Dans le petit pull marine

Были времена, когда со Стиксом кое-что происходило. Древний змей, обнимающий мир, делал очередной круг, и время складывалось, словно сброшенная кожа. Время было единым. Это случалось редко; особое зрение возникало на считанные мгновения. Когда появились фотографии, это зрение стало доступно и людям — но только в прошлое. Иногда Стиксу виделось что-то совершенно необьяснимое, но он не только видел — он в настоящем не знал, что происходит, но он в будущем, кажется, чувствовал ту же сладкую ностальгию по ушедшему — в эти моменты он был един во времени. Занималось время пламени — и все чаще во Флегетоновом взгляде Стикс видел отсветы будущего. Иногда в его танце проступали черты древнего огня, старше их, так, что не заглянуть. Но чаще Стикс видел, как расцветет буйный, дикий огонь через многие годы, и Флегетон в этом времени исполнит свою лучшую партию. Из них всех Флегетону живется сытнее всех: страх перед огнем может только менять свою форму, но никогда не исчезнет. Возможно, поэтому в голодную петербургскую зиму именно Флегетон увлекает их по яростному пути, не долготерпит, не милосердствует — в нем больше жизни, чем во всех троих вместе взятых. Флегетон обжигающ для них самих. Иногда Стикс видит будущее этого города в строгой стреле гранитной набережной, устремившейся в горизонт, и в нем всё так же находится для них место. Поэтому он не боится огня. Но если в будущем они вместе, то интуиция, направляющая их всех во всем времени верна — стоит поберечься. Он позволяет себе сейчас и в будущем любоваться пляской огня, пока размышляет о его усмирении. От Коцита он впитывает легкую дымку беспокойства неведомым — если бы их самый острый ум знал будущее, то не был бы столь быстрым и решительным. Стикс устремляется за его мыслью. Того как будто терзает жизнь без оков, без направления хозяйской рукой — и быть может, если бы Стикс не знал своей судьбы, тяготился бы так же. Беспокойство оказывается вернее, чем прорицание — уверенность в вечности не дает Стиксу разглядеть, что под носом враг. На фоне вечности, разумеется, его угрозы — приглашение к интересному, новому танцу. Но подхватив обугленную ладонь Коцита, Стикс не сомневается в том, что без борьбы за своих близких, он не увидит, как над Невой поднимется стеклянная игла, и их город даже ночью будет сиять всеми цветами природы — даже любимым Флегетоном розовым. Он бросает перчатку. В конце, без сомнения, они одержат верх. Стикс готов заплатить за будущее прямо сейчас.