Dans le petit pull marine

— «В прошлом отсталая царская Россия», — дикторские интонации Коцита заглушили возмущенные возгласы, — так, я читаю, что тут понаписано! «Царская Россия и не могла мечтать о свершении таких подвигов в борьбе за прогресс.» — Ну ничего не могут заявить, не притопив собственное прошлое, — Флегетон сложил руки на груди, — в космос уже отправили одного из них, и всё еще вспоминают. — Душа моя, не нравится, как пишутся партийные обращения — найди нам функционера и влияй на ход истории, всё ж в твоих руках, — промурлыкал Коцит, складывая газету в руках, — да и ты ничем не лучше. Такое событие, а ты к мелочам цепляешься. Космос, Флегетон, — он оперся локтями на кухонный стол, — «беспримерная победа человека над силами природы»! Флегетон пробурчал что-то себе под нос и встал из-за стола, чтобы поставить на плиту чайник. По их квартире, практически не менявшей своей обстановки с начала века, было очевидно, какие ретрограды в ней живут, и тем забавнее было видеть на этом фоне Флегетона в самом модном и в основном заграничном, разливающего чай в дореволюционный фарфор. — Дай посмотреть, — пробасил Ахерон, еще не одевшийся в рабочее к завтраку, — «осуществление полета в космическое пространство открывает грандиозные перспективы покорения космоса человеком». Эх, вот в этом все люди, — усмехнулся он и погладил усы, — только нос высунули, а уже думают, как бы завоевать да покорить. Что в пустоте захватывать? — Ну, родной, знаем мы тебя, сейчас так говоришь, а потом еще будем ждать тебя из космической армии, — и Коцит расхохотался собственной шутке вместе с Ахероном. — Никакой космической армии! — возмутился Флегетон, — Я накладываю вето! Протестую! — А в этом весь ты, — продолжая смеяться, ответил Ахерон, — запрещаешь мне идти на войну, которой еще не случилось. — Еще не ссслучилосссь, — тихо сказал молчавший до этого Стикс, и отпил свой чай, глядя в окно. Коцит слышал его, но виду не подал. Апрельское утро было холодным и суетным — вчерашнюю газету оставили на столе, чай допили, и разбежались, как и всегда. Флегетон — на Бродвей утюжить, Ахерон — по делам дипломатическим, как их называл нынешний руководитель; Коцит завязывал шнурки в коридоре под пристальным взглядом Стикса, когда решился спросить: — Душа моя, ты все утро какой-то смурной, — он выпрямился и отряхнул светлый плащ, — случилось чего? — Всссё в порядке, — прошелестел тот, — ссстариковская мнительносссть. — Ох, стариковская, а я тогда кто, по-твоему? — Коцит подошел к нему ближе и протянул руки, чтобы поправить лацканы пиджака, — Расскажи. — «Бессспримерная победа», — Стикс наклонил голову, — в этом ссслучае, мы — тоже природа. Как думаешь, кто-то, как мы, сссможет отправитьссся к звездам? От них будет однажды не ссскрыться, — он дергано отвел взгляд в сторону, — однажды они унассследуют землю. — Наверное, ты прав, — тише и мягче ответил Коцит, проводя по его груди ладонью, — но у нас еще есть время. Стикс посмотрел на него тяжело — и промолчал.