Сомнения

Ферита никогда не учили быть смелым. Его не толкали в спину со словами "иди и рискуй", не воспитывали в нём привычку идти напролом и платить за это цену. Его учили другому: считать ходы, обходить острые углы, выходить сухим из воды. Он вырос в этой системе координат и прекрасно в ней ориентировался. Ферит умел ждать, умел просчитывать, умел вовремя улыбнуться, промолчать или подложить нужную мысль под чужое решение. Обычно этого хватало. Это всегда работало. Но сейчас все его навыки выглядели жалко и почти бесполезно. Ферит понимал, что именно сейчас нужно набраться смелости и заявить родителям о своих чувствах к Сейран, бороться за неё, сделать хоть что-нибудь... Но увы, сейчас он поступал как трус. Совесть подсказывала, что хоть что-то он должен сделать правильно —рассказать Сейран обо всём, прекратить их отношения, быть честным хотя бы с ней. И даже на это ему не хватало духу. —Ферит, что случилось?—испуганно воскликнула Сейран, когда открыла ему дверь той ночью. —На тебе лица нет. Её холодные руки прошлись по его волосам и лицу. —Ничего не случилось, —соврал он малодушно. Он расскажет ей. Просто не сегодня. Не сейчас. Ведь если он расскажет ей все сейчас, она не раздумывая выставит его за дверь и никогда не взглянет на него. Все исчезнет. Не будет её. Их. Этих прикосновений. И Ферит останется совсем один... Он шумно втянул воздух сквозь зубы и притянул Сейран к себе. Его пальцы запутались в её волосах, а губы нашли её. Сейран на мгновение замерла, а потом ответила, словно почувствовав, как сильно он нуждается в ней. Ферит целовал её так, словно пытался стереть время, обстоятельства и принятые решения. Словно хотел убедить и себя, и её, что всё ещё что-то поправимо и этот миг принадлежит им. Его ладонь легла ей на затылок — собственнически, почти грубо, и он притянул её ближе, не оставляя пространства для сомнений и слов. —Ферит… —выдохнула она ему в губы, но он не дал ей договорить. Ему всегда так нравилось, как она произносила его имя. Она никогда не называла его "милый" или "любимый". Но из её уст "Ферит" звучало так, что его сердце каждый раз разбивалось на осколки. Ферит отступил всего на шаг, чтобы закрыть дверь. Тихо щёлкнул замок. Ферит снова оказался рядом, и теперь в его движениях появилось что-то отчаянное, неровное. Он целовал её шею, линию челюсти, словно запоминал, словно боялся, что завтра не сможет. А ведь однажды, и правда, не сможет. Сейран положила руки ему на грудь, чувствуя, как под ладонями слишком быстро бьётся сердце. —Ферит, ты меня пугаешь...— прошептала она. Он остановился. Лбом прижался к её виску. На секунду...всего на одну показалось, что он сейчас скажет. Но вместо этого Ферит выдохнул и взял её за руку. Пальцы сжали запястье крепче, чем нужно. —Пойдём, — сказал он глухо. Он вёл её в спальню, не оглядываясь, отчаянно пытаясь отгородиться от действительности. Если бы это было возможно, он закрылся бы с Сейран в этой квартире, навсегда и прочно спрятавшись от всего мира. —Трус. Трус. Трус, —кричал его внутренний голос. В спальне было темно и тихо. Руки Ферита дрожали, когда он коснулся её лица, будто просил прощения жестами, на которые у него не хватало слов. Он поцеловал её снова — медленнее, глубже, с нежностью, за которой всегда пряталась его слабость. И Сейран позволила. Потому что не знала, каким жалким он был на самом деле. Потому что верила ему и доверяла. Ферит закрыл глаза, продолжая неторопливо целовать ее, запоминая вкус, температуру кожи, каждое ответное движение. Его пальцы медленно прошлись по её спине, останавливаясь, возвращаясь, словно он изучал её заново — и боялся пропустить хоть мгновение. Ферит осторожно уложил её на кровать, не отрываясь, не позволяя паузе проскочить между ними. Его лоб коснулся её лба, дыхание смешалось с её дыханием. —Я…я... — прошептал он, и фраза повисла, не став признанием. Сейран потянулась к нему сама, словно пытаясь остановить его слова. Рука Ферита легла ей на бедро, удерживая, словно она могла исчезнуть, если он ослабит хватку. Он целовал её медленно, ниже, вдоль линии шеи, задерживаясь там, где её дыхание сбивалось. Каждый её тихий вдох отзывался в нём почти болью. Он бессвязно шептал её имя, ощущая под кожей огонь. Сейран провела пальцами по его щеке, по губам, и в этом прикосновении было столько близости, что у него перехватило дыхание. Ферит прижался лбом к её плечу и замер на секунду. Не дольше. Потому что остановиться значило осознать. Осознать свою ошибку, признаться ей во всем и потерять её. На краю сознания мельтешили навязчивые мысли и доводы совести, но он не слушал эти уговоры. Ему было так страшно заглянуть в будущее, что ему хотелось закопать себя в этом мгновении. Ферит стянул с Сейран пижамную рубашку и штаны. Его глаза скользнули по оголённой груди и простому хлопковому нижнему белью на её бедрах. Все женщины, которых он встречал до неё, знали правила игры. Кружевное бельё, выверенные взгляды, случайные прикосновения, отрепетированные перед зеркалом. Они старались понравиться, произвести впечатление, соблазнить, удержать. Каждая со своим набором уловок, ароматов, поз, интонаций. Он всегда чувствовал момент, когда начинается спектакль, и почти машинально подыгрывал. С Сейран было иначе. Она никогда ничего не изображала. Не старалась быть желанной. Она ею была, не зная об этом. Не пряталась за кружевными тканями и жестами, не играла роль женщины, которой нужно быть. Она просто была... живая, тёплая, его. Мысли и ощущения Ферита напоминали ему предсмертную агонию. Больше никогда он не встретит такую, как Сейран. Больше никогда так сильно не полюбит. Больше никогда... Никогда... Никогда... Никогда