Dans le petit pull marine

— Фуксия или маджента? — Флегетон появляется на пороге кабинета, держа два галстука на вытянутых руках. — Родной, ну помоги мне в общем деле. — Какой тебе больше нравитссся. — Стикс не поднимает головы от разложенных на письменном столе документов. Завтра у него экзамен в Ростехнадзоре — руководитель устроил ему и братьям весьма нескучную жизнь, расставив их как своих людей в различные области экспертизы. Доход это приносит немалый, и занимает достаточно времени, чтобы даже самый склонный к сплину из них не тосковал от безделья. Но Флегетон все же тешит себя надеждой, что он будет поинтереснее. — Удели мне минуту, — взгляд светлых глаз медленно поднимается, — я должен быть точен в своем выстреле. Гарантия моего успеха — способность очаровать даже самого безразличного, привычного ко всему, — Флегетон садится на край стола обнаженными бедрами, край белой рубашки спадает на бумаги, — холодного моего, — он опирается одной рукой прямо на раскрытую папку, — змея. — Иди так. — спокойно отвечает Стикс. Флегетон скрещивает руки на груди, — Фуксссия. — Клещами надо тащить, — вздыхает Флегетон, — а я стараюсь для всех. — Но ссспособ ты выбрал сссам, — Стикс наклоняет голову, — кто ссстанет жертвой твоих чар, напомни? — Огромное историческое поместье в очень приличном для его судьбы виде, — Флегетон принимается застегивать пуговицы, — какие-то деньги, наверное, но это можно оставить и детям. Долги — точно им, — он поправляет воротник, — дело долгое, но стоит того. Честно говоря, я устал… вот от этого, — Флегетон толкает пальцем разъезжающиеся листы, — не хочу быть экспертом по пожарной безопасности, хочу быть владычицей морскою. Хоть отвлекусь. — Я не сссомневаюсь в твоем уссспехе, — Стикс мягко улыбается, — подожди. Он уходит в какую-то из далеких комнат их бесконечной квартиры в верхнем Петербурге. Флегетон бросает взгляд на документы — ужас-ужас, проклятый русский канцелярит, бюрократию он одновременно обожает и ненавидит. Поймав себя на мысли, что лучше уйти в неразрушающий контроль и ловить проштрафившихся птичек покрупнее, Флегетон встряхивает головой — нет, у него творческий отпуск. Начальство захотело летнюю резиденцию, и с тем, что летнюю резиденцию нужно не просто отжать, а увести методами постельной разведки — чище, законнее и привлечет меньше внимания — согласилось удивительно быстро. Как и повелось на увещевания, что как только нужно будет приехать внеплановой проверкой к очередному отказавшемуся платить за крышу дурню, он сорвется и примчится. И всем всё выпишет. То, что в итоге начальство едва ли доживет до того момента, как в резиденции кончится ремонт, и близкие приберут его к рукам — было благоразумно опущено. Слышатся шаги Стикса в коридоре, и Флегетон мгновенно набрасывает на себя флер нежной задумчивости — ради тренировки. Он возвращается в комнату с чем-то, зажатым в кулаке — интерес тут же вспыхивает, как спичка. — Дай руки. — Флегетон послушно протягивает запястья. Стикс закатывает ему рукав, ненароком проведя пальцами по нежной коже, и скрепляет края — как только покончено с правым, Флегетон поднимает кисть, чтобы рассмотреть. Тончайшая работа. Розовый кварц в серебре. Лепестки каменной камелии сплетены в тугое соцветие, в глубине которого инкрустирован циркон. Хрупкая, почти вычурная вещь. Воспоминание о живых камелиях, подаренных как очередной изысканный комплимент, годы назад. — Ох, милый, — Флегетон наклоняется лицом к лицу Стикса, чтобы прижаться лбом, — алые розы — только ваши. Идея Ахерона? Разумеетссся. Придется сменить галстук.