ткань впитала подступившие слёзы. Руками Фурина пыталась оттолкнуть от себя женщину, но каждый раз промахивалась. Ещё толчок, более болезненный, чем предыдущий. Темп постепенно становился быстрее; Арлекино, не жалея любовницу, с силой вбивалась в неё. Рассудок был затуманен усталостью и похотью. До неё не доходили мольбы.       — Пожалуйста!.. — девушка всхлипнула, когда очередное движение отозвалось острой болью в низу живота. — Остановись!       Арлекино остановилась. Помутнённый рассудок отказывался понимать, что произошло. Тёмная рука стянула повязку, пропитанную слезами. Фурина рефлекторно зажмурилась, как только на смену тьме пришёл свет.       Женщина вышла и сняла игрушку, заметив немного крови. Непривычный страх сковал тело. Ни с одной партнёршей не было подобного, да и техника была соблюдена. Откуда тогда травма? Арлекино мотнула головой, приходя в себя, и быстро развязала руки. Благо, верёвки были мягки и не оставили следов, уж на этом спасибо.       Всхлипы утихли, однако слёзы не заканчивались. Фурина прерывисто дышала, лёжа на боку и притянув ноги к груди. Унизительно, омерзительно, противно. Боль стихла, однако в памяти надолго останутся неприятные ощущения. Знай она заранее, что дойдёт до подобного, постаралась бы избежать близости или хотя бы выставить свои условия.       — Прости… — сказано было тихо.       Она не нашла ничего лучше, как удалиться, чтобы привести себя в порядок, заодно захватила игрушку, чтобы почистить. Перед тем, как выйти, Арлекино мельком глянула на девушку, лежавшую в той же позе.       В зеркале на неё уставились пустым взглядом. Плохой идеей было в нездравом уме переходить на следующую стадию. Как некстати Арлекино не подумала, что девушка под ней ранее не имела опыта в делах интимных.       Арлекино вскоре вернулась с упаковкой влажных салфеток. Девушка, казалось, не двигалась во время её отсутствия. Та же поза, будто она пыталась стать меньше, спрятаться и защититься от той, которой доверилась. Арлекино села рядом.       Девушка не была готова подпустить к себе. Арлекино нежно огладила бедро, показывая свои намеренности. В ход пошли салфетки. Фурина нехотя легла на спину и позволила женщине проявить заботу.       — Тебе ещё больно? — она следила за реакцией.       Фурина помотала головой. Прикосновение холодной салфетки к телу вызывало странное ощущение, однако успокаивало. Женщина аккуратно убирала следы близости, замечая немного крови.       — Если останутся неприятные ощущения, сходи в больницу. У тебя дополнительная страховка от организации, потому лечение будет бесплатным.       Фурина не отвечала. Когда процесс подошёл к концу, Арлекино убрала игрушки обратно в шкаф, собрала салфетки и без слов покинула спальню, прикрыв за собой дверь. Всю ночь в комнату никто не заходил. Девушка дремала, часто просыпалась и снова погружалась в неглубокий сон. Пережитый шок не отпускал. Под утро, когда первые лучи солнца коснулись лица, у неё удалось спокойно поспать пару часов.

***

      Настроение на нуле. Помимо неприятного секса с начальницей, её пальто решило свести с собой счёты и порваться, когда Фурина выходила из поезда. Засудить работников за острые декорации мало! Нехотя она прощалась с любимым пальто, будто каждый раз со старой вещью она избавлялась от частички себя.       Фурина прогуливалась по торговому центру в поисках магазина, который ей нужен. Обувь, оптика, косметика, салон красоты и… большой ювелирный магазин. Стенды с подвесками, кольцами, серьгами; отдельно были витрины с часами. Фурина остановилась, разглядывая магазин.       Красивое помещение, симпатичные консультанты, дорогие украшения. На огромном плакате сидела утончённая девушка в лёгком платье. Везде была атрибутика крыльев и ангелов, отсылавших на религию, где некогда Изначальный спустился на землю и, победив драконов, создал мир для людей. И девушка на плакате была так похожа на одну из небесных посланниц.       У начальницы были похожие украшения. Стиль похож: подобие крыльев и крестообразные формы. Фурина вспомнила, что это был бренд ювелирных изделий из Снежной, а девушка на плакате — его основательница.

***

      Чёрный автомобиль припарковался у небольшого коттеджа. На веранде её уже ждали.       — Добрый вечер, — произнесла, будто пропела, девушка в белом платье, прикрытая лёгкой шубой. — Ты со свой работой совсем забыла о нас.       — Привет, Коломбина. Тебе ли не знать, какое безобразие творится последние месяцы…       Арлекино сомневалась, когда ей пришло приглашение. Странно было видеть коллегу вне её региона влияния, да и не хотелось. Она пришла на встречу только из вежливости.       — Плохо выглядишь, — Коломбина вздохнула, наливая вино в бокал, — Фонтейн совсем тебя не щадит. Однако твои страдания возымели эффект. Директора успешно отчитались перед инвесторами о росте продаж, несмотря на недавние… — она скривилась. — Трудности.       — Три месяца я уже здесь, — рука потянулась к бокалу. — Было бы странно, если бы ничего не изменилось.       — Как всегда не скромничаешь, — девушка тихо посмеялась и подошла к гостье. — И не нужно. Благодаря тебе моя компания миновала кризис. Не считаешь правильным уйти в отпуск? Ты заслужила отдых.       Коломбина большим пальцем коснулась её щеки, аккуратно завела светлую прядь за ухо, наблюдая за забавной реакцией. Женщина пыталась скрыть румянец, когда делала глоток вина, но коллега видела её насквозь.       — Побудь со мной эту неделю, я помогу отдохнуть. Они справятся и без тебя…