Сомнения

Ощущение агонии не покидало Ферита последние три недели. С того самого вечера, когда родители сообщили ему о предстоящей женитьбе, он метался между совестью и желаниями. Он был единственным сыном влиятельной и богатой семьи. Пока его ровесникам говорили, что они могут быть кем угодно, что вправе принимать решения и строить собственную жизнь, Фериту прочертили чёткий путь, с которого он не смел сойти. Малейшая ошибка могла обернуться строгим наказанием. Он с детства помнил, каким жестоким бывал дедушка с его отцом, когда тот по глупости или незнанию допускал промахи в бизнесе. Ферит рос с кандалами на шее — они давили своей тяжестью, не давая вздохнуть. Должен. Должен. Должен. Предстоящий брак не имел ничего общего с любовью или хотя бы малейшим желанием сделать его счастливым. Ставка была сделана исключительно на выгоду. Брак должен был стать гарантией слияния двух влиятельных компаний. Отказ означал крах империи Корханов. Взять на себя такую ответственность и вину Ферит не осмеливался. И поэтому он выбрал худший из всех возможных путей. Плыть по течению. Он, словно кукла-марионетка, приходил в офис, отрабатывал свой рабочий день, приезжал в особняк на ужин, играл роль послушного и смиренного сына, затем надевал свой парадный костюм, чтобы встретиться с будущей женой и её семьёй. Он делал это все на автомате, не осознавая действительности и не вдумываясь в свои действия и слова. А после он приходил к Сейран. Каждый вечер приходил к ней, чтобы остаться до утра. Часы в его голове тикали всё громче и всё более зловеще, но остановиться он уже не мог. Нужно было поговорить с Сейран, объясниться сейчас, пока она не узнала правду от кого-то другого, но трусость брала верх каждый вечер и каждую ночь. Его тошнило и выворачивало от самого себя, но он оттягивал решение до последнего. Мужчина наблюдал за тем, как мирно спит Сейран в его объятиях, пока в его голове неоновыми буквами мерцало понимание. Это скоро закончится. Она узнает. Узнает. Узнает... И это случилось, развернувшись самым худшим сценарием из всех возможных. В тот вечер госпожа Гюльгун устроила званый ужин, о котором Ферит узнал в последнюю очередь. Когда он переступал порог особняка, нутром почувствовал свой ошеломительный провал. Он буквально чуял, что надвигается катастрофа. На его немой вопрос Сейран лишь пожала плечами и одними губами произнесла: —Тётя Гюльгун позвала меня. Я думала, ты знаешь. —Хватит там стоять, идёмте к столу, — громко, почти радостно воскликнула мать. В этом радостном тоне было что-то неправильное. Слишком отрепетированное и предвкушающее.  Ферит тяжело сглотнул, во рту появилась горечь, будто он проглотил таблетку, которую нельзя проглотить залпом и придётся разжевать. Госпожа Гюльгун улыбнулась своей безупречной, сияющей улыбкой. Она приобняла Сейран за плечи и усадила рядом с собой, со странным невиданным ранее теплым, почти материнским жестом. Ферит сел напротив. За столом всё выглядело как обычно. Отец рассказывал что-то о делах, Халис ага молча ел, изредка поднимая глаза: тяжёлый, внимательный взгляд. Сейран вежливо улыбалась, поддерживала разговор, иногда ловила взгляд Ферита и мягко, почти незаметно хмурилась, словно чувствовала его напряжение кожей. А он считал удары своего сердца. Он не ел. Только механически подносил вилку ко рту, не ощущая вкуса. Мысль была одна и та же, навязчивая, липкая: только не здесь. Только не при ней. Он внутренне молился, чтобы никто за столом не упомянул женитьбу. Он клялся самому себе и небесам, что расскажет сегодня сам. Иначе, не здесь и не так. Сам найдет нужные слова. Слова, которые не находились уже третью неделю. Но лишь бы Сейран узнала не от третьих лиц. Но госпожа Гюльгун выждала "идеальный" момент. Изысканный десерт, горький кофе и полное ощущение завершённого, благополучного вечера. —Ах да, — будто бы невзначай сказала она, помешивая ложечкой кофе. — Совсем забыла...Сейран, на следующей неделе у нас радостное событие, —улыбка матери стала шире, —Помолвка Ферита. Ферит замер. В ушах загудело. —Мы решили, что откладывать больше нельзя, — продолжала она лёгким, почти светским тоном. —Сейран, тебе нужно познакомиться с этой милой девочкой! Такая красивая, умница...и из хорошей семьи...Вы обязательно подружитесь! Тишина за столом стала осязаемой. Ферит почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он не смотрел на Сейран. Просто не мог. Боялся увидеть именно то, чего страшился больше всего. —Вот как, — спокойно произнесла она дрожащим голосом, —Очень рада за...—её голос дрогнул и  смолк. Мать, будто бы не замечая замешательства Сейран, продолжала радостно щебетать. Ферит всё-таки поднял глаза. —Идиот. Идиот. Идиот, —проклинал он самого себя. Она сидела неподвижно. Слишком ровная спина, слишком аккуратно сложенные руки, а на губах вежливая, вымученная улыбка, которая не доходила до глаз. Их взгляды встретились. Если бы можно было просто провалиться сквозь землю и исчезнуть, Ферит сделал бы это не задумываясь. Но это стало бы очередным побегом, еще одним трусливым жестом в бесконечной череде прошлых. Поэтому он заставил себя смотреть на неё, не отводя глаз. Сейран ответила лишь бледной, выцветающей улыбкой. Но в её взгляде было столько боли, разочарования и глухой ненависти, что он физически почувствовал, как между ними рушится пространство, оставляя лишь зияющую пропасть.